Чтение онлайн

Из оперативной сводки ГУВД Москвы: "10-11 декабря 1991 года сотрудниками МУРа, отряда милиции специального назначения, 7-го управления, ОУР Хорошевского, Фрунзенского, Таганского, Волгоградского, Севастопольского РУВД проведен комплекс целевых оперативно-розыскных и следственных действий по задержанию и изобличению устойчивой преступной группы Ломиташвили - Крючкова. В результате задержаны пятнадцать человек, изъяты пистолет "ТТ" с 19-ю патронами, два пистолета и револьвер с боеприпасами, кастеты, ножи, граната "Ф-1", а также большое количество видео- и аудиоаппаратуры, телевизоры, предметы одежды, ювелирные украшения из драгоценных металлов и камней, косметика и парфюмерия, электроприборы и другие предметы, принадлежность которых устанавливается.

Ломиташвили и Россолимо пытались скрыться на автомашине "ВАЗ-2106" и таранили автомобиль с оперативниками. Россолимо был задержан, а Ломиташвили побежал в сторону дома N 18 по Косинской улице. Старший оперуполномоченный МУРа Федор Каштанов произвел четыре предупредительных выстрела в воздух и два в сторону преследуемого, одним из которых ранил Ломиташвили в ногу. Других пострадавших от выстрелов нет. Прокуратурой Перовского района применение оружия признано правомерным".

Невзирая на ранение, Кощей успел скрыться в подъезде, ворвался в одну из квартир и затаился. Помогла служебная собака. Она взяла след по шарфу, в спешке оброненному Ломиташвили, и вывела сыщиков точно к убежищу. Сопротивление он оказывать не стал, ковыляя вышел из квартиры с поднятыми руками. По дороге на Петровку, 38 Кощеи признался: милицию он принял за бандитов, думал, приехали по его душу из Жуковского разбираться за убийство Луки. Кстати, с Трубниковым друзья Лукьянова частично рассчитались. Когда он парился в сауне на даче под Раменским, неизвестные швырнули в окно боевую гранату. Больше других пострадал Труба - ему по колено оторвало правую ногу.

Арест банды Ломиташвили потребовал от московской милиции беспрецедентных мер. В операции участвовало более сотни сыщиков МУРа на 31 автомобиле. Одновременно было блокировано 17 адресов, произведены обыски, оставлены засады. Даже сообщения в суточной городской сводке занимали два листа - сам по себе факт необычный. Что касается изъятых ценностей - для них пришлось выделить на Петровке три вместительных кабинета.

Огласка, которую придали разгрому банды, была сделана не случайно. Группировки откровенно бандитской направленности, вооруженные, дерзкие, действовали практически в каждом районе столицы. Милиция не успевала справляться с растущими нагрузками. Комитет госбезопасности был озабочен сохранением своих позиций в изменившихся политических условиях и фактически отстранился от конкретной работы. Прокуратура и суды действовали по инерции, как в добрые старые времена, когда возбуждение уголовного дела по статье 77 УК РСФСР (бандитизм) было явлением исключительным и позорным. В стране победившего социализма, где ставилось под сомнение само существование преступности, о бандитизме речь идти не могла...

На календаре между тем был конец 1991 года. Но практика правовой оценки действий преступных группировок оставалась прежней. Вероятно поэтому, а не только из-за вполне объяснимого тщеславия генералов, о банде Ломиташвили - Крючкова заговорили еще до вынесения приговора. Правоохранительные структуры нуждались не только в материальной помощи, о которой вел столько разговоров тогдашний мэр Москвы Г. Попов, но и в законодательной поддержке, усилении правовых рычагов в борьбе с преступностью. Характерно, что даже бандой Кощея первое время занимался не следователь прокуратуры, хотя бандитизм находится в ее ведении, а работник следственного управления Петровки, 38.

Дело группы Ломиташвили тем не менее ни у кого разночтений не вызывало. Однако до официального признания разгула бандитизма было еще далеко. Лишь через два года правоприменительные механизмы пришли в движение и в конце декабря 1993 года вышло постановление пленума Верховного Суда Российской Федерации "О судебной практике по делам о бандитизме". А еще через два года и милиции было дозволено портить государственную статистику - в суточных оперативных сводках на титульном листе, рядом со строчками, где отмечалось число убийств, разбоев, тяжких телесных повреждений и прочих уголовных происшествий, появилась графа "бандитизм".

