Москвичи и москвички. Истории старого города
Шрифт:
Удостоверение выдавалось за плату и имело силу в течение семи дней.
В альбом ставился установленный штамп «Признаков венерической болезни нет», отмечался год, месяц и число, все скреплялось подписью врача. При обнаружении заболевания у осмотренной женщины альбом задерживался врачом, женщине выдавался билет для поступления в больницу, а врач уведомлял об этом городское санитарное бюро.
Посетитель квартиры свиданий мог потребовать предоставить ему это удостоверение. Удостоверение женщины в то время, когда она находилась в особой комнате с клиентом, находилось у содержательницы квартиры свиданий. За отсутствием у женщин альбомов или удостоверений содержательницы квартир свиданий привлекались к уголовной ответственности по суду, причем и само заведение по распоряжению градоначальника вполне могло быть закрыто.
Во всех этих заведениях торговля спиртными напитками воспрещалась.
Пьяные, малолетние и воспитанники средних учебных заведений не допускались в качестве гостей в «меблированные нумера», занимаемые для проживания проститутками. Последние имели право принимать у себя мужчин, которые, оставаясь на ночь, заносились в суточную книгу с обозначением имени, отчества, фамилии и места проживания.
В общей книге жильцов в меблированных комнатах рядом с фамилией, именем, отчеством проститутки в графе о роде занятий обозначался номер ее альбома.
Из номера (комнаты), в котором находился гость, проститутка не имела права отлучаться, оставляя гостя одного. Об уходе гостя она должна была информировать прислугу.
Забота о чистоте постельного белья полностью возлагалась на «уличную девку».
Позднее, в циркуляре от 13 марта 1912 года,московским Врачебно-Полицейским управлением было постановлено, чтобы на будущее время при разрешении открытия квартир и домов свиданий мужчин с женщинами минимальное расстояние их от церквей было не менее 100 сажен, а от казенных учебных заведений (высших и средних) и городских школ, помещавшихся в собственных городских зданиях, сословных и общественных учебных заведений, также помещавшихся в собственных зданиях —150 сажен.
Недопустимым было проживание проституток в домах: 1) на вокзальных площадях; 2) в скверах; 3) на бульварах; 4) в частях улиц, прилегающих к дворцам, к высшим учебным заведениям (мужским и женским корпусам институтов), к казенным гимназиям, специальным учебным заведениям, к монастырям, кладбищам, к казармам; 5) на улицах, подъездных к вокзалам железных дорог (Домниковская, Каланчевская, Земляной Вал от Покровки до Воронцова поля); 6) на улицах, наиболее многолюдных и проезжих, а также на центральных — в Городском участке (в Китай-городе, за исключением Зарядья), на Кузнецком мосту, в Кузнецком переулке, на Петровке до Столешникова переулка, в Столешниковом переулке. В это перечисление вошли: вся Тверская, Брюсовский и Чернышевский переулки, Мясницкая, Лубянка и Сретенка с прилегающими переулками (на которых прежде были дома терпимости: Большой Головин, Малый Колосовский, Малый Сергиевский, Цветной), Трубная улица. Запрещалось скученное проживание блудниц в каких-либо определенных пунктах, принимавших характер «гнезд», где разврат сопутствовал грабежам, мелким и крупным кражам, пьянству.
Проституткам предоставлялась возможность селиться лишь в окраинных местностях. Вместе с тем не допускалось проживание их в семейных квартирах (рядом с детьми), в торговых и промышленных заведениях. Они не должны были жить совместно с мужчинами.
Был запрет на помещение в одной квартире более трех проституток. Не допускалось их скопление в одном доме: на каждые десять квартир — не более одной квартиры проституток и никогда более пяти, даже если в доме было бы более пяти десятков квартир.
Интересными были и ведомственные распоряжения.
Например, Временное управление казенных железных дорог из-за постоянно возникавших пререканий между пассажирами из-за мест для дам в августе 1892 года разослало циркулярное предложение на имя начальника казенных дорог, извещавшее, что, в отмену ранее существовавших правил, на будущее время к руководству устанавливались новые:
«… Об отводе в поездах особых отделений для дам: 1) на дорогах или участках дорог, отправляющих ежедневно в течение всего года с каждого конца по два и более сквозных пассажирских, в каждом поезде, захватывающем в движении не менее двух часов времени между полуночью и 7 часами утра, должны быть отводимы для дам особые дамские отделения в вагонах всех трех классов, причем эти отделения должны обозначаться соответственными надписями как снаружи вагона, так и внутри его, и отводимы при самом отправлении поезда, не выжидая ночного времени; 2) на дорогах, отправляющих ежедневно с каждого конца не более одного пассажирского поезда или, взамен его, одного товаро-пассажирского поезда, захватывающих не менее двух часов вышеуказанного ночного времени, отведение дамского отделения обязательно в одном из вагонов как II, так и III классов; если же в составе поезда не будет отдельного вагона для пассажиров III класса, а последние будут помещаться в одном с пассажирами первого класса смешанном вагоне, то отведение дамского отделения обязательно лишь в одном из вагонов III класса; 3) отведение особых отделений для дам необязательно в поездах пассажирских, обращающихся только днем или захватывающих менее двух часов вышеуказанного ночного времени; во всех товаро-пассажирских и смешанных, когда, кроме них, имеются пассажирские поезда, и в поездах, предназначенных для перевозки рабочих».
