Чтение онлайн

4

Фил понятия не имел, кто именно звонил. Уж конечно, к телефону не подошли ни он сам, ни его дочь. Это сделал человек в штатском, который незадолго перед тем сопроводил сюда Настасью. Он безмолвно слушал говорившего целую минуту, потом быстро задал два каких-то вопроса — Фил находился слишком далеко, чтобы их расслышать. А потом положил трубку и перевёл взгляд на Настасью. Та и сама глядела на сотрудника ОСБ — вопросительного, но явно без удивления. Она как будто догадывалась, что это был за звонок — в отличие от самого Фила. Человек в штатском быстро сам позвонил кому-то, а когда положил трубку, тут же направился к Филу и Настасье. Лицо его выражало при этом сосредоточенность и, как ни странно, подобие мрачного удовлетворения.

— Филипп Андреевич, мы только что получили информацию, переданную по просьбе вашей жены, — сказал сотрудник ОСБ, едва подойдя; и Фил поневоле вздрогнул, причём даже не из-за упоминания о жене — он позабыл, когда к нему в последний раз обращались по его настоящим имени и отчеству. — Марья Петровна Рябова сообщила, что в штаб-квартире ЕНК готовится диверсия, последствия которой примут глобальный характер. А за подтверждением её слов посоветовала обратиться именно к вам.

— Ко мне? — Фил сам подивился тому, какое недоумение — прямо как у маленького ребенка — прозвучало в его голосе.

— Именно так. Причем Марья Петровна Рябова через свое доверенное лицо передала нам дословно следующее: штаб-квартиру ЕНК должна немедленно покинуть её дочь Настасья вместе со своим отцом и своей подругой Ирмой фон Берг. Если это будет исполнено, Мария Рябова обязуется нивелировать последствия готовящейся диверсии. Если же это условие соблюдено не будет, то за грядущие последствия она, Мария Рябова, не отвечает. А в том случае, если у кого-то возникнут сомнения в правдивости её слов, то пусть этот кто-то обратится за подтверждением к отцу Настасьи. Потому что, — сотрудник ОСБ выдержал короткую паузу и отчётливо выделил голосом свои следующие слова, — во всем виноват отец.

— Это послание почти наверняка правдиво, — сказал Фил. — Но я готов поклясться: составляла его не она. У моей жены, видите ли, возникли когнитивные проблемы из-за её теперешнего состояния. А то, что вы мне сейчас сообщили — это слова человека изворотливого и ловкого. Он ведь ни разу даже не назвал меня по имени, только — отец Настасьи. Так что одна лишь моя дочь могла бы раскрыть моё инкогнито — если бы этого ещё не сделала. А главное — те слова про отца. Слова-то эти — с того плаката. То есть, моя жена де-факто признаётся в том, что про человека на крыше ей всё известно.

Сотрудник ОСБ хмыкнул. Ему явно и самому всё то же самое приходило в голову.

— Я согласен с выводами господина Рябова, — раздался вдруг голос господина Ф., который умудрился так подойти к ним, что все трое заметили его появление только тогда, когда он заговорил. — Полагаю, истинным составителем этого сообщения был Максим Алексеевич Берестов. Хотя я не представляю, почему он не позвонил сюда лично.

— Думаете, он — пленник? — вскинулась Настасья. — Моя мать везёт его сюда против его воли?

— Не думаю, — господин Ф. качнул головой. — Но в любом случае мы скоро все узнаем. А пока — нельзя терять время. Мы должны исполнить условия вашей, Настасья Филипповна, матушки. Что бы она там ни задумала в действительности. Где сейчас находится ваша подруга — фройляйн фон Берг?

5

Ирма увидела полковника Хрусталева, как только отошла от лестницы под люком и свернула в единственный коридор, который и имел форму кириллической буквы Г с очень короткой верхней перекладиной. Или — латинской L с короткой нижней частью. Однако Ирма — как и большинство тех, кто проживал сейчас на территории бывшей Российской империи, — давно уже привыкла думать по-русски. Рослый полковник размашисто и самоуверенно вышагивал метрах в десяти впереди Ирмы. Даже не считал нужным оглянуться и проверить, не идёт ли кто за ним следом.

