Чтение онлайн

Молодой вор в законе Сибиряк заслуживает особого разговора. О походе, организованном им в Бутырскую тюрьму и наделавшем столько шума в Москве, писалось уже предостаточно. Действительно, наверное, никто из ныне именитых законников таким подвигом похвастаться не может. Впрочем, в биографии Сибиряка немало других интересных фактов.

Его детство прошло в пригороде Братска. Пятый младший ребенок в неполной семье Сергей Липчанский в семнадцать лет был впервые осужден за кражу, а освободившись через год, имел уже две судимости (зачли первую, отсроченную из-за несовершеннолетия). В тот же год он похоронил мать и, какое-то время прожив в родном городе у тетки, поехал за деньгами в Иркутск.

В 19 лет он уже постоянно имел на кармане тысячи (по меркам 1988 года внушительные деньги), выдвинулся в вожаки. Но настоящим лидером почувствовал себя в 1989 году, когда после нескольких "гастрольных" поездок в Читу, Иркутск и Владивосток был задержан в Москве сразу по четырем составам преступлений. Его поместили в Бутырку, где Сибиряк провел практически весь срок - почти четыре года. Именно в Бутырке он стал тем Сибиряком, о котором до сих пор вспоминает тюремный персонал.

В тот период в СИЗО находились Завадский, Глобус, другие авторитеты. Но Сибиряк не потерялся и, несмотря на свою молодость, держал тюремный общак. Злые языки утверждают, что именно он был настоящим хозяином корпусов самого старого столичного острога. Сибиряк спокойно передвигался по всей территории в любое время суток, ходил в домашней одежде, ел только с рынка, причем еду ему приносили по списку. В камере, кроме компьютера, "мужских" журналов, игральных карт, костюма от Версаче за 1,5 тысячи $, огромного вентилятора (в давно не ремонтированной тюрьме душно) и телевизора, он держал двух кошек. В обычные дни животным предлагался концентрат "Китикэт", а в праздничные - киски баловались курицей. С обслуживающим персоналом у Сибиряка тоже сложились добрые отношения. Кумы заглядывали к нему не для положенного по инструкции шмона, а чтобы выпить по соточке, расслабиться, поболтать с уважаемым человеком. Интересно, что, когда Сергей Сибиряк освобождался из следственного изолятора N 3 (пересылка на Силикатном проезде), встречать его приехала не только братва, но и не занятая на дежурстве смена с Бутырки!

Особый авторитет Сибиряка вынудил прибегнуть к беспрецедентным мерам во время его последнего ареста. Поначалу вора в законе содержали в "Матросской Тишине", но потом, из-за влияния на обитателей изолятора и критику внутреннего режима (перебои с сахаром, нехватка матрасов, отсутствие других условий), перевезли в бывший изолятор КГБ в Лефортово. Он и там устроился нормально, хотя провел за нарушение правил тридцать суток в карцере. Кстати, даже на допросы в СИЗО его водили в наручниках...

Своими учителями Сибиряк считает Завадского, вора Ушатого, Шакро-старого, дружит со Славой Бакинским. Он не пьет, не употребляет наркотики, не курит, обладает феноменальным здоровьем (за ночь его встречают в пяти-шести столичных казино), считается приверженцем старых понятий. Как рассказывают знакомые с ним люди, Сибиряк превыше всего ставит воровскую честь и не воспринимает "лаврушников". Учитывая энергичность и растущее влияние, а также отсутствие ярко выраженного лидера после арестов Японца, Паши Цируля, гибели Отари Квантришвили и Сильвестра, Сергей Сибиряк может стать в скором будущем самым значительным вором славянского крыла в криминальном мире России.

СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНОЕ ЗВАНИЕ

Мощные, хищного вида джипы, вальяжные, сверкающие лаком и никелем "бьюики" отнюдь не обязательная транспортная принадлежность каждого вора в законе. Сегодня среди авторитетов уголовного мира заметно такое же расслоение на бедных и богатых, как и во всем обществе.

Законник Борис Красиловский просидел в зонах 17 лет, палат каменных не нажил, хотя интеллектом Бог не обделил - знает в совершенстве английский, владеет французским, немецким, пишет стихи и песни. Говорят, Красиловский, находясь за колючкой, отправлял запросы на учебные пособия в лондонскую королевскую библиотеку... Единственная доступная ему роскошь высококлассный музыкальный центр, купленный уже после освобождения. Сравните с возможностями Паши Цируля, в гараже которого "Мерседес-600", автобус "форд" и еще четыре заграничных автомобиля. А дом-крепость, где предусмотрен даже тайный подземный ход для экстренной эвакуации?

