Чтение онлайн

Последнее, что я мог возразить всем тем, кто не верил в платежеспособность Советского Союза, это то, что если Союз станет неплатежеспособным, кредиты, вложенные в него, можно будет, по крайней мере, рассматривать как достаточно эффективный способ облегчить бремя безработицы. Мне казалось, что этот довод неоспорим, поскольку базировался на катастрофическом экономическом кризисе, охватившем Германию в 1930-1932 годах. При шести миллионах безработных и миллиардных суммах, выплачиваемых в качестве пособия по безработице, нельзя было совершить большей глупости, чем отказаться от возможности занять сотни тысяч германских рабочих и инженеров полезным трудом.

И наконец, мне могли возразить, что, помогая России, мы тем самым как бы поощряем потенциального преступника. Могли ли мы взять на себя ответственность за помощь в приумножении ресурсов страны, которая может стать опасным соперником и целью которой было добиться автаркии и создать собственную промышленность? Мой ответ на этот вопрос был таков, что Россия в любом случае станет индустриальной страной и что, отказываясь сотрудничать с ней, мы можем лишь замедлить или отложить этот процесс, но никак не предотвратить его. Однако подобный отказ может быть сделан лишь ценой отказа от широких возможностей, которые открывала торговля с Россией для германского экспорта. Промышленники из стран-конкурентов ухватятся за такую возможность, и русский рынок будет потерян для Германии. Возможно, навсегда.

Таковы были вкратце размышления, которые побудили меня с растущей энергией защищать идею о необходимости для Германии более настойчиво проявлять инициативу в ее экономической политике по отношению к России. Я обратился к представителям германских промышленников и произнес перед ними соответствующие речи, договоренность о чем была достигнута во время моего пребывания в Берлине. В том же духе я набросал отчет в МИД и обсудил этот вопрос с моими коллегами в Берлине - как в беседах, так и в частных письмах. Чем более смутными становились перспективы у промышленности во всем мире, тем больше энтузиазма проявляли представители федеральной германской промышленности. Многие ведущие фирмы направили руководителей своих Восточных отделов в Москву, чтобы на месте изучить ситуацию в России. Однако "ключевые" люди германской индустрии были все еще слишком горды, чтобы самим отправиться в Москву, что русские - всегда очень чувствительные в подобных вещах, - воспринимали как снобизм и оскорбление.

Таким образом, вскоре германские промышленники оказались достаточно подготовленными, чтобы взяться за получение огромных прибылей, которые ожидали их в России, тем более что это не влекло за собой никакого риска, поскольку финансировать это предприятие должны были другие. Именно на данном этапе вступали в игру министерства финансов как рейха, так и отдельных федеральных земель. Крупные германские банки - D-Banks, например, отказались, конечно же, финансировать эти кредиты. Они оживленно занимались предоставлением долгосрочных кредитов на довольно фантастические проекты из денег по тем краткосрочным кредитам, что были получены от Соединенных Штатов. Что и стало одной из причин их краха в 1931 году.

Метод делания денег путем крупных банковских операций всегда и везде один и тот же: когда банки занимают, они платят 2%, а когда ссужают - то просят 8%. Банковские магнаты приобретают психологические привычки функционеров, и они верно служат им в те эпохи, когда государство приходит, чтобы поглотить их путем проведения национализации. Однако в случае с русскими кредитами D-Banks снизошел до того, чтобы образовать группу, которая должна была ссужать России суммы, занятые им самим у государства и следить за их использованием. Один из членов такой группы, Якоб Голденшмидт из Darmstadter Bank, был так горд, что отказывался даже говорить на эту тему. Постепенно, после долгих и сложных дискуссий и переговоров с министрами и банкирами рейха и федеральных земель, был выработан план, создавший основу для проведения крупномасштабных кредитных операций.

Таким образом, общая ситуация, наряду с приобретенным к этому времени опытом в технике долгосрочного кредитования, а также сравнительно спокойная политическая атмосфера благоприятствовали дальнейшему расширению нашей торговли с Россией. Определенная инициатива была предпринята и Советским Союзом и, в частности, творцом пятилетнего плана Орджоникидзе. Он пригласил ведущих германских промышленников посетить Советский Союз для ознакомительного путешествия. Как всегда, подготовка плана такой поездки, которой советское правительство придавало огромное значение, была проведена с крайней тщательностью и эффективностью. Некоторые из ведущих советских экономистов - среди них Пятаков, если не ошибаюсь, - были направлены в Германию, чтобы вручить приглашения лично и оказать на предполагаемых гостей мягкое давление, с целью побудить их ответить согласием. При этом русские обошли германский МИД, который лишь нехотя бросил беглый взгляд на то, что происходит. На этот раз советские инициативы ожидал полный успех, поскольку все важнейшие германские фирмы приняли приглашения и направили своих представителей в поездку по России.

Это была действительно весьма представительная делегация германской промышленности, которая прибыла в Москву в марте 1931 года. В нее входили люди из концернов Круппа, AEG, Симменса, Демана, Клекнера, Борзига. Ведущие фирмы в металлургии, электро - и станкостроительной промышленности направили своих самых известных людей. Петер Клекнер, владелец литейных заводов, угольных шахт и различных других предприятий в Руре, был избран главой делегации.

Клекнер был, что называется, "сам себя сделавшим" человеком. Привлекательной внешности, очень искусный в переговорах и в общении с людьми. После завтрака в посольстве я произнес перед членами делегации длинную речь с тем, чтобы кратко познакомить их с царившей в Москве атмосферой. Делегаты последовали моему совету не спешить в ходе коммерческих и деловых бесед, а соблюдать приличия, предписываемые ознакомительным характером путешествия, ради которого, в конце концов, они и были приглашены.

После роскошного обеда, данного в их честь Орджоникидзе, на котором присутствовали многие руководящие деятели Советского Союза, наш хозяин разочарованно сказал мне: "Твои люди, похоже, не очень интересуются делом". Он явно воображал, что буржуи-капиталисты окажутся жадными дельцами, которых интересует только бизнес и больше ничего.

В течение нескольких последующих дней казалось, что дело зашло в тупик, поскольку каждая из сторон ждала от другой, что та проявит инициативу. Гости в сопровождении хозяев ездили по Москве, прилежно осматривали достопримечательности и дружно ходили на экскурсии на предприятия.

На приеме а-ля фуршет, как называли его русские, устроенном в посольстве, мне удалось, наконец, начать серьезный разговор с помощью намеренной оговорки, сделанной в ходе беседы с Орджоникидзе и Клекнером. В результате была назначена встреча, и начался тяжелый торг. Русские почти завалили наших людей заказами на общую сумму более чем миллиард марок, но породили в своих собеседниках немалый скепсис и недоверчивость продолжительностью кредитных сроков, которые они потребовали. Однако немецкие промышленники не имели полномочий заключать сделку или уступать в вопросах кредитных сроков. Собственно, члены делегации были использованы лишь как наконечник копья, движущая сила, направленная на то, чтобы сокрушить стены бюрократии и инерции.

И здесь русские добились полного успеха. На германских представителей произвели впечатление уже достигнутые результаты в создании тяжелой промышленности как в самой Москве и близ нее, так и в Ленинграде, а также перспективы, открывавшиеся здесь для германской промышленности. Но более всего их поразили энергия и неукротимый дух советских руководителей. Соответственно они были совершенно готовы хоть сейчас взять на себя смелость пойти на ограниченный риск, главное бремя которого должно было лечь на плечи правительства. Привыкшие действовать решительно и прямо, они не желали ждать проведения бюрократических совещаний за закрытыми дверями, прежде чем высказать свои взгляды, и потому еще до того, как поезд, доставивший их из России, остановился на Schleischer Bahnhof в Берлине, члены делегации уже начали давать свои первые интервью прессе, а именно "В. Z. am Mittag" крупной берлинской дневной газете.

Промышленники в эмоциональных выражениях описывали возможности, открывавшиеся для германской экспортной торговли в России. Те, чьей функцией было скорее сдерживать, чем форсировать движущие силы германского экспорта, были совершенно ошеломлены подобными заявлениями. Но никакое эффективное сопротивление аккумулированной энергии тяжелой индустрии на фоне надвигающейся экономической катастрофы, как и уже проделанной подготовительной работе, было уже невозможно. Новый кредит в 300 миллионов марок был предоставлен Reichstag'ом и в дальнейшем был еще увеличен. А уже предоставленные кредиты были трансформированы в возвратные.