Впрочем, коридор освещали только аварийные лампы красного цвета, в свете которых Ирма, быть может, показалась бы полковнику Хрусталеву просто ещё одной тенью среди других теней. Подземный коридор был нешироким — метра в полтора самое большее. Здесь пахло карбидом и старым железом, а пол поблескивал влажным налетом. Башня ЕНК была довольно-таки старым зданием, наверняка под ней имелись не катакомбы всякого рода, и не похоже было, что именно этим коридором пользуются часто.

Ирма порадовалась, что на ногах у неё были не сапоги на каблуках, стук которых мог бы запросто её выдать, а практичные зимние ботинки на подошве из микропоры. В них барышня фон Берг ступала бесшумно и быстро, так что легко могла бы Хрусталева догнать. Но, уж конечно, предпочла не делать этого — держалась шагах в десяти позади него. Ирме казалось, что коридор идёт слегка под уклон — углубляясь куда-то в сторону московского метро и городских подземных коммуникаций.

Впрочем, шли они недолго — всего-то минут пять или семь. Коридор закончился: в торце его оказалась узкая дверь — как ни странно, слегка приоткрытая. В просвет между нею и притолокой лился свет — яркий, чуть желтоватый, как от электрических ламп в стиле ретро. Ирма машинально отпрянула к стене — припала к ней спиной, как если бы опасалась, что на затылке у полковника Хрусталева возникнут глаза, и он сумеет разглядеть её в этом свете. Однако полицейский, по-прежнему не оглядываясь, толкнул эту дверь и шагнул через порог. Дверь он за собой не закрыл — оставил широко распахнутой. То ли поджидал кого-то, то в впал в совершенную беспечность от ощущения собственной безопасности и безнаказанности. Так что барышня фон Берг сумела отлично разглядеть внутренность этого подземного помещения.

— Да это прямо «Сибирь» — старинный квест, — прошептала Ирма беззвучно.

Открывшееся зрелище изумило барышню фон Берг, но не слишком. Она даже издала едва слышный смешок — но тут же задала себе рот ладошкой, хотя полковник Хрусталев уж никак не мог её услышать.

Там, за распахнутой дверью, гудели и скворчали какие-то огромные машины, каждая — размером чуть ли с электровоз. Отчётливо хлопали лопасти вентиляторов. И словно бы даже доносился шум струящейся воды. Ирме показалось, что все эти машины чавкают чем-то и даже подмигивают ей издали — как если бы они были хтоническими чудищами, которые, в отличие от полковника Хрусталева, были прекрасно осведомлены о её присутствии.

Однако отступать — возвращаться тем же путем, каким она сюда пришла, — Ирма фон Берг не собиралась. Не желала, и всё тут. И, ступая всё так же бесшумно, она двинулась к двери, за которой в ярчайшем электрическом свете виднелась спина полковника. Тот склонился над длинной консолью — которая тоже будто переместилась сюда из какой-нибудь компьютерной игры начала века. Хрусталев колдовал над бесчисленными разноцветными кнопками на передней панели консоли. И отчего-то зрелище это показалось Ирме настолько противоестественным и жутким, что у неё даже тошнота подступила к горлу. Барышня фон Берг на пару секунд прикрыла глаза, пережидая этот приступ отвращения и дурноты. А потом сделала ещё три шага вперёд, встала сбоку от дверного косяка и стала наблюдать.

Для чего она там стоит, что она станет делать с результатами своих наблюдений — Ирма и сама не смогла бы себе объяснить. Ни по-немецки, ни по-русски. У неё даже не было при себе мобильного телефона — позвонить хотя бы тому же господину Ф., сообщить о деяниях полковника. Пожалуй что, ей следовало бы немедленно бежать обратно, в кризисный центр — привести сюда людей, которые во всем разобрались бы. Но вместо этого Ирма просто стояла и смотрела.

Впрочем, и полковник Хрусталев дело своё тоже до конца не довёл — каким бы это дело ни было. Он понажимал ещё несколько кнопок, дождался, когда все индикаторные лампочки на старинной консоли загорятся зелёным огнём, а потом быстро глянул на свои наручные часы. И сделал короткий шаг назад.