Чтение онлайн

«В тот год (а был это конец «лихих девяностых») я шла вечером по Байкальской улице к Гольяновскому пруду. Уже темнело. Освещения тогда по улицам почти не было. Так что я не удивилась, что в темноте ко мне прибилась бабулька – вдвоем не так страшно. Была она в черном платочке, сползшем на глаза, с клюкой и в засаленной кофте. Я решила, что это богомолка, идущая в нашу церковь Святых Зосимы и Савватия. Других-то церквей в округе нет, вот и ходят туда все наши бабушки.

Мне тогда подумалось: конечно, старушка-божий одуванчик особо не поможет по темноте, если что, но хоть крик поднимет. Впрочем, от крика в тех местах пользы никакой. Сначала по Байкальской улице до площади Белы Куна – промзона (новых домов, что там сейчас, еще не было), потом Гольяновский пруд, где дома вообще начинаются по-чудному – с номера 5. Потому что там, где должны стоять номера 1–3, как раз и есть сам пруд. То есть, может, эти дома там, в воде, у водяного и стоят, но на поверхность не выходят. Так что дорожка вдоль пруда опять же темно-страшная. Это теперь вокруг парк, чистое сокровище с фонарями, горящими так, что светло как днем. А в «лихие девяностые» в этом Гольяновском парке у пруда чуть не каждый месяц трупы находили. Разбой же был в порядке вещей.

Вот мы с бабулькой и ковыляли по темноте. Она мне про окрестности рассказывала. Наверное, думала, что от этого не так страшно будет. И такая начитанная бабка оказалась! Это от нее я узнала, что городскую застройку здесь начали только в 60-х годах. От деревни Черницыно осталось только название Черницынского проезда. Потом мы к пруду повернули. Старушка про него речь завела. Мол, раньше это была другая деревня – Гольяново. И до 80-х годов прошлого века на месте пруда было болото, превращенное местными жителями в свалку. Но под 0лимпиаду-80 местностью решили заняться – а ну как гости столицы увидят эдакое хламное место? Болотце осушили, сделали водоотток в речку Сосенку, и до того частью забранную в трубу, ну а теперь уже однозначно ставшую подземной рекой. Мне, конечно, сразу же вспомнилась самая таинственная река-призрак Москвы – Неглинка. У нее длина 7,5 километра. А у нашей Сосенки знаете сколько? Почти 9 километров. То есть, представляете, наша речка больше знаменитой Неглинки! А вы говорите, мы – окраина. Да у нас собственные достопримечательности есть. Мне тогда бабулька рассказала, что от подземной Сосенки на поверхность сейчас аж три пруда выходят. У леса в Лосином Острове Бабаевский пруд, средний – наш Гольяновский, а рядом с метро «Преображенская площадь» – Черкизовский. Но наш Гольяновский к природе ближе всех. На нем и утки, и даже чайки. Может, только лебедей не хватает. На этом рассуждении бабулька вздохнула. Видно, лебедей ей хотелось.

И тут… Из-за деревьев, посаженных вокруг пруда, выскользнула парочка хулиганов. Впрочем, это раньше их так звали. Теперь приходилось величать по-тюремному ласково – братками. Только вот намерения у этих бритоголовых, ясно, были не братскими. Один пиханул бабку. Второй схватил меня за руку – потянулся снять колечко, предательски блеснувшее в тусклом свете фонаря. Я уж и сама собралась ему помочь – я-то себе дороже колечка, но…

Я и понять не успела, как бабка лихо вдарила клюкой того, кто стоял к ней поближе. Бугай прямо-таки рухнул наземь. Второму досталось по голове – сзади. Он явно не ожидал нападения. Но тощенькая бабулька так вдарила его, что браток растянулся рядом с приятелем. И вот что самое поразительное – когда бабуля замахнулась на второго, я увидела в темноте ее клюку. Да-да, увидела в темноте. Потому что клюка светилась! Странным тягучим грязно-синим отсветом.

Конечно, мало ли до чего додумалась техника. В то время как раз начали появляться указки с подсветкой. Но чтобы светилась старая грязная клюка?!

Я в страхе уставилась на побоище. Два братка лежали, не подавая признаков жизни. А ну как эта «божья коровка» их прикончила?! А бабулька как прочла мои мысли:

– Не боись! Я тихонечко. Вон уже и зенки разлепляют. Ты туточки постой. И глаза прикрой. А я их шугану – чтоб впредь не шастали.

Бабулька подошла вплотную к лежащим на земле боровам, присела рядышком и… покрылась сама таким же призрачным светом, что и ее клюка.

– Знамо, кто я? Я – Марта. В друг раз урою! С собой на тот свет заберу!

И таким ужасом от старушенции повеяло, что передать невозможно. А ведь она меня предупредила: «Закрой глаза». Но я, дура, не послушалась. И что теперь со мной будет?! Это же призрак, привидение… Ноги мои сорвались с места и понесли меня, не разбирая дороги. Главное – подальше».

Вот какую поразительную историю иной раз доведется услышать от случайной соседки по микрорайону. Впрочем, может, потому, что я до таких историй сама охоча, мне их и рассказывают? То ли люди чувствуют, что мне это интересно и я не стану смеяться от неверия, то ли просто везет на рассказчиков? Нынче ведь мало кто кого выслушивать станет…

Дома я, конечно, начала рыться в книгах. Хорошо, что библиотека огромная – что-то от предков осталось, что-то сама прикупила. В Интернете же про историю наших мест мало что имеется. Конечно, масса времени на поиски ушла. Но оно того стоило. Потому что узнала я массу интересного.

Например, такой факт: еще в 1808 году в нашем Черницыне закончилось… крепостное право. Представляете?! А случилось это так. В конце XVIII века император Павел пожаловал деревню митрополиту Московскому и Коломенскому Платону, поскольку тот уже владел землями Черкизова и Калошина, граничащими с Черницыном. Но настроение Павла, как известно, часто менялось. И когда митрополит осудил его некоторые нововведения, император практически взял Платона под домашний арест – запретил выезжать из Москвы и все дары свои забрал обратно. Черницыно снова оказалось в казне и уже при императоре Александре I было отдано во владение дочери погибшего в русско-турецкую войну генерала Григория Гейкинда, вероятно, за проявленную особую храбрость. Генеральская дочь, Наталья Григорьевна, вышла замуж за статского советника Зайцева и заглянула в имевшуюся подмосковную деревушку. Там уже давно была пустошь, а жители отсутствовали. Зайцевы решили все же взяться за благоустройство земель. Да так рьяно, что Черницыно с тех пор прозвали «Натальин выселок». Дело в том, что предприимчивая Наталья в 1807–1808 годах выселила сюда 11 душ крепостных из близлежащего села Гольяново. Село то возникло хоть и куда позже, чем Черницыно, но оказалось ближе к проезжей дороге, и потому жители его куда богаче. Там, в Гольянове, имелся ловкий управляющий барским имением, однако тоже крепостной – Филипп Иванов. Вот он-то и предложил то ли своему гольяновскому барину, то ли Зайцеву большие деньги за то, чтобы ему с родней отписали вольную. Уж как они там все это обстряпали, неизвестно, но известно, что в «Натальином выселке» появились 11 мужеских душ (женский пол по тем временам вообще нигде не считали) Ивановых, которым Наталья Зайцева выдала вольную и перевела в статус «свободных землепашцев». Так в 1808 году Черницыно стало первопроходцем земли Российской – у него появилась целая деревня вольных, а не крепостных людей. Правда, поначалу в деревне было всего 5 домов, но надо же с чего-то начинать.

Филипп Иванов начал с леса. Рубил, пилил, продавал. Естественно, не гнушался и браконьерством. Женщины его семьи начали с пряжи и шелкоткачества. Словом, деревня-семья не бедствовала. Однако всех смущало одно: Филипп часто уходил из деревни – туда, где еще сохранились невырубленные черемуховые деревья. И рубить их глава семьи не дозволял. Может, там, посреди стволов, оставшихся от былого ароматного богатства, Филипп видел Марту? Говорил с ней? Спрашивал совета?

Про то неизвестно. Но легенды о том, что Филипп знается с местными привидениями и чертовщиной, сохранились. Недаром рассказывают, что, углубив и вычистив природный пруд у леса, Филипп начал называть его Бабаевым или Ба-байкиным (сейчас утвердилось название – Бабаевский пруд). Хотя потом уже местные уверяли, что был, мол, такой барин из иностранных баев-бабаев, но знающие люди всегда объясняли, что бабай – это ночной дух, умеющий летать по воздуху, для которого нет преград и который очень любит порядок. Недаром именно им пугали непослушных детей: «Вот бабай придет и заберет тебя!»

Бабаевский пруд

Однако Филипп Иванов никаких ночных духов не боялся. Зато всегда знал цены в Москве на лес и ткани. И когда цены падали, ничего не продавал. Зато если отвозил товар в Москву, значит, там точно цены вверх полезли. Соседи даже зло шутили, что ему новости черт по воздуху приносит. А может, это был не черт, а местный бабай? Он же как раз «по воздусям» и путешествует…

Правда, все эти «связи с нечистой силой» могли объясняться и вполне земно. Ивановы были старообрядцами. Между прочим, и Марфа в «Хованщине» Мусоргского – староверка. Кстати, это свидетельствует о том, что в местах Черницына и Гольянова издавна находили приют согнанные со своих привычных мест сторонники «древляго русскаго благочестия», как именовали себя старообрядцы. Гонимые и преследуемые никонианами, они вынуждены были сбиваться в «сборы» и таиться многие столетия. И право слово, приятно, что среди давних жителей Черницына и Гольянова находились честные и неробкие люди, готовые дать приют страждущим. Думается, что именно эти единоверцы-странники и рассказывали Филиппу Иванову новости про цены, останавливаясь в его деревне на ночлег. В других-то деревнях староверов и на порог не пускали – боялись возмездия властей.

Еще в Черницыно иногда заглядывали… «пожилые» и «старые» девушки. «Пожилыми» считались в ту пору девицы от 23 до 28 лет, не сумевшие выйти замуж. Ну а если и к 29 годам бедняжки не смогли сыскать себе мужа, то переходили в разряд «старых дев». Впрочем, в разных местах были разные градации наименований, но одно оставалось неизменным: если девица не замужем, это позор не только для нее, но и для всей семьи. Вот и отправлялись девицы в тайное путешествие в лес к границам деревень Черницыно и Гольяново. По преданию, в лесу том была избушка, войдя в которую и устроив определенный ритуал можно было заманить в свою судьбу суженого. Ну а после такой мистической приманки он объявлялся и в жизни. Ездили в заповедный лес и мужчины. У них своя легенда имелась. Там, в лесу, надо было сыскать синий камешек. Не важно, какого размера, хоть крошечный булыжник, но непременно должен быть у него синий оттенок. Потому что такой Иссинь-камень и приманит к человеку ЕГО Счастливую Долю.

Считалось, некогда таким камнем владел князь Север Остуда. По магическому поверью, когда Доля находилась, камень нужно было отдать. Но кому – непонятно. Вот Север и не стал ломать голову, а просто сбросил кольцо с пальца где-то в районе ручья Вешний исток. Кто найдет – тому и Доля. Вешний исток так был назван потому, что не замерзал даже в мороз. Почему – сейчас не узнаешь. Того ручья, притока речки Сосенки, давно нет. Но видно, Север верил, что к мистическому по тем временам истоку будут приходить особые люди, верящие в магию. Они и найдут заветное кольцо. И возможно, будут лучше знать, как поступить с ним дальше. Неизвестно, находилось ли кольцо. Но энтузиасты ищут его и по сей день.