Чтение онлайн

— …и говорит он человеческим голосом! — закончила свой «ужас» женщина.

Судя по ахам и охам, человеческим голосом говорило какое-то страшное существо.

— А вот еще что мне рассказывали…

— Э! Чего уши-то развесили? — весело крикнул мужичонка, проходивший мимо. — Колокола льют, байки заливают! Вы что, не знаете, что Чохов три новых колокола отлил? А?

К полному недоумению Маши и Миши, кружок слушателей тут же рассосался.

— Интересно, а причем тут колокола? — спросила Маша. — И Чохов — это тот, который царь-пушку сделал?

Миша тут же сорвался с места и рванул за мужиком. Вернулся быстро, запыхавшийся, но довольный.

— Короче, этот Чохов работает на московском пушечном дворе. Давай найдем его. Надо разобраться с колоколами. И почему их делают на пушечном заводе?

КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. К сожалению, о мастере, создавшем Царь-пушку, мы знаем крайне мало, хотя имя его и широко известно. По историческим документам и сохранившимся образцам его работы установлено, что Андрей Чохов начал работать на московском Пушечном дворе в 1568 и работал там по 1629 год. Он создал целую школу мастеров литейного дела.

Пушечный двор стоял на высоком берегу Неглинки и по виду не производил впечатления большого производства. Высокий деревянный забор казался совсем не новым, и поскольку калитку сразу обнаружить не удалось, ребята быстро пролезли через щель в заборе.

Внутри порядка тоже не наблюдалось. Было грязно и воняло…

— Аа-а-аа! — послышалось изнутри барака. — Не бейте, только не бейте!

— Да чего тебя бить, дуралея, рук жалко. Пшел вон!

— Нет, нет, тогда лучше бейте! Ну что не так? Вы скажите, что не так, я сделаю!

— Да уж сколько говорил! Это не колокол у тебя будет, а било или клепало!

КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. Вы еще помните, что била и клепала — предшественники колоколов на Руси? Молодцы!

Миша с Машей не успели отскочить, и из дверей барака на них вылетел высокий, крепкий бородатый мужик с закатанными по локоть рукавами рубахи и в длинном переднике с замусоленными краями. Вид у него был сердитый. За ним бежал худенький паренек с небольшим колокольчиком в руке.

— Но он же звонит! — воскликнул паренек.

— У тебя, что ушей нет? — воскликнул мастер. — От такого звона все прихожане сбегут, прости господи!

Мастер перекрестился, паренек скис.

— У тебя не трезвон, а… а…

Мастер не нашел подходящего сравнения и махнул рукой.

КОЕ-ЧТО ИЗ ИСТОРИИ. В современном представлении «трезвон» означает громкий звон во все колокола. Но когда-то это слово имело другое значение: гармоничное созвучие трех основных тонов колокола. Основной, самый низкий, тон рождается в районе нижнего диаметра колокола. Тон у верхнего диаметра — выше на октаву. Тон в середине — на большую или малую терцию или же чистую кварту. Только в этом случае все три тона складываются в гармонический аккорд. Терминов «октава», «терция» и «кварта» тогдашние литейцы не знали, но созвучие на слух умели подобрать идеально.

— Слушай! — требовательно сказал он, вытащил из кармана передника колокольчик и звякнул. Звяк получился звонкий, внушительный. — А у тебя что?

Мастер звякнул в колокольчик паренька. Звяк получился даже звонче.

— Что не так? — жалобно завыл тот.

Мастер тоже завыл, воздел руки к небу, потом швырнул колокольчик на землю.

— Все не то! — рявкнул он.

— Звук не тот, — машинально сказал Мишка. — Тон не тот. Верхний. Аккорд не гармоничный.

— Че? — ошарашенно спросил парнишка.

— Че? — так же ошарашенно спросил мастер. Он заинтересованно глянул на Мишку и, прищурившись, спросил: — И от кого вы сбежали, интересное дело? А? Ну невозможно работать стало, проходимцев полный двор!

— Нет, нет, — замахала руками Маша, — мы не проходимцы, мы эти… божьи люди. Мы шли, шли, а на Лобном месте Царь-пушка стоит, а там написано, что здесь ее сделали…

— Что стоит? — перебил ее мастер.

— Вы — Чохов? — спросил Миша.

— Я-то Чохов, а вы кто?

— А мы хотели… к вам в ученики, — сориентировалась Маша. — Вы такую красоту делаете!

— Девка, какие ученики? Тебе рожать давно пора, а не по дворам шляться!

Маша покраснела и осталась стоять с открытым ртом. А мастер схватил Мишу за руку и поволок внутрь барака, из которого недавно выскочил.

— Слушай! — рявкнул он повелительно и качнул колокол, висящий на длинной палке.

Колокол загудел, стенки барака завибрировали.

— Круто, — сказал Мишка, — громко.

— Подбери к нему маленький! — приказал Чохов и впился в Мишку глазами.

Миша подошел к столу, на котором были свалены колокольчики всех размеров, взял один, звякнул, отложил, взял второй, звякнул, поморщился, взял третий…

Чохов не сводил с него глаз, Маша и паренек-мастеровой переводили глаза с одного на другого.

— Вот! — уверенно сказал Мишка. — Чистая октава!

— Че? — опять спросил Чохов, но тут же поправился. — Беру!

Паренек завыл:

— Ай, не выгоня-я-яйте меня! Я ж вам еще пригожусь! Меня батя убьет, коли я домой вернусь!

Чохов только отмахнулся.

— Не вой, дуралей, будешь лить помогать.

— А я? — не выдержала Маша.

— Вот только девок мне тут не хватало! — воздел руки к небу мастер и быстро ушел, что-то бормоча себе под нос.

— Ну и как ты это сделал? — спросила Маша, когда Чохов скрылся за соседним бараком.

— Что? — удивился Мишка.

— Как колокол подобрал?

Миша пожал плечами.

— Как-как… У меня слух абсолютный, я пять лет на скрипке играл.

— Ну ничего себе! — изумилась Маша.

— Я покажу тебе, как мастера обманывать! — вдруг заорал паренек и кинулся душить Мишку.

Уж на что Миша был не гигант, но даже ему не представляло труда сбросить с себя этого дурачка. Драться тот не умел совершенно.

— Ты что, охренел? — заорал Мишка.

— Я тут пять лет корячусь, а ты пришел и за пять минут в ученики, да? А потом все наши секреты новгородским продашь, да?

— Слушай, уймись! Никому я ничего продавать не буду!

— У нас в учениках по двадцать лет сидят, и то не все колокол подобрать могут! А ты… Ты не просто так, тебя подослал кто-то!

— Да музыкант я, музыкант, понял? У меня слух! А если слуха нет, то можно всю жизнь в учениках ходить, толку не будет!

Вдруг у парнишки жалобно затряслись губы.