Чтение онлайн

Как только стало ясно, что ситуация в зрительном зале была целиком под контролем террористов, наблюдение за заложниками взяли на себя в основном женщины. У них была не только взрывчатка в специальных поясах, но и гранаты, и пистолеты.

Большинству мужчин предстояло еще в ближайшие несколько минут перенести из машин и разместить в здании заранее подготовленное снаряжение, а также провести хотя бы поверхностную рекогносцировку театра. Главари снова отдали несколько распоряжений, но в этом, в сущности, не было необходимости - эти люди и так знали, что им делать, видно, заранее все тщательно оговорили.

Взяв с собой несколько заложников, в том числе двух актеров, побежали к запаркованным перед театром машинам. Там находились рюкзаки со снаряжением: боеприпасы (около двух тысяч штук), запасные магазины к автоматам, взрывчатка, медикаменты и небольшой запас еды. Там же лежала аккуратно смотанная веревка с крепкими узлами через каждые пятнадцать - двадцать сантиметров. Рюкзаки и веревку перенесли на сцену. В машинах в двух огромных брезентовых дорожных сумках лежали и специально изготовленные для этого нападения фугасы.

Слово фугас - французского происхождения (fougass), обозначает оно самодельный взрывной заряд, который изготавливается чаще всего прямо на поле боя из доступных там материалов - взрывчатки, артиллерийских снарядов, авиабомб. В Чечне фугасы чрезвычайно популярны - партизаны закапывают их на дорогах с оживленным движением войсковых частей и взрывают, когда поблизости проезжают грузовики с солдатами или бронетранспортеры.

Оба фугаса, которые террористам, несмотря на усиленный контроль, удалось доставить в Москву, а затем и в театр, были изготовлены из мощных 152-миллиметровых артиллерийских снарядов, скорее всего осколочных, предназначенных для самоходных зенитных установок «Акация». Конструкция была несложной, можно сказать - примитивной. Соответствующим образом подготовленный заряд с подключенными к детонатору электропроводами помещался в баллон компрессора, которым оборудованы многие российские грузовики. Такой баллон - это цилиндр длиной около 80 сантиметров и диаметром около 20, запаянный с обоих концов. Именно в такую «трубу» помещался снаряд. Снаружи торчали только концы электрических проводов, к которым достаточно было подсоединить обычную батарейку, чтобы произвести взрыв. Пространство между наружными стенками снаряда и стенками баллона было заполнено разными металлическими предметами -шариками и цилиндрами подшипников, гвоздями без шляпок. Это увеличивало поражающую силу взрыва. Все вместе весило не меньше шестидесяти килограммов (снаряд для «Акации» сам по себе весит 43, 5 кг). Именно это и было магическим оружием террористов. Фугасы, а точнее, сама угроза их взрыва, должны были послужить гарантией против штурма спецподразделений и стать главным аргументом в переговорах с властями.

Актеры, которым приказали нести фугасы в театр, сгибались под их тяжестью. Но выбора не было. Кроме того, их предупредили, что с фугасами следует обходиться с осторожностью, и они шли, внимательно глядя под ноги, чтобы не дай бог не споткнуться.

Террористом осталось только разобраться с топографией театра. Как позднее единодушно утверждали сотрудники театра, чеченцы хорошо ориентировались только в той его части, которая была доступна публике, то есть в холле, буфете, туалетах и зрительном зале. Остальная часть здания им практически не была известна. Они понятия не имели, что находится за сценой, где расположены гримерки артистов, как передвигаться в подвальных помещениях и как попасть в другую часть Дома культуры. У них не было плана здания, и они ничего не знали об обслуживании театрального оборудования. Они прошлись по коридорам, идущим вдоль сцены в служебные помещения, в сторону гримуборных. На втором этаже выбили стекло в дверях, ведущих в левую часть здания. По ходу вылавливали людей, большинство из которых и представления не имело о том, что в двух шагах от них в руках террористов уже несколько минут находятся семьсот человек.

Больше всего не повезло музыкантам, которые с самого начала поняли, что происходит в театре. Ведь Ясир стрелял буквально над их головами. Судьба, правда, пыталась им помочь, давала шанс спастись, но воспользовался этим только один человек. Да и то совершенно случайно.

Ясир, согнавший актеров со сцены, не заметил, что в оркестровой яме есть люди. Может, он их и видел, но в тот момент ему было не важно, убегут ли они. В первые минуты важнейшей заботой террористов было взять под контроль зрительный зал. Там сидело достаточно заложников, остальные могли и удирать. А когда еще на сцене появился Чкалов в белом мундире, чеченцам было не до того, чтобы следить за оркестровой ямой. Поэтому музыканты спокойно вышли через дверь под сценой прямо в коридор, который являлся частью подземной системы коммуникаций. Другой конец коридора находился под зрительным залом и тонул во мраке. Там начинался лабиринт подземных коридоров, тянущихся под всем зданием Дома культуры.

На выходе из оркестровой ямы музыканты натолкнулись на электрика Василия Рузаева, который посоветовал им держаться подальше от служебного входа с тыльной стороны здания - там стреляли. Техник предложил им идти с ним в противоположную сторону, в глубь подвальных помещений, где, правда, темно, сыро и неприятно, зато уж точно безопасно. Музыканты отказались. Решили спрятаться в своих комнатушках под сценой. Рузаев махнул рукой и вместе со своим помощником исчез за поворотом коридора.

Только один из музыкантов, Михаил, не пошел с коллегами, а двинулся вслед за Рузаевым - он просто хотел спокойно покурить. Выбрал темный конец коридора, к тому же встал за углом стены. И это его спасло. Только он затянулся дымом сигареты, как в коридоре появились два чеченских разведчика, которым было поручено проверить эту часть здания. Они не тратили сил на поиск проходов, просто соскочили в оркестровую яму и пошли тем же путем, которым несколько минут назад прошел оркестр. Без особых хлопот обнаружили укрывшихся в своих гардеробных музыкантов и загнали их обратно в оркестровую яму. Там велели соорудить двухметровую пирамиду из столов и стульев и по ней перебраться в зрительный зал. Таким вот образом оркестранты стали заложниками. Был среди них и Федор Храмцов.

Позднее, во время штурма, оркестр понес тяжелые потери -восемь музыкантов из тридцати погибло под воздействием газа.

Тем временем спрятавшийся в глубине коридора Михаил понял, что времени у него в обрез, долго скрываться ему не удастся. Осторожно открыл дверь, которую нащупал в стене. За дверью была небольшая слесарная мастерская - в углу стоял стол, под стеной станок. Едва Михаил успел за ним спрятаться, как в дверях появился человек в маске и камуфляже. Включил фонарик, но помещения не обыскал! Просто заглянул, скользнул лучом по стенам и пошел восвояси.

Михаил решил в закутке за станком ждать избавления.

Как мы уже упоминали, заданием группы Аслана было занять балкон и навести там порядок. Террористы, которые в ожидании сигнала от Ясира столпились под ведущей на балкон дверью, не обратили внимания на стеклянную перегородку в конце коридора всего в трех метрах от них. Стеклянная перегородка изнутри была задернута плотными шторами, они не видели, что там происходит. Впрочем, они в тот момент и не могли отвлекаться на проверку всех помещений здания.

А тем временем за стеклянной перегородкой шла репетиция части детского хора, принимающего участие в спектакле «Норд-Ост». Там занималось около десяти ребят, а всего хор насчитывал тридцать девять юных артистов в возрасте от одиннадцати до четырнадцати лет. Это были как раз те чудесные, беззаботные бродяжки, которые так растрогали Ирину Фадееву в первом акте. Сразу после того как на сцене «закончилось» детство главных героев, большинство детей переместилось из-за кулис в репетиционный зал, как раз рядом с балконом на третьем этаже.

Дети эти, естественно, не имели ничего общего с настоящими сиротами и бродягами, которых они играли на сцене. Все были из состоятельных семей, окружены заботой родителей, которым пришлось немало потрудиться, чтобы их отпрыски были приняты в состав группы юных актеров мюзикла. Достаточно сказать, что в группе репетирующих находилась Александра Розовская, дочка известного театрального режиссера, кстати исполняющая роль Кати Татариновой в детстве.

Репетицию вели хореографы Сергей Лобанков и Галина Делятицкая, однако под конец антракта Галина вышла на балкон, потому что хотела посмотреть «танец пилотов». Она собиралась на следующий день еще поработать с актерами над этим фрагментом спектакля. Галина заметила, что один из актеров сбился с ритма, и подумала, что у нее будет о чем поговорить завтра на репетиции. С удивлением увидела человека в камуфляже, вскочившего на сцену с левой стороны. Когда раздался выстрел, Галина уже не могла убежать - через боковые входы на балкон ворвались вооруженные люди в масках, взявшие ситуацию под свой контроль.

Лобанков со своими десятью подопечными не услышал выстрелов благодаря прекрасной звукоизоляции репетиционного зала. А может, заглушили их звуки музыки из кассетного магнитофона, стоявшего на столике у стены. Дети расселись вокруг него на стульях, слушая песенку. Это было музыкальное сопровождение нового номера, который Лобанков как раз с ними готовил. Позже, когда театр будет окутан газовым облаком, реквизиты к этому номеру послужат детям противогазами.

В комнате, где шла репетиция, так же как во многих других помещениях театра, имелся громкоговоритель внутренней связи, позволяющий следить за тем, что происходит на сцене. Но, как всегда перед репетицией, его выключили. В репетиционном зальчике было еще пианино, вешалка с костюмами, доска, похожая на школьную, на которой можно было рисовать мелками.