Москва Норд-Ост
Шрифт:
В театре на Дубровке начался антракт. Покидающих сцену артистов провожали аплодисментами, спектакль нравился, но все-таки некоторые зрители в антракте ушли. Не больше двадцати человек. Среди них была беременная женщина с мужем.
Кругликова тоже хотела пойти домой.
– У меня замечательный класс, и мы уже давно собирались вместе сходить на этот спектакль, - объясняла учительница.
– Я подумала, что трудно будет второй раз высидеть на спектакле до конца. Он все-таки очень своеобразный. Ярослав тоже хотел домой. Мы предложили уйти, но решили пойти по демократическому пути. В результате было два голоса против двух, и мы остались. Раз уж пришли, досидим до конца.
После голосования Кругликова с сестрой и детьми отправилась в буфет, расположенный в холле на первом этаже.
Они бросили взгляд на дорогие бутерброды и минеральную воду, заметили, что продают еще чай, кофе и даже водку и коньяк «Хеннесси». Но как-то так странно вышло, что никто из них ничего не захотел.
В буфете Кругликова обратила внимание на странных, одетых во все черное женщин, явно кавказского происхождения. Они были похожи на арабок и совершенно не вписывались в толпу зрителей. Кругликова даже удивилась - такой патриотичный, русский спектакль, для них, наверняка, не понятный, зачем они сидят в зале?
– Я запомнила глаза одной из них, - вспоминает Кругликова.
– Абсолютно черные зрачки и такой тяжелый, странный взгляд. Мне показалось, что она зло посмотрела на мою дочь, и я ответила резким взглядом. Есть же такое суеверие, что злым взглядом можно сглазить. Мы буквально столкнулись глазами, а когда я отвернулась, то все еще чувствовала ее взгляд на своей спине. Ничего удивительного, что она так смотрела, знала, что ее ждет, нелегкая у нее была задача. В театр пришла не спектакль смотреть.
В толпе зрителей обращали на себя внимание не только одетые в черное женщины. Было там также несколько молодых мужчин явно восточной наружности. Одеты были в военизированную одежду, некоторые в спортивных костюмах, по-русски разговаривали с кавказским акцентом и, как потом рассказывали ребята из гардероба, были на спектакле не в первый раз. Один из них даже здоровался с ними, как со старыми знакомыми.
– И никого не удивило, что такие люди по нескольку раз приходят на спектакль, так не соответствующий их душевному складу, - поражается Кругликова. Ну что ж, никто не может запретить людям ходить в театр.
Много позже следствие установило, что чеченцы из отряда Бараева очень долго выбирали цель террористической атаки. Подтверждают это заложники, разговаривавшие с террористами.
– Одна чеченка сказала: «Ох, мы столько этих мюзиклов пересмотрели, и на "Чикаго" были, и тут несколько раз. Решили, что придем сюда», - цитирует бывшая заложница Ирина Филиппова.
Террористов интересовали не художественные достоинства - они просто выбирали объект, который будет легче захватить. Спецслужбы обнаружили позднее в вещах террористов видеофильм, снятый в Московском дворце молодежи на Комсомольском проспекте, где шел мюзикл «42-я улица». Оператор заснял места, где находились охранники, коридоры, входы и выходы из зрительного зала, расположенные в конце зрительного зала кабины осветителей и звукорежиссера, а также сцену. Все для того, чтобы можно было нарисовать план здания, определить, где расставить людей с автоматами, рассчитать, как можно быстро перебежать из одного конца зала в другой и сколько нужно времени, чтобы, войдя в здание, добежать до второго этажа.
Такую же разведку, вероятно, провели и в Доме культуры на Дубровке. В конце концов террористы выбрали именно этот объект и мюзикл «Норд-Ост». Существует теория, что не только именно это здание было проще захватить, но и само представление лучше подходило для теракта, прежде всего с пропагандистской точки зрения; «42-я улица» - типичный бродвейский мюзикл, целиком, вместе с режиссером и актерами, привезенный из-за океана. Мало того, он исполнялся по-английски, поэтому россияне не очень охотно ходили на него, там бывало больше иностранцев, а почти все актеры - американцы. А чеченцам нужен был российский спектакль с российскими актерами и российской публикой. Ведь они воевали с Россией.
– Я спросил террористов, почему именно «Норд-Ост», - говорит Георгий Васильев.
– И они ответили: «Потому что вы - русский мюзикл. На «Чикаго» чаще ходят иностранцы, а они нас не интересуют. Нас интересуют граждане России». И потом, наш спектакль шел ежедневно, без всяких изменений, так что нас легче было посмотреть и распланировать действия.
Глава 4
Двадцатиминутный антракт приближался к концу. Публика, в том числе и странно одетые женщины, и молодые люди, похожие на кавказских горцев, вернулась в зрительный зал театрального центра на Дубровке. Именно тогда один из чеченцев, едва успев занять свое место, позвонил кому-то по мобильному телефону. Что-то коротко произнес на непонятном для соседей языке. Никто не заметил, что он не выключил телефон, просто осторожно положил его в карман. Спокойно ждал, пока оркестр, при помощи его мобильника, подаст товарищам сигнал к атаке.
Не успели последние зрители покинуть холл, студенты, подрабатывавшие в гардеробе, достали из-под широких прилавков гардероба книги и конспекты. Они всегда так делали - пользовались спектаклем, чтобы позаниматься. В тот день, однако, не все взялись за книги. Один из ребят достал из сумки апельсин, тщательно очистил и съел, не забыв угостить друзей. Потом встал и пошел вымыть липкие от сока руки. Собственно говоря, до сих пор неизвестно, почему он не зашел в ближайший туалет для зрителей, а выбрал более далекий путь через весь холл, мимо стеклянных дверей входа, а потом в помещение за стеклянной стеной. Это был небольшой холл слева от главного входа, где находились кассы, там двумя часами раньше Фадеева покупала билеты. Рядом с кассой одна металлическая дверь вела в служебные помещения театра, а вторая - в дирекцию. А чуть подальше - вход в туалет. Его товарищи позже долго обсуждали, почему он выбрал именно этот путь, хотя никогда раньше им не пользовался; это его спасло - случилось настоящее чудо. Он не стал заложником, хоть на свободу попал почти через двое суток, под утро в пятницу. Такое вот везение…
Пока молодой гардеробщик мыл руки, заиграл оркестр. В ту же минуту человек в камуфляже, сидящий в одной из машин перед театром с мобильным телефоном, прижатым к уху, дал сигнал к началу захвата. Прозвучал короткий приказ на чужом, гортанном языке, взревели двигатели, и машины рванули с места с визгом покрышек.
Подъехали впритирку к главному входу в театр. Отодвинулись боковые дверцы машин, и из них выскочили мужчины с автоматами, в полевых мундирах и масках, а также женщины в черных платьях, тоже скрытые масками, точнее говоря, чадрами.
Как предполагают следователи прокуратуры, группа террористов, состоящая из сорока человек, была разделена на три или четыре звена. Так они могли более эффективно выполнить поставленную перед ними задачу. Например, без лишних слов и дополнительных приказов захватить здание театра. Как рассказывали позже заложники, террористами командовали четверо - Мовсар Бараев, Абу Бакар, Ясир и Аслан.
Итак, мужчины в камуфляжах первыми ворвались в театр и немедленно разделились на группы. Их целью было как можно скорее занять места у всех входов в зрительный зал. Нужно было перекрыть шесть входов - по два на каждом этаже. Зрительный зал был спроектирован таким образом, что двери в нижней его части у сцены выходили на первый этаж, а те, что за последними рядами, - уже на второй. Балкон же находился уже на уровне третьего этажа.
Когда один из террористов ворвался в гардероб, сидящие там молодые люди были уверены, что это ОМОН (отдел милиции особого назначения) ищет сбежавших преступников. Через секунду гардеробщики уже лежали на земле с руками за головой.
Остальные террористы разделились на шесть групп. Две скрылись в боковых коридорах первого этажа, тянущихся вдоль зрительного зала, оставшиеся четыре, как припозднившиеся зрители, бежали по лестнице, ведущей на второй и третий этажи. Лестничные пролеты находятся по обе стороны холла. Дальше всего пришлось бежать людям Аслана, который позже командовал группой террористов на балконе, - на третий этаж. Не прошло и минуты, как перед каждым входом в зал уже стояла вооруженная группа мужчин и женщин.