Поезда не должны были превращаться в передвигающиеся по шпалам «нумера». К слову, не забыт был и пункт (под № 4) о сохранении здоровья дам: «В вагонах и отделениях для дам курение табака воспрещается, о чем в них должны быть повешены соответствующие правила».
Законы не помогали
Поведение аморальных женщин издавна беспокоило все общество.
Обращения к властям порождали разные распорядительные меры против этой беды. Так, Высочайшим указом в 1800 году было повелено: «Развратных женщин, какие есть и впредь оказываться будут в столицах, отныне отсылать прямо в Иркутские фабрики».Но удивительно: во всей Москве таковых женщин полиция нашла только 39. Из них около половины были солдатками. Так называли женщин, ожидавших окончания сроков службы, по военной повинности, своих мужей. Женщин провели в острог для ссылки в Сибирь на те самые фабрики. Почти у всех нашлись близкие родственники, которые ежедневно в очень большом количестве (десятками!) приходили просить за них к главному начальнику Москвы. Сколько женщин на самом деле подверглось ссылке — неизвестно.
Были и другие примеры попыток борьбы с общественным недугом.
Так, 4 апреля 1913 года в Москве состоялось собрание членов комиссии Пироговского общества по исследованию вопроса о проституции под председательством В. П. Успенского. Доктор И. М. Малышев в докладе о постановке дела регламентации проституции в Москве констатировал, что в городе не существовало никаких строгостей по постановке развратных женщин на учет: женщины, занимавшиеся этим ремеслом, регистрировались лишь по собственному желанию или по судебным приговорам. Вследствие этого за 1912 год таких женщин было всего только 13, домов терпимости в Москве совершенно не числилось. Были зарегистрированы только учреждения нового типа — 5 «домов свиданий» и 18 «квартир свиданий». Этот доклад в Пироговском обществе вызвал оживленные прения, но положение с неопределенностью регламентации проституток в Москве оставалось прежним.
Осенью 1913 года женские организации уже требовали отмены регламентации во имя моральных идей. Они были за раскрепощение женщин, подвергавшихся принудительным «позорным» осмотрам. В октябре было опубликовано заявление графини В. Н. Бобринской:
«Я горячо приветствую стремление петербургских женских организаций законодательным путем добиться отмены регламентации проституции. Лига женского равноправия, по моему мнению, была бы мертворожденным учреждением, не имеющим никакого права на существование, если бы не подняла своего голоса на защиту прав женщин, подвергающихся различным оскорблениям и унижениям. Проститутки должны пользоваться той свободой, которой пользуется все население. Но мне кажется, что женские организации могут касаться лишь вопроса правового, и не их дело вмешиваться в медицинскую часть. Ни врач, ни полиция не могут принудить к осмотру проститутку против ее желания. Пока мы знаем, что принудительные осмотры проституток не ведут ни к чему и являются лишь издевательством над личностью несчастной женщины. По поводу осмотра проституток с врачебно-санитарной точки зрения должен высказаться такой компетентный орган, как Пироговское общество врачей…»
В то же время в передовых европейских странах сложилось следующее положение: в Германии и во Франции продолжали применять регламентацию, а в Англии и Италии ее отменили по принципу аболиционизма (то есть движения за отмену всякого рабства и законов о нем). Но, несмотря на разницу, определенные принудительные меры в этом вопросе везде имели немаловажное общественное значение. Моральные соображения учитывались, но нельзя было сбрасывать со счетов интересы каждого государства и его населения.
Интересным было публичное высказывание рядового московского врача-ревизора по надзору за проституцией в том же году:
«На одном из последних заседаний Врачебно-полицейского комитета было постановлено прекратить совершенно облавы на проституток. Попадающим в полицейские участки отдельным проституткам стали предлагать добровольно явиться для осмотра в амбулаторию Мясницкой больницы. Эта мера применялась более месяца и пока показала; что проститутки не оправдывают оказываемого им доверия. Они вовсе не являются на осмотр. В результате получилось, что в отделении Мясницкой больницы вместо обычных 120–140 больных теперь находятся всего около 60 проституток. Возможно, что важной причиной непосещения ими амбулатории для осмотра является то, что таковых на всю Москву существует лишь одна — при Мясницкой больнице, а вот в Берлине, где отлажена очень строгая регламентация, имеются десятки таких лечебниц, специальных врачей и профессоров, которые бесплатно осматривают проституток и посылают о них сведения в бюро. В Москве существует явный дефицит таких пунктов осмотра».