Чтение онлайн

— Ваша аналогия просто великолепна! — Господин Ф. даже тихонько рассмеялся от удовольствия. — Да, биомехи Клиффорда Саймака! Я ведь и сам когда-то читал «Заповедник гоблинов», но вот, поди ж ты, не вспомнил!

— То есть, — решила уточнить Настасья, которая так разозлилась, что даже сердце её перестало кувыркаться — стучало теперь сильно и яростно, — мой отец решил заняться выведением киборгов-собак? И где-то в «Перерождении» сейчас находится несколько искусственно созданных Гастонов? Несколько его дубликатов?

— В том-то и проблема. — Господин Ф. поморщился. — Дубликат сейчас остался только один. Все остальные кибер-собаки не выжили. Погибли в мучениях. Буквально распались на фрагменты. Технология-то пока несовершенна… Ну, вы сами это понимаете. Но последний опыт вашего отца оказался удачным: Гастон Девятый пока что жив и здоров.

Настасью замутило: она представила, как разваливались на части все предыдущие версии Гастона — которые наверняка не понимали, что с ними происходит. И знать не знали о том, что они не собаки, а какие-то биомехи, которых даже не считают живыми существами.

И снова подал голос Алексей Берестов:

— Но я не понимаю, зачем профессору — в смысле, отцу Настасьи, — всё это понадобилась? Он что — решил продавать миллионерами за бешеные деньги вечных собак?

— О том, что именно он планировал с ними делать, Настасья Филипповна тоже сможет у него спросить. Если пожелает, конечно. У ОСБ есть соображения на этот счет, но лучше, как говорится, получить информацию из первоисточника. А сейчас, — господин Ф. мягко взял Настасью за локоть, — нам пора идти!

— А он? — Настасья указала на человека с плакатом. — Сколько ещё он будет здесь стоять?

Господин Ф. снова поморщился.

— Полагаю, — сказал он, — до того момента, пока крышу не покинут все операторы с телекамерами. Если мы сейчас принудительно выведем его отсюда — эти кадры увидит вся Конфедерация. И вы сами понимаете, как это скажется на имидже той организации, которую я представляю.

4

Макс понимал: эта женщина, что вела сейчас «Руссо-Балт», недавно виделась с Настасьей. И что-то знает о ней. Однако расспрашивать её в присутствии Марии Рябовой и, главное, Александра Герасимова — совершенно постороннего человека, — Макс не мог. Язык не поворачивался. И вместо этого он сказал:

— Ну, по крайней мере, Настасье ничего не грозит теперь — когда всех подельников герра Асса арестовали. Теперь уж точно им не пробраться в башню ЕНК.

Правда, Макс тут же подумал: только ведь они действовали по наущению самой Марии Рябовой там, в санатории «Перерождения»! И, стало быть, та акция, которая была запланирована в башне ЕНК, тоже могла быть частью её замысла.

Настасьина мать медлила не меньше минуты, прежде чем ответить хоть что-то. Но потом всё-таки выговорила:

— Боюсь, всё не так просто, Максим Алексеевич. В штаб-квартире ЕНК очень скоро произойдет кое-что. И предотвратить это не в моей власти. Потому-то я и попросила Ольгу Андреевну поспешить.

У Макса даже в глазах потемнело, и он чуть было не выматерился вслух — прямо в присутствии правнучатой племянницы Михаила Афанасьевича Булгакова. И он впервые пожалел о том, что выбросил в ангаре свой бейджик с микрофоном.

— Вы хотите вывести оттуда Настасью, прежде чем всё случится. — Это не был вопрос. — Но ведь там и других людей немало. Вы обязаны прямо сейчас позвонить в штаб-квартиру ЕНК. Не хотите светить свой нелегальный мобильник — так я подскажу вам другой способ.