Сыщики вспоминают, что еще в 1983 году Цируль отправлялся по маршрутам на типичные для воров "утренники" (резал карманы и сумки в автобусах). Десять лет спустя он имел роскошный выезд и основательную финансовую базу. Старший коллега Цируля и сосед по Мытищинскому району законник Ростик (Вячеслав Слатин), пользующийся не меньшей известностью и участвующий во всех крупных сходках, живет гораздо скромнее. Похороненный летом прошлого года наследник славы Бриллианта электростальский вор Шура Устимовский (Александр Алятин), умерший от цирроза печени в 43 года, имел для своего уровня более чем средний достаток. Гроза кавказцев и гордость славян Расписной скитается по съемным квартирам с легкой спортивной сумкой в багажнике автомобиля.

Воровская "корона" не принесла счастья большинству ее обладателей. Удачливыми и состоятельными стали единицы, валютные счета и виллы имеют несколько десятков из многих сотен, да и они постоянно ощущают над собой незримую тяжесть дамоклова меча. Остальные существуют на умеренные подношения из общака, живя в некоем вакууме и встречаясь лишь с узким кругом друзей. Почти все законники употребляют наркотики, имеют целый букет "благоприобретенных" болезней, в том числе распространенный в тюрьмах туберкулез, и время от времени вынуждены идти на контакт с сотрудниками оперсостава спецслужб. Характерно, что практически каждый старается направить детей по другой дороге - дает им образование, посылает на учебу за границу, устраивает в солидные фирмы. Никто не желает ребенку такой же судьбы...

Политические реформы, революционные преобразования в экономике и связанные с ними изменения в уголовном законодательстве воспринимались элитой уголовного мира с энтузиазмом. Первые результаты как будто не разочаровали. Повсюду процветала коммерция, еще вчера называвшаяся спекуляцией, хищения и растраты прикрывались благовидными рассуждениями о кредитах и помощи росткам рыночной экономики. Явно смягчился режим в зонах, а братва сколачивала бригады и лихо бомбила кооператоров и предпринимателей. Поступления в общак уже не напоминали прерывистое дыхание астматика и потекли в воровские кассы широкими обильными потоками. Авторитеты переселив иномарки, стали завсегдатаями престижных магазинов и взяли за правило по нескольку раз в году поправлять здоровье на фешенебельных морских курортах. Казалось, наступает золотой век воров в законе - их ждет сытная жизнь в довольстве, привычная роль "разводящих", справедливых судей и мудрых наставников юной криминальной поросли. Действительность преподнесла неприятные сюрпризы.

Новые времена внесли коррективы не только в незыблемые постулаты уголовного кодекса, но совершили переворот в сознании людей. Спортсмены, молодые качки, "быки", прошедшие тюремные университеты, строили отношения друг с другом в соответствии с законами рынка. Деньги, точнее их количество, становились доминантой поведения, мерилом дружбы, традиций, жизни. Увешанные цепями рэкетиры считали себя вправе вести на равных разговор с любым авторитетом. Если же он ущемлял интересы, лишал хорошего куска - решение вопроса не затягивалось. Насмотревшись гангстерских "филм-экшн", энергичные мальчики без раздумий открывали стрельбу. Они не обременяли себя комплексами воровской этики, им было безразлично, кто оппонент - авторитет, вор в законе или такой же подавшийся в сомнительный бизнес недоучившийся студент.

Конечно, авторитетов убивали и в прошлые годы. Но такие преступления, были крайне редки и чаще всего носили бытовой или ситуационный характер. Воровское сообщество никогда не оставляло без последствий убийство своего собрата. Случившееся разбиралось на ближайшей сходке, после чего убийца оправдывался (что бывало нечасто) или ему выносился приговор. Обсуждались условия его выполнения, назывались ответственные. Если виновные скрывались или пускались в бега, то в ход шла почта. Специальные малявы оповещали братву о вердикте высокого собрания, приводились фамилии и клички приговоренных. Так вор Рамаз Батумский счел необходимым взять в Бутырку зашитый в подкладку пиджака список убийц земляка Тимура Пхакадзе. А после расстрела Глобуса и его помощника Бобона радиоперехват Интерпола зафиксировал разговор Японца со своим смотрящим по Европе Тайванчиком: "Что происходит в Москве? Убивают одного, другого... Нужно встретиться, разобраться". Нелишне заметить, что диалог велся между абонентами, разделенными Атлантическим океаном. Японец находился в США, Тайванчик - в Германии, но тем не менее гибель членов клана встревожила их не на шутку.

Воры, порой сами того не желая, все чаще оказывались втянутыми в серьезный бизнес. Традиционно "разводя концы", выступая арбитрами в спорах между бандами, делящими сферы влияния или не выполняющими взятых обязательств, они неизменно оказывались в стане чьих-либо врагов. Часть авторитетов, не желая отставать от жизни, занялась коммерцией сознательно. И здесь многие стали реальной силой. Вот почему гибель любого законника нередко превращалась в событие, выходившее за рамки уголовного мира, и затрагивало интересы деловых людей и даже политиков.