После задержания каждый из членов банды выбрал свою линию поведения. Мне довелось видеть Крючкова, когда его привозили в Жуковский для дачи показаний по зверскому убийству Лукьянова. Худой, с серым лицом, в дешевом тренировочном костюме, он сидел на казенной табуретке камеры СИЗО и односложно отвечал на вопросы. В детали не вдавался. "Не помню, забыл". Иногда просил сигарету и курил ее, зажав в кулак. Он показался мне если и не сломленным, то уже вынесшим себе приговор. И действительно, незадолго до окончания предварительного следствия Крючков покончил счеты с жизнью, вскрыв себе вены в камере следственного изолятора "Матросская Тишина".

Что касается подельников Крючка - лишь один из них признал свою вину полностью. Остальные старались хоть как-то уйти от наказания - отрицали очевидные вещи, валили вину на других, жаловались на провалы в памяти. Самую оригинальную тактику выбрал Кощей, решивший симулировать сумасшествие. Чтобы его душевный недуг был особенно заметен, он перестал пользоваться туалетом, справляя и большую и малую нужду в собственные штаны. На Кощея посыпались жалобы сокамерников - каково сидеть с таким "ароматным" соседом? С трудом проводились и допросы "тяжелобольного", пока в институте судебной психиатрии не вывели Важу на чистую воду. Врачи заявили, "что он практически здоров и абсолютно нормален.

. Интересно складывалось камерное бытие Трубникова. Он заматерел настолько, что начал пользоваться авторитетом и, по оперативным данным, даже "примерялся" на вора в законе. "Короновать" Трубу все же не стали. Узнав о намерениях соискателя, известный московский вор в законе Расписной переслал с воли в следственный изолятор маляву. В ней Расписной поправил товарищей и разъяснил, что Труба, при всем уважении к его заслугам перед братвой, на "корону" претендовать пока не может.

В дополнение к характеристике главарей Ломиташвили и Крючкова стоит рассказать об их женах. Супруга Кощея, родившая ребенка после его ареста, навестила мужа один-единственный раз. Остальная родня и вовсе забыла знаменитого родственника. Жена Крючка, с которой тот расписался перед арестом, тоже горевала недолго. Баба бойкая, прошедшая большую жизненную школу, торгуя морковью в овощном магазине, она нашла супругу замену. Но и это счастье длилось недолго. Во время очередного застолья мадам Крючкова зарезала нового дружка и благополучно отправилась за решетку.

В апреле 1995 года Московский городской суд, закончив рассмотрение дела, приговорил Ломиташвили к исключительной мере наказания - расстрелу. Остальные участники банды получили различные сроки заключения - от 15 до 3,5 лет.

ГЕНЕРАЛЫ ПРЕСТУПНОГО МИРА

Как бы ни менялись политические ориентиры государства и его экономические механизмы, в уголовной среде бескрайней постгулаговской России самыми влиятельными и заметными фигурами остаются воры в законе. Их слово может решить судьбу любого авторитета, лидера преступного сообщества, а уж тем более простого "быка" или баклана. Воры - короли на зоне, где контролируют порядок, нормы выработки и взаимоотношения заключенных с администрацией. Они незримо управляют преступным миром и на свободе.

Года полтора назад в Москве случилось ЧП. У некоего милицейского начальника с Петровки, 38 угнали служебную машину. И не какую-нибудь отечественную рухлядь, а новенький, только-только полученный, оборудованный по последнему слову западной полицейской техники модный "БМВ". Ситуация оказалась тем более пикантной, что у руководителя и на служебном поприще дела шли неважно, а недруги, желавшие его смещения, получили в руки новый козырь. Но радовались они преждевременно. Машина (в это особенно трудно поверить, зная статистику раскрытия угонов, а тем более иномарок) нашлась во дворе одного из жилых кварталов без единой царапины и вмятины.

Счастливая случайность объяснялась просто. Оперативники обратились за помощью к известному столичному вору в законе. Он вошел в положение и пообещал разобраться. А вечером того же дня неизвестные позвонили на Петровку и шепнули адресок тихого двора-отстойника...

Если уж воры практически всесильны в многомиллионной Москве, что говорить о тихой провинции, где каждый человек на виду? Сыщик тамбовского угро припомнил забавную историю. У местной жительницы в толчее рынка карманники вытащили кошелек. Денег в нем было немного, но хозяйка не на шутку обиделась. За помощью она поспешила к жившему по соседству вору в законе. Земляк выслушал, успокоил, обещал помочь. И что же? Через два дня домохозяйке вернули пропажу в целости и сохранности и даже как будто извинились. Подобные рассказы можно продолжать, только несмотря на их интригующий подтекст, эдакий романтический флер, такие байки не дадут представления о сложном и специфическом, чисто российском явлении, целой социальной группе, поставившей себя вне государства и общества - клане воров в законе.