Чтение онлайн

Однако практически в каждой гуманитарной науке есть своя «машина времени». Которая позволяет достаточно образно и наглядно представить, кем были наши предки, какие знали ремесла, какие профессии у них были в почете, представить их каждодневный быт, разные стороны их социально-экономической жизни. У литературоведов, историков, этнографов и других ученых есть разные способы такого непосредственного контакта с прошлым, с жизнью наших предков. Есть такая «машина времени» и у топонимистов. Это особая группа географических названий, которые рассказывают о труде, быте, об укладе жизни тех москвичей, которые жили до нас.

Для иллюстрации сказанного среди десятков названий улиц и переулков, которые выходят на проспект Мира и наименования которых представляют для нас интерес, я решил остановиться на топониме Мытищинская улица. К тому же Ярославское шоссе, в которое плавно перетекает проспект Мира, за границей Москвы встречается вскоре именно с древним городом Мытищи, тесно связанным со всем севером столицы и даже, как вы узнаете, напоившим ее чистой и вкусной водой.

Три Мытищинские улицы – 1, 2, 3-я – и Мытищинский проезд расположены в муниципальном округе «Алексеевский», справа от проспекта Мира, между станциями метро «Рижская» и «Алексеевская». Время образования этих топонимов – конец XIX века, а мотивом их появления стал Мытищинский водопровод, трубы которого прошли в районе современных Мытищинских улиц на сто лет раньше – в конце века. Но не будем торопиться, придет черед рассказать и о мытищинской питьевой воде. Начать же следует с водного пути, которому Мытищи обязаны своим происхождением и своим именем.

Следует сразу сказать, что издавна большое значение для Москвы имел водный путь по реке Яузе. Там, где сейчас расположен город Мытищи, при впадении в Яузу небольшой речки Работни начинался волок из Москвы-реки в Клязьму, то есть около восьми километров лодки волочили на специальных катках и затем спускали на воду близ села Городищи.

Видимо, у впадения Работни в Яузу и находился Яузский мыт, о чем свидетельствует село Яузское Мытище, известное уже в письменных источниках XV века. Мытом в недалекую старину именовалась специальная застава для сбора пошлины с тех, кто пользовался волоком (или другая застава, а также сама пошлина – за проезд, провоз и пр.). Такое место называлось еще и по-другому – мытня, мытница; тот, кто знаком с жизнью Болгарии, может вспомнить болгарское слово митница, означающее «таможня». Для охраны Яузского мыта и волока был выстроен городок – небольшое укрепление.

Роль водных путей, а особенно волоков, в условиях тогдашнего бездорожья, болотистой подмосковной почвы и небезопасного проезда по лесным дорогам была особенно велика. И поэтому за пользование волоком платили значительную пошлину, то есть мыт, или мыто. Яузский волок был особенно важен, так как благодаря ему суда значительно сокращали свой путь из Оки в Волгу и обратно. Кроме того, вместо довольно опасного плавания по Оке в районе Мещеры они плыли по густонаселенному и более благоприятному для судоходства водному пути Московского княжества.

В начале XIV века город Коломна перешел от рязанских князей во владение к московским. Появилась возможность пользоваться более удобным и коротким (всего около километра!) волоком из реки Нерской в реку Ушну. В связи с этим Яузский волок и мыт постепенно прекратили свое существование. Место, где был мыт, стало обозначаться словом мытище, так как суффикс-формант -ище в древнерусском языке имел значение «место, где что-нибудь находилось, существовало» (вспомним, например, слово пожарище – «место, где был пожар»,слова селище, городище). В XV веке здесь уже было село Яузское Мытище. В этом значении – «место, где был мыт» – слово мытище зафиксировано в некоторых памятниках письменности. В одной из грамот Ивана Грозного, устанавливающей границы земельных владений в Подмосковье, говорится, что межа по этим землям идет в одном месте «рекою Истрою вверх... да к мытищу».

Непосредственным предшественником города Мытищи стало село Большие Мытищи, выросшее на месте села Яузское Мытище. Превращение формы единственного числа в форму множественного числа в названиях населенных пунктов – явление нередкое и вызвано, в частности, потребностью обозначения неопределенного множества людей, населяющих этот пункт.

В XVIII веке Большие Мытищи были «кабинетным селом» императрицы Елизаветы Петровны. В нем она отдыхала по пути на богомолье в Троице-Сергиеву лавру. Местность эта издавна славилась хорошей питьевой водой и большим количеством колодцев. Поэтому даже сейчас топоним Мытищи для многих москвичей ассоциируется именно с водой. Во-первых, известно, что благодаря вкусной и чистой воде здесь происходили знаменитые чаепития богомольцев, а также столованье-пированье людей, специально приезжавших сюда из Москвы погулять, отдохнуть, подышать чистым воздухом. Одно из таких чаепитий изображено на картине художника В. Г. Перова «Чаепитие в Мытищах». Во-вторых, Мытищи стали одним из живительных источников, напоивших Москву водой.

К концу XVIII века потребность Москвы в хорошей питьевой воде возросла настолько, что императрица Екатерина II была вынуждена дать указание изыскать вблизи города достаточно богатые источники питьевой воды. «Москва доброй воды для употребления не имеет, москворецкая вода мутна и нечиста», – говорилось в царском указе. Изыскательские работы были начаты в 1778 году, а уже в 1780 году мытищинские ключи давали Москве ежегодно по трем акведукам – Мытищинскому, Ичковскому и Ростокинскому (он сохранился до нашего времени) – 330 тысяч ведер прозрачной и вкусной воды. Во второй половине XIX века Мытищинский водопровод был расширен и стал таким благом для Москвы, что поэт Николай Языков написал по этому поводу шуточное стихотворение:

Стихотворение это навеяно, вероятно, и тем, что один из ручьев, дававший ключевую воду в районе Больших Мытищ, назывался Громовым и, по преданию, был открыт ударом «грома», то есть молнии.

В Москве, у Крестовской заставы, где стояли водонапорные башни и проходили трубы Мытищинского водопровода, в XIX веке и были проложены улицы, получившие названия 1-й – 3-й Мытищинских, а также Мытищинский проезд. Водопровод этот просуществовал полтора века и уступил место новой, более совершенной системе водоснабжения Москвы. Мытищи были преобразованы в город в 1925 году; в его границы были включены несколько близлежащих сел и деревень, многие из которых дали жизнь внутригородским названиям в Мытищах. Однако остался населенный пункт Малые Мытищи. Полезно отметить, что в Москве есть одна улица, название которой является близким «родственником» топонима Мытищи. Речь идет о Мытной улице, расположенной между Калужской (Октябрьской) площадью и площадью Серпуховской Заставы. Этот московский городской топоним унаследовал название находившегося здесь в XVIII веке Мытного животинного двора, где взималась пошлина (опять-таки мыт) за пригнанный на продажу скот.

Вы видите, что топонимика никогда не изобретала для обозначения географических объектов каких-то специальных средств или слов, а брала уже имевшиеся в языке. В этом мы убеждаемся каждый раз, когда включаем нашу топонимическую «машину времени».

При государе Алексее Михайловиче на протекавших по царской вотчине Измайлово речках Измайловке (Серебрянке) и Пехорке «работными людьми» и солдатами было выкопано около 20 прудов, а на плотинах поставлены водяные мельницы. Во всех прудах разводилась рыба. Были в Измайлове пруды и специального назначения. Например, Пиявочный, в котором для лечебных целей разводились пиявки; Стеклянный, вода из которого шла на нужды стекольного завода; Зверинецкий, из которого брали воду для большого измайловского зверинца. На острове, который до сих пор сохранился на Круглом (другое название – Виноградном) пруду, был построен царский деревянный дворец.

Необычна история названия Оленьего пруда, хорошо известного москвичам. На старинных планах Измайлова и в архивных документах пруд этот назван не Оленьим, а Ольняным. Почему? Дело в том, что в XVII веке приобрел большое экономическое значение «северный шелк» – лен. Царь Алексей Михайлович захотел, как мы бы теперь сказали, поставить эксперимент: вырастить лен в своей вотчине, что было непросто (ибо известно, что лен – культура северная, он хорошо растет, например, на вологодских, псковских, новгородских землях). Посему Алексей Михайлович повелел, как это стало нам известно из текста одной из его грамот, прислать в Измайлово из Пскова «мастеровых людей по два человека, которые лен сеют, и которые лен мочат и стелют, и которые лен строят на торговую руку, и которые Коленские полотны делают». В Измайлове были выстроены два Льняных двора, старый и новый. Как известно, для обработки льна его необходимо хорошенько вымочить. Именно для этого между старым и новым Льняными дворами был выкопан еще один пруд, который получил название Льняной. Но приехавшие по царской воле в Москву псковичи называли его – в соответствии с особенностями своего говора – Ольняной и Олляной. Со временем в московской речи такое наименование превратилось из непонятного для москвичей Олляной в более понятное, близкое и прозрачное по смыслу, но исторически неправильное Олений.