— Никаким способом дозвониться сейчас в штаб-квартиру ЕНК мы не сумеем, — сказала Марья Петровна Рябова; в речи её проступил легчайший прибалтийский акцент — наследие Карины, сестры Ивара Озолса. — На Едином новостном канале еще не поняли этого, но туда уже больше часа не проходят входящие вызовы из Москвы и с территории Московской губернии. А когда выяснится, что произошло, все следы саботажа будут вести к фирме вашего, Максим Алексеевич, отца — к «Законам Ньютона».

— Вы сумасшедшая. — Это произнес даже не Макс — это выговорила Ольга Булгакова. — Но зачем, зачем вам это понадобилось?

— Ну, — Мария Рябова чуть пожала плечами, — во-первых, я не хотела, чтобы моим планам помешали. Откуда ж мне было знать, что мой муж притащит туда Настасью? А, во-вторых, должна же я была подстраховаться на случай, если никто не заподозрит Алексея Федоровича Берестова в том, что это он выбрал тот псевдоним для руководителя бандгруппы — герр Асс? И, стало быть, Берестов-старший и руководил его действиями.

Тут уж не выдержал Сашка Герасимов — который до этой минуты только с потрясенным видом слушал Марью Петровну, вывернув шею.

— Да что же вы молчите, доктор? — воскликнул он. — Почему не спросите у этой, — он еще сильнее выкрутил шею, чтобы кивком указать на Марью Петровну, — какого лешего она решила подставить вашего отца?

Но Макс не пожелал ни о чем спрашивать — для него ответ и так был очевиден. А, главное, он, доктор Берестов, моментально понял, как можно обойти то препятствие, о котором говорила Марья Петровна. Она явно получила от Карины не только прибалтийский акцент. Как и сестра бедного Ивара, Настасьина мать при всей своей изощренной хитрости обладала прямо-таки редкостной негибкостью ума. И это давало шанс — им всем. Нужно было только не сплоховать — сделать всё правильно.

1

Фил не понял сперва, что имеет в виду его дочь, когда та задала свой вопрос. Все мысли его сейчас были даже не о Настасье, которая опять решила показать характер в самый неподходящий момент. Он мог думать только лишь о Маше. О том, на что она окажется способна теперь, когда он, её муж-неудачник, больше не может никоим образом ей помешать.

— Так всё-таки, папа, — повторила свой вопрос Настасья, — для чего ты решил клонировать Гастона? Ну, то есть — создать его кибер-клонов? Или как это у вас там, в «Перерождении», называется?

— Я создавал кибер-генетическии копии твоего ньюфаундленда, это правда, — сказал Фил, а потом, решив, что бессмысленно теперь наводить тень на плетень, пояснил: — Я делал это потому, что не мог позволить себе ставить подобные эксперименты на людях.

Он увидел, как прекрасные зелёные глаза его Настасьи расширились от гадливого ужаса.

— То есть, — уточнила она, — ты издевался над собаками, потому что не имел возможности издеваться над людьми?

И эта её фраза расстроила Фила даже больше, чем давешняя эскапада на крыше.

— Я получил бы возможность использовать людей в качестве объектов, если бы захотел, — сказал он. — Только я хотел совсем другого.

— И чего же?

— Я хотел создать прототип существа, которое не будет поддаваться воздействию таких людей, как твоя мама. Существа, которым невозможно будет манипулировать.

Настасью его слова привели в такую ярость, что она, казалось, и не услышала, что он сказал сейчас про её мать. Не придала этому ровно никакого значения.

— Ну конечно, — сказала она таким ровным тоном, какой у неё появлялся только при экстраординарных попытках скрыть свой гнев, — право манипулировать другими ты оставляешь за одним собой! И у тебя здорово получается! Ты даже и меня сумел убедить, что я должна буду добиться от Макса признания его неполного авторства в технологии реградации в обмен на наше с ним воссоединение! Чтобы тяжба об авторских правах тянулась потом годами. И суд наложил бы запрет на официальное применении этой технологии твоим «Перерождением».