Чтение онлайн

<…> – Здоровье государя императора! – крикнул он, и в ту же минуту добрые глаза его увлажнились слезами радости и восторга. В ту же минуту заиграли “Гром победы раздавайся”. Все встали с своих мест и закричали ура! И Багратион закричал ура! тем же голосом, каким он кричал на Шенграбенском поле.

<…> Ура! опять закричали голоса 300 гостей, и вместо музыки послышались певчие, певшие кантату сочинения Павла Ивановича Кутузова:

Тщетны Россам все препоны,

Храбрость есть побед залог,

Есть у нас Багратионы,

Будут все враги у ног…»

Лев Толстой «Война и мир». Том 2. Часть первая. Глава III

Во время наполеоновской оккупации Москвы здесь размещался штаб Главного интенданта армии, и находившийся при нем замечательный писатель Стендаль (псевдоним Анри Бейля) так отозвался о здании: «В Париже нет ни одного клуба, который мог бы с ним сравниться».

Позднее в письме к сестре он напишет: «Москва – город до сего времени не известный Европе – имела от 600 до 800 дворцов, красота которых превосходит все, что знает Париж».

После пожара 1812 года здание было частично восстановлено по проекту архитектора Осипа Бове. При этом в цокольном этаже арки были заменены имитирующими замковые камни горизонтальными перемычками, был сделан эффектный фриз.

В 1828 году усадьба была выкуплена казной по указанию военного генерал-губернатора Москвы Голицына за 45 тысяч рублей, а в 1833 году в ней разместилась Ново-Екатерининская больница под руководством доктора А. И. Поля – домашнего врача Голицына, который также возглавлял Екатерининскую больницу на 3-й Мещанской улице.

Справка

Екатерининская больница основана императрицей Екатериной Второй в 1776 году.

После того как по Москве прошла страшная чума в 1770 году, императрица издала указ о создании в городе гражданской постоянной больницы. Ее открыли в здании на Третьей Мещанской улице, в котором ранее располагался Карантинный двор (сегодня – улица Щепкина № 61/2). В знак чести благотворительницы и основательницы больница стала именоваться Екатерининской.

К 1828 году здание старой Екатерининской больницы обветшало, оснащение поизносилось. И из нее перевели больных на новое место (отсюда и название – Ново-Екатерининская). После появления Ново-Екатерининской больницы прежнюю стали именовать Старо-Екатерининской больницей. Строения из дерева на ее территории были снесены, и на их месте построили лечебницу для чернорабочих из красного кирпича. Эти здания частично сохранились по соседству с новыми корпусами Московского областного клинического научно-исследовательского института, который располагается по улице Щепкина неподалеку от Олимпийского комплекса.

Старо-Екатерининская больница являлась первым в столице лечебным стационарным заведением для людей чернорабочего класса с 1844 года. Это больница имела немало благотворителей, которые спонсировали строительство первого московского туберкулезного отделения, родильного приюта, гинекологического, терапевтического, неврологического отделений и амбулатории. Спустя время многие из этих отделений превратились в самостоятельные больницы, например Басманную и Яузскую.

А Ново-Екатерининская больница оставалась крупнейшей в Москве до середины XIX века. На фронтоне здания была указана дата ее основания. При этом парадную анфиладу превратили в череду больничных палат, а овальный зал второго этажа по центральной оси переделали в больничную церковь. Как рассказала главный архитектор реставрации здания Анна Молоткова, в XX веке при СССР тут уже был зал заседаний.

Снаружи здание было тоже отделано просто и строго. В Екатерининской больнице принимали даже представителей самых низших сословий.

Помещение было оснащено медицинским оборудованием. К 1883 году сюда была привезена кухонная посуда с Третьей Мещанской улицы, а также архив и аптека. Ново-Екатерининская больница 39 лет работала под руководством доктора Андрея Ивановича Поля. Он был отличным хирургом, разработавшим технику нескольких наиболее сложных операций, также он одним из первых стал использовать хлороформный наркоз и активно внедрять антисептические средства.

После перевода в новое помещение на базе больницы появилась кафедра Московской медико-хирургической академии, а впоследствии и медицинского факультета университета Москвы. Здесь открылись госпитальные клиники, сначала Московской медико-хирургической академии, а с 1845 года – клиническая база медицинского факультета Императорского Московского университета. Здесь были созданы одни из первых в России госпитальные терапевтическая клиника и хирургическая клиника с урологическим отделением (1846 год) и кафедра патологической анатомии (1849 год). Здесь осуществляли свою деятельность довольно именитые врачи, в рядах которых были и Г. А. Захарьин, и Ф. И. Иноземцев. А одним из студентов-медиков, которые проходили практику в этой больнице, был сам Антон Павлович Чехов.

В 1895 году на смену главному врачу Ново-Екатерининской больницы А. И. Полю пришел Александр Петрович Попов – прекрасный хирург-оператор и педагог, воспитавший ряд крупных специалистов и среди них своего преемника профессора Новацкого. Иван Николаевич Новацкий возглавлял больницу с 1868 по 1899 год. Он был в числе инициаторов внесения предложений в медицинский факультет и в Совет Императорского Московского университета о переводе университетских клиник на Девичье поле. В Крымскую кампанию какое-то время он работал под руководством самого Николая Пирогова. Большой резонанс получила его речь на Университетском Акте 12 января 1874 года «Несколько слов о гигиенических условиях современного госпиталя». О ней высоко отозвался, в частности, знаменитый гигиенист Ф. Ф. Эрисман. При этом Иван Николаевич Новацкий являлся одним из самых выдающихся администраторов за всю историю отечественной медицины.

12 августа 1876 года широко отмечался 100-летний юбилей Ново-Екатерининской больницы. На торжестве присутствовало московское начальство во главе с генерал-губернатором князем Долгоруковым. Приветствия поступали из всех уголков России. Была выбита памятная медаль. Больница получила статус Императорской.

С самого начала здесь работала поликлиника. До 1884 года прием больных велся лишь дежурными врачами, причем они ежедневно менялись. С 1884 года приемом стали заниматься специально выделенные ординаторы.

Именно здесь главный врач больницы Федор Петрович Гааз выдвинул всемирно признанный гуманистический тезис: «Спешите делать добро».

В 1930 году был основан санитарно-гигиенический факультет 1-го Московского медицинского института, и больница стала его клинической базой.

В 1939 году больница оказалась в эпицентре вспышки чумы, пришедшей в Москву. Это не была средневековая чума, уносившая тысячи жизней и оставлявшая целые улицы покойников. Она пришла не с тысячами зараженных крыс и мириадами разносчиков заразы – блох. Она пришла в лице ученого, профессора Берлина, заместителя директора по науке Саратовского чумного института (институт существует и сейчас под другим названием – «Микроб»). Берлин собрался в Москву для доклада на коллегии Наркомздрава. В день отъезда он проводил опыты с противочумной вакциной на животных, зараженных вирулентными живыми чумными микробами. То ли он сам был недостаточно осторожен, то ли его торопили быстрее закончить опыты и собираться в дорогу – но в Москву он приехал уже больным, с высокой температурой и в таком состоянии выступал с докладом на Коллегии.

Берлину поставили сначала ошибочный диагноз: крупозное воспаление легких – и направили больного в ближайшую Ново-Екатерининскую больницу.

В приемном покое больницы больного осмотрел дежурный врач доктор Горелик и сразу заподозрил не простую крупозную пневмонию, а легочную чуму. Подозрения быстро оправдались.

В организацию борьбы с распространением возможной эпидемии активно включился НКВД. Как только выяснилось, с какой чудовищной опасностью столкнулась Москва, были приняты чрезвычайные меры по предупреждению развития эпидемии. Благодаря этим мерам чума унесла только три жизни: Берлина, Горелика и парикмахера больницы.