Чтение онлайн

Девушка тут же приказала выделить ему комнаты и не подпускать к нему никого из совета. Определила ему только проверенных слуг, наказала проверять всю еду и вызвала своего личного лекаря, чтобы тот принял на попечение нового пациента.

Впервые, за неделю, прошедшую со дня красной вспышки, над дворцовыми садами не шел дождь.

Было приказано ликвидировать последствия на оцепленной территории, подготовить памятник, который будет установлен на этом самом месте. Ласель и Шарата будут увековечены.

Потихоньку Серевина входила в привычный ритм и стиль жизни.

В какой-то момент ее громом поразило осознание: теперь замуж придется идти по-настоящему, Ласель помочь не сможет. То есть придется выбрать себе спутника жизни, как-то строить с ним отношения и все остальные положенные случаю мероприятия.

И тут она все-таки обратила внимание на претендентов на ее сердце (трон). Самые навязчивые, подарков от которых накопилось больше всего, сразу получили отказ. После этого осталось всего-то семь кандидатов и ни одно имя из списка не было знакомо.

Было решено устроить прием, он же смотр, чтобы хоть посмотреть на них. Не то чтобы настроение было праздничным или появилось желание веселиться, но ощущение, что ее советники и мастера-над-чем-то-там вот-вот насядут на нее с этим вопросом, ведь таинственный заморский принц бесследно исчез, подгоняло решить вопрос побыстрее.

***

Никат был в трех кварталах от места короткого сражения. Он ничего не видел, кроме красной вспышки, не знал, что именно случилось и где его соотечественница пропадает все это время. Первые пару дней он думал, что Шарату куда-то услала королева. Потом решил, что Серевина не идиотка и не стала бы избавляться от правой руки в такое сложное время.

Наконец, его мысли стали пессимистичнее. Шарата наверняка вышла бы на связь, поинтересовалась бы как там Дракет, которого Никат нашел в доме Мисара. Дракет знал только то, что Шарата и Ласель умчались к королеве сразу, как переместились в этот дом. Сам Дракет за ними не пошел, справедливо рассудив, что вреда от него на месте событий будет больше, чем пользы.

Мисар и Ралита зашли в дом только для того, чтобы похвастать свеженькими татуировками и попросить Дракета открыть им водный переход куда-нибудь на тропический остров и забрать оттуда через месяц. Дракет, не долго думая, отправил их туда, откуда он с девушками недавно переместился.

Никату хоть и было неприятно безразличие молодоженов, он не стал ничего говорить. Портить им отдых после напряженного труда последних лет, событий предшествующих часов, они, с точки зрения парня, заслужили несколько недель ничего неделания и приятной неосведомленности.

В результате, поиски привели морского мужа к Ее Величеству, которая активно готовилась к смотру. Там-то Никат и узнал все страшные подробности произошедшего.

Из дворца он вышел озадаченный и ошарашенный, вернулся в дом Мисара и вверг в такое же состояние Дракета.

Никто из тех, кто оказался в курсе подробностей, не мог до конца понять, что произошло с девушками и где их искать. И почему ритуал, несмотря на явное неравенство сил в пользу Ласель, закончился так, как он закончился.

Подавленный, он взошел на борт Ниньи, на которой ему предстояло провести ближайшие месяцы.

***

Ласель и Шарата вспышку тоже увидели. Когда она, вспышка, погасла, они продолжали видеть улицу, но будто выцветшую, Серевину и гвардейцев, которые потрясенно таращились на опустевшее место проведения ритуала.

– Ты что сделала?
– Шепотом спросила Шарата.

– Вытеснила сущность этого существа из этого мира.
– Тоже очень тихо ответила Ласель.
– Смотри.

Шарата повернулась к Ласель, та стояла спиной к морской деве, и смотрела на черные пятна в форме людей.

– Похоже, мы мертвы.
– Грустно констатировала Ласель.

– Разве мы не должны идти к Ладонору по отдельности?
– Шарата продолжала смотреть на тени.

– Видимо, мы особенные...

– Конечно, особенные.
– За спиной раздался голос.

Это был голос, который каждый слышал по-своему. Голос идеального рассказчика, самый приятный голос, который мог быть услышан любым существом. Голос проводника по Грани, отделяющей мир живых от мира душ.

Обе девушки вздрогнули и обернулись. Но если Ласель, как и было задумано, таращилась на проводника, то Шарата - на Ласель. Ее лицо менялось, не могло удержать одну форму, все время будто ползло и модифицировалось. Остальное тело тоже, но это не так бросалось в глаза.

Смешок заставил Шарату все-таки повернулся. Она увидела существо в серой хламиде без определенной внешности. Вроде и черты лица какие-то есть, очертания тела тоже вполне понятные, но составить мнение о его внешности не удавалось.

– Идемте, мои хорошие.
– Ладонор развернулся.
– Только держитесь ближе ко мне.

Девушки послушно сделали несколько шагов вперед. Проводник дожидаться их не стал, просто сделал шаг вперед. Картинка тут же изменилась. Вокруг были поля, редколесье и разъезженный широкий тракт. Проводник приглашающе махнул рукой и двинулся вперед первым. Девушки переглянулись и тоже пошли.

Двадцать минут и они стояли у большого колодца в центре растоптанной площадки посреди деревеньки дворов на тридцать. Из дома прямо перед ними доносились стоны и мерное бормотание. Девушки не спешили идти на звук, хотя проводