Чтение онлайн

Салли была актрисой и моделью, то есть дама видная, выразительная. Она устала от сценической и подиумной жизни (попробуйте сами; там неуютно проводить жизнь, ее там можно только устраивать), которая, кстати, и не была блистательно успешной, ну и бросить не жалко.

Все эти компьютеры и принтеры Дэниел выучил в начале 80-х, когда они были никому не нужны. Он знал про них столько, что к началу бума создал свою компьютерную фирму, которая зашла высоко в гору, а после рухнула.

– Мы потеряли все, - произносит он красивую драматическую фразу.

Впрочем, плевать. У него вон сколько везения. Одно-единственное поражение его смутить не смогло, видите, он его играючи пережил, даже без легкого запоя обошлось, и все равно чудесно устроился.

– Мое преимущество было в том, что я, в отличие от прочих компьютерных писателей, был не инженером, а одним из немногих профессиональных писателей, знающих компьютер. Нашлось много журналов, которым это понадобилось. И они платили! Даже, - говорит он с придыханием и восклицательной интонацией - "New York Times"! Там мне за заметку, сделанную за день, заплатили мой прежний трехнедельный доход - три тысячи долларов. Ну и еще мы много писали про путешествия!
– спохватывается он. "Мы" - это он и Салли, ведь еще потом вдвоем столько колесили.
– Мы были разъездные. И вот Салли ездила, ездила со мной, писала, снимала... И стала очень хорошим фотографом! Она стала профессионалом. Она была хорошей ученицей и... превзошла меня. (То ли врет, то ли комплимент говорит жене?) Мы вдыхали аромат разных стран и писали эссе, а из них после делали путеводители. Поскольку мы хотели работать вместе, то проводили вместе почти все время. Мне нравилось это. Бывало, как уедем куда-нибудь, и полгода нас дома нет... Салли и я, мы партнеры, и лучшие друзья, и любовники... Люди, которые все время проводят вместе, они... или любят друг друга, или ненавидят.

– Я все время чему-то учусь, - подхватывает она.
– За двадцать лет брака я столькому у него научилась! И он так меня удивляет. Это восхитительное приключение - быть замужем за ним. (Она сентиментальна и за немцев, и за евреев, вместе взятых, за всех своих предков.
– Прим. авт.). Мне больше ничего не нужно. Мы - лучшие друзья, самые близкие. Вот когда хочется что-то рассказать, то, что рассказываешь обычно близкому другу, - так я мужу рассказываю. Нам больше не нужен никто.

– Даже психоаналитик?

– Даже. Он очень широкий и яркий человек.

– Какие у вас развлечения?

– Друзья. Чтение. ТВ не смотрим, а кассеты берем иногда напрокат. Играем с собакой. Пишем, читаем, разговариваем. Мы получаем удовольствие от людей, это важно.

Он совсем расслабился и капризничает - не в беседе со мной, а в жизни:

– Я отказываюсь от очень выгодных заказов, если мне не нравится работать с редактором, который их предлагает. Вот одна из причин, что мы не богаты, - что мы переборчивы в работе...

Она улыбается профессиональной улыбкой модели - на русский вкус в ней не хватает искренности, она уж слишком ровна, но ведь это и есть дело вкуса - и мечтательным голосом говорит:

– Это замечательный городок, я так не хочу, чтоб тут что-то изменилось. Они не любят чужих, и это правильно - нельзя ничего менять.

– А вам-то что ж тогда делать?

– Как что? Становиться своими, - и она рассказывает, как с большим трудом внедрилась в общественный комитет по уходу за кладбищем. Чтоб быть ближе к массам и сходить за свою. Ну и давнишний тот вертолет - тоже хорошее подспорье. Когда местные кривят нос, что-де понаехали лимитчики, Салли им гордо напоминает, что тот вертолет, 1955 года, вызвала ее тетя, - те затыкаются.

Дэниел вспоминает пример из прошлых путешествий, и ему, как профи, это легко, эти примеры, наверно, лезут ему в голову бесконечно и топчутся в утомленном странствиями мозгу:

– Взять, например, Молокаи, это Гавайи. Там население шесть тысяч всегда было. А теперь стало расти, и местным не нравится, что столько чужих. (Ну, понятно, эти аборигены типа латышей.
– Прим. авт.) Они там очень любезны с гостями, но если кто-то объявляет, что пришел навеки поселиться, - так они становятся очень неласковы. Они не хотят чужаков, которые могут изменить их жизнь.

Пока что в их Ньюфаундленде население меньше, чем на гавайском островке, всего 5 тысяч. Некоторые, вот странно, ездят каждый день на работу в Нью-Йорк, а это два часа пилить без пробок! А утром и вечером как раз самые пробки! Это такие медленные самоубийцы. Они не сразу кончают с собой, а укорачивают жизнь на четыре часа в день. За год набегает два месяца, хороший, кстати, темп.

– Мы еще романы сочиняем.

– Вы пишете романы - вместе?

– Нет, - отвечают они хором. И она дополняет:

– Это единственное в жизни, что мы делаем порознь.

– А вы много написали?

– Мы ни одного еще не докончили, - говорит она бесстрастно.
– Мы написали вместе... Сколько вместе написали книг?

– Пять книг, - подсказывает он.

– Пять книг, - повторяет она.
– Про путешествия и про компьютеры. Две про путешествия и три про компьютеры.

– Она прекрасный фотограф, - опять хвалит жену Дэниел.

– Спасибо, - отвечает та весело.

Но все равно она от него безнадежно отстает: она всего в 80 странах была, а он в 105, и уж не догнать, они ведь теперь только на пару путешествуют.

– Я не жалею ни о чем, что с ним было до меня, ни даже о его первом браке, ни о его прежних любовях. Но когда мы познакомились и поженились, я сказала ему - если он куда поедет, то я с ним, потому что новые путешествия изменят его, а я не хочу, чтоб он менялся один, без меня, я хочу меняться с ним... Мы будем путешествовать вместе, хотя... у меня нет больше такого желания. Мы наездились. Сейчас мы изучаем наш внутренний мир. Что внутри нас, внутри близких нам людей? (Вы, конечно, узнаете термины, которые часто применяют артистические дамы в любимых ими разговорах на возвышенные темы...
– Прим. авт.) После того как мы поездили, можно уже осесть. Мы были почти везде. Самая большая правда, которую я узнала в путешествиях, - что люди везде одинаковы. Чтоб их знать, не надо путешествовать. Я хочу быть тут, это место, где я хочу умереть.

Выходит, остановись, мгновенье?

Лишние люди

Нет, пока что не время, потому что у меня остался последний к ним вопрос:

– Отчего ж у вас нет детей?

Глаза Дэниела расширяются от ужаса.

– Если б ты побывал в Калькутте, ты б так не спрашивал... Калькутта - это катастрофа, это страшное место... Там миллионы нищих и несчастных, и убогих, они сидят на головах друг у друга и умирают в грязи и мучениях... А еще Шанхай и Мехико! Это будет со всем миром, если мы не ограничим рост населения.

– То есть ты в первых рядах, личным примером?..

– Да, это моя философская позиция... И все-таки сожалеем ли мы об этом? Иногда, иногда...

ГЛАВА 33

Американский художник Кулагин

Из Филей художник Игорь Кулагин эмигрировал в Подмосковье. Только там он, собственно, и состоялся. Потому что русское искусство, по наблюдениям Кулагина, в Америке страшно ценится. Однажды ему посчастливилось за выходные продать этого высокого искусства на три тысячи долларов.

Жить в Америку Кулагина увезла из Москвы американская жена по имени Ким...