Чтение онлайн

Мечта великой Коко сольется с мечтой выходца из Москвы. Бо сделает несколько пробников и поднесет их Шанель в пробирках. Та понюхает все и выберет пятую. И не станет заморачиваться названием: ясно же, духи – «Шанель», ну а пробирка пятая, значит, «Шанель № 5». В 1921 году появятся 100 первых пробных флаконов духов. С тех пор пройдет уже больше 90 лет, а «Шанель № 5» останется самым изысканным ароматом мира. Вот это долгожительство, учитывая, что во-обще-то ароматы более 15 лет не живут на пике моды. Кстати, потом появятся и «Шанель № 22», и другие номера. Но номер 5-й останется шедевром.

Однажды у Мэрилин Монро спросят:

– Что вы одеваете на ночь?

И она ответит:

– Пару капель «Шанель № 5».

Однако, позвольте, что там рассказывала дама-контральто? Парфюмер Эрнест был поражен ароматом ее духов. И она даже показала ему флакон… «Шанель № 5».

И что получается?! 25-летний Эрнест Бо познакомился с духами, которые ему только предстояло создать в возрасте около 40 лет. Но тогда встает законный вопрос: а создал ли он их или просто вспомнил запах и сумел его повторить?

Невероятно!.. Но ведь дело происходило в Москве. Там, где времена входят друг в друга, смешиваются, путаются. Интересно, а заметил ли парфюмер Эрнест Бо, что общался с жительницами Москвы не своего столетия? Кто знает? Ведь с девчушкой он встретился в сумерках, когда улица была погружена в полутьму. Правда, неизвестно, когда ему повстречалась дама-контральто. Но может, это тоже было, когда фонари еще не зажглись? А может, погруженный в свои мечты парфюмер вообще ничего не замечал вокруг, кроме запахов?

Ведь он думал об Аромате Счастья. Для себя. Для всех людей. Для нашего города.

Если бы и другие москвичи думали об умножении Счастья, каждый и сам был бы намного счастливее и радостнее. Разве это не первейшая задача каждого человека, живущего на земле, – стать счастливым?

Скорее! Снег хлопьями занавесил землю. Кони храпели, отфыркиваясь. Елена гнала коней сквозь слепящий снег.

Скорее! Времени, времени мало. Всего один вечер. К ночи ее хватятся. Запричитает, выбежит на мороз нянька Лукерья. Бестолково засуетятся по воеводскому двору приставы. Отец, воевода, сам схватится за дорожный тулуп. К утру надо ждать погони. Ее, конечно, найдут и вернут. И все-таки она должна успеть!

Скорее! Воеводская дочь Елена, куда несут тебя твои усталые кони? Что хочешь ты найти на старой, заброшенной мельнице? Зачем тебе эта тайная встреча?

Князь Север Романович Остуда. Княже Север, как до сих пор зовут его в округе.

Я не знаю его. Но у него есть Иссинь-камень.

Метель кончилась. Снег мягким покровом лег вокруг старой мельницы. Обвисли еловые лапы. Месяц острым краешком блеснул в окно.

Сбросив шаль и рукавички, Елена стремительно прошла в угол. Там, на поставце, блестели два медных подсвечника каждый на одну свечу. Две свечи, говорят, знак недобрый. Зато магический. Тот, который сейчас нужен. И поначалу нужна только одна свеча.

Свет преобразил горницу. Сразу стало видно, что здесь хоть и не жили, но бывали наездами.

Не снимая шубы, Елена отперла комод. Два полотенца, белых с красными узорами, легли на чисто выскобленный стол. Тонкие девичьи руки поставили два прибора, два кубка из тяжелого серебра.

Теперь нужно сесть и сосредоточиться. Нужно очень ясно представить, что тебе надобно. Нужно безотрывно смотреть на тихое пламя свечи – ждать, пока она вспыхнет резким отсветом. Это и будет Твое Время – от всполоха до того, как погаснет свеча. Так учила бабка. А она понимала толк в ворожбе.

Свеча вспыхнула и зашипела. Пора! Елена распахнула дверь.

Князь ехал один. Места вокруг были пустые и тихие. Сосны поскрипывали под тяжестью белых шапок. Кряжистые ели тяжело оседали под снегом. Вдали угадывалась речка Сосенка, застывшая по зиме. А вот по правую руку от нее имелся ручей Вешний исток. И был тот исток странным – не замерзал по зиме. Недаром поговаривали, что в нем живет нечистая сила. Иначе с чего бы вода била хоть тонюсеньким, но ключом даже в морозы? Видно, и вправду черти суетятся, играют. И пусть себе. Даже хорошо. По крайности, хотя бы разбойников здесь можно не опасаться. Нечистой же силы князь не боялся.

Он смотрел на сухое морозное небо, и ему казалось, что звезды приближаются к земле. И хотя он знал, что это невозможно, мысль, будто сегодня он гораздо ближе к звездам, приводила его в крайнее возбуждение.

Он ничего не пил в этот вечер, но беспечное опьянение все сильнее охватывало его. От этого опьянения он и бежал со двора. В ночь. В мороз. В эти пустынные места, где никто не смог бы его встретить. Он не понимал, что с ним творится. Ему хотелось тишины, покоя, четко хрустящего снега.

А. Саврасов. Лосиный остров в Сокольниках

Сначала Север погнал своего гнедого коня. Возбуждение только усилилось. Тогда князь отпустил поводья. Теперь он плыл сквозь ночь, сбивая снег с еловых лап, окутываясь тишиной и покоем. С ним было все самое дорогое. Верный гнедой – уж лет пять как товарищ по бесконечным странствиям. И заветный перстень на пальце – талисман, оправленный в золото. Кольцо с Иссинь-камнем.

Князь вспомнил… Давно, где-то среди холодных скал, старик с запавшими глазами снял это кольцо в ответ на жадный взгляд Севера. Просто снял, протягивая. И князь со смешанным чувством принял дар – и взять хотелось, и зашвырнуть подальше.

Потом, когда вернулся на родину, взглянуть на удивительный иссинь-свет приезжали не только со всей округи, но и с окрестных земель. Он не давал кольца. Люди требовали. Смотрели – бранились и ахали. Уезжали – возвращались снова. Особенно жадно наезжали двое. Резкий, размашистый княжич, младший сын великого князя Галицкого, и молодой монах из Сергиевской лавры. Север запомнил, как они оба впервые взглянули на камень.

Лосиный Остров