Чтение онлайн

Тем временем Тамерлан, захватив Елец и пленив его князя, разоряя селения и убивая безоружных пахарей, двигался к Москве. 26 августа, однако, он вдруг остановился и дал приказ своему огромному войску повернуть на юг и двигаться вместе со всем награбленным имуществом прочь, за пределы владений русских князей. Что послужило причиной такого внезапного изменения намерений Тамерлана? Надвигающаяся дождливая осень? Трезвая оценка бесплодности похода по ранее ограбленной русской земле? Или все же чудо?

В честь избавления Москвы от войск Тамерлана великий князь принял решение построить на месте встречи иконы Владимирской Божией Матери мужской монастырь, чтобы прославлять ее чудодейственную силу в веках. Таким образом, в 1395 году у церкви Марии Египетской, на месте встречи иконы Девы Марии, был заложен храм в ее честь, а в 1397 году здесь был создан небольшой монастырь, который вскоре получил от москвичей наименование Сретенский.

И. Е. Забелин, как человек истинно православный и, в отличие от современных российских историков, не стеснявшийся писать о чуде, содеянном Владимирской иконой, в своей известной книге «История города Москвы» особо подчеркнул, что Тамерлан «побежал без оглядки назад в свои степи именно в тот день и в тот час, когда в Москве происходила торжественная встреча чудотворной Владимирской иконы, о чем свидетельствовали некоторые вестники, находившиеся в его стане». Привел И. Е. Забелин и рассказ о вещем сне, который якобы увидел Тамерлан: «В Москве стали потом рассказывать, что в тот день он видел страшный сон – гору высокую, а с горы идут к нему святители со златыми жезлами в руках, претяще ему зело, и тут же внезапно видит он на воздухе жену в багряных ризах со множеством воинства „претяще ему люте“. Проснувшись в ужасе, он тотчас повелел всей своей силе немедля возвращаться домой, откуда пришел. С той поры чудотворная икона, поставленная в Успенском соборе в ряд местных икон на десной стороне от св. дверей царских, стала историческим знамением Москвы, как она была таким же святым знамением и старого стольного города Владимира».

Перенесение Владимирской иконы в Москву не только спасло город от разорения Тамерланом. Оно знаменовало собой и совершенно новый этап в истории самой Москвы как центра русских земель. «Ее перенесение, – завершает свой комментарий И. Е. Забелин, – в полноте выразило в религиозном движении всенародного сознания ту истину, что отныне Москва становится стольным городом не одного Московского Княжества, но стольным городом и всех других Княжеств, стольным городом всей Русской Земли. Чудотворная икона своим переселением в Москву освятила политическую твердыню города». Вот какой огромный пласт истории Отечества оказался скрытым за внешне непритязательным, привычным и даже обыденным московским топонимом Сретенка!

Деревянную церковь Сретения (Устретения) Владимирской иконы Божией Матери, в алтарь которой был помещен список (копия) иконы, по велению великого князя Василия поставили сразу же – в 1395 году, одновременно с устроением здесь, на Кучковом поле, небольшого мужского Сретенского монастыря. В 1482 году на месте деревянной «заложи церковь камену князь великий Сретения Святые Богородицы в поле». В последующие столетия храм Сретения Владимирской иконы Божией Матери неоднократно перестраивался. В XVIII веке именно в нем, в стене за левым клиросом, был установлен знаменитый огромный (высотой – 7,8, шириной – 4,27 метра) великолепный резной крест работы мастера Григория Шумаева – настоящее чудо русского искусства. В советское время судьба храма была печальной: в 1917 году его закрыли, позднее в нем устроили общежитие, а затем превратили в гараж. В конце 50-х годов в этой церкви были размещены реставрационные мастерские. Возвращение храма верующим произошло только в 90-е годы. Следует добавить, что у церкви этой есть одна характерная особенность: ее алтарь был устроен на северной стороне (а не на восточной, как это положено) – он был направлен в ту сторону, откуда была принесена по северной дороге из Владимира чудотворная икона Божией Матери.

Глаголы сретать, сретить («встретить»), существительные срет, срета, сретенье в русской речи были очень употребительны. Вот несколько примеров из словаря В. И. Даля: «Архиерея колокольным звоном сретают и провожают. Мы вышли крестный ход сретить. Не срелись мы, стало быть, разминулись. Пойти на срет. Недобрая срета – заяц через дорогу, а добрая срета – волк». Сретением Господним назван и один из великих – «двунадесятых» – православных праздников, отмечаемый 2 (15 по новому стилю) февраля. Праздник Сретения был установлен в память принесения Девой Марией в Иерусалимский храм Младенца Христа Спасителя в 40 й день после рождения и для встречи Его здесь святыми праведными Симеоном и Анною пророчицею. Первым в храме Младенца Христа встретил Симеон Богоприимец, которому Духом Святым было обетовано, что он не умрет до того, как увидит надежду всех народов – Спасителя. Существуют народные приметы, связанные с праздником Сретения Господня: о сретенских февральских морозах и сретенских оттепелях. В одном из присловий соединились даже слова сретенье и встретиться: «В Сретенье зима с летом встретилась».

В том месте, где стоял Сретенский монастырь и где дорога из Москвы в Ростов Великий пересекала границу Белого города, въездные ворота были названы Сретенскими. Их наименование впоследствии вошло в состав одного из московских топонимов: площадь Сретенских Ворот (или просто площадь Сретенские Ворота). Несколько производных названий – Сретенский бульвар, Сретенский переулок, Сретенский тупик – своим происхождением обязаны соседству обозначенных ими объектов с улицей Сретенкой. Сретенский бульвар был устроен в 1830—1831 годах; откос-возвышение с его внешней стороны, хорошо видимый и сейчас, есть не что иное, как остатки основания земляного вала, который был частью крепостных стен Белого города. Известно, что Сретенский бульвар – самый короткий на бульварном кольце, длина его составляет всего двести четырнадцать метров.

Другой бульвар, отходящий от площади Сретенских Ворот вниз, к Трубной, – Рождественский. По сути дела, это – пятисотметровый крутой береговой склон, который шел вниз, к реке Неглинной. Имя свое Рождественский бульвар получил по улице Рождественке (которая на несколько десятилетий была переименована в улицу Жданова) и Рождественскому женскому монастырю, основанному в 1386 году и сохранившемуся до наших дней. Любопытно, что та стена монастыря, которая выходит именно на Рождественский бульвар, хорошо знакома многим людям, даже тем, которые ни разу и в Москве-то не бывали. Каким же образом? Ларчик открывается просто: стена эта изображена на картине Василия Перова «Тройка», той самой, на которой три бедно одетых подростка изо всех сил тянут по дороге вдоль кирпичной стены вверх, куда-то на гору тяжелые сани с бочкой, наполненной водой (жители окрестных мест действительно брали воду в бассейне, расположенном на Трубной площади; особенно тяжело было возить воду по крутому Рождественскому бульвару).

Со временем вокруг Сретенского и Рождественского монастырей выросли монастырские слободы, к концу XVI века за Сретенскими воротами Белого города было уже немало дворов стрельцов, ремесленников, мелких торговцев, а в черте Белого города, близ Сретенской обители, сформировалась так называемая Сретенская сотня со своими дворами, мастерскими, огородами – здесь жили в основном печатники, пушкари и стремянники. Так закладывалось многообразие будущих знаменитых сретенских переулков. Расскажем об этом немного подробнее.

В XVII веке район Сретенки был застроен лавками торговцев и мастерскими ремесленников – это была в основном земля новой Сретенской слободы. Кстати, именно торгово-ремесленный характер этого района (мелкие дворы, требовавшие подъезда) определил необычный характер его планировки. Практически из любого путеводителя по центру Москвы вы узнаете, что длина всей современной Сретенки – всего 800 метров, но она буквально изрезана переулками: по левой стороне улицы их семь, а по правой – девять. Добавьте к этому числу и переулки, которые не выходят прямо на Сретенку, но находятся от нее в непосредственной близости. Писатель-москвовед А. И. Вьюрков обратил внимание на одну характерную черту улицы Сретенки: на ней нет ворот. Все дворы выходят только в прилегающие переулки. Этот факт не случаен: купцы-домовладельцы старались использовать каждый метр так называемой «красной линии» под торговые помещения с витринами, а переулок был при каждом доме.

Названия сретенских переулков представляют собой образный, специфический топонимический ландшафт этого района Москвы: Ананьевский, Ащеулов, Большой Головин, Даев, Луков, Малый Головин, Панкратьевский, Рыбников, Селиверстов и другие. В наименовании Панкратьевского переулка содержится память о Панкратьевской (Новой Сретенской) торговой слободе. Со слободой XVII века связано исторически и название Печатникова переулка: на его месте когда-то находилась слобода мастеров Печатного двора. Поэтому и выстроенная здесь в 1695 году Успенская церковь имеет дополнительное наименование – в Печатниках. Между прочим, по преданию, в этой церкви произошло венчание дряхлого старца с юной девушкой, которое дало тему художнику В. В. Пукиреву для его известной картины «Неравный брак» (1862).

Почти все названия сретенских переулков давно утратили свою первоначальную мотивацию и сейчас воспринимаются нами просто как старомосковские наименования. Большинство из них имеет в своем составе фамилии, имена или прозвища домовладельцев XVII—XIX веков. Хочу обратить ваше внимание на то, что в архивных документах люди эти чаще всего именуются обобщенно – «домовладельцы», но это слово не отражает всей пестроты стоящих за ним социальных типов. Так, Уланский переулок назван по домовладельцу дьяку Уланову (XVIII век). Владельцы домов по Лукову и Рыбникову переулкам имели отношение к артиллерии: Луков был «артиллерии подлекарем», Рыбников – «артиллерии зелейным (то есть пороховых дел) учеником». Интересную профессию имел и москвич Селиверстов, живший там, где сейчас проходит Селиверстов переулок. Этот человек был секретарем Берг-коллегии – того ведомства, которое руководило всем горным делом. А вот Большой и Малый Головины переулки, отходящие в обе стороны от Сретенки – к Трубной улице и Костянскому переулку, получили свои наименования вследствие того, что в середине XVIII века здесь стоял дом, принадлежавший «ведомства Московской полицмейстерской канцелярии» капитану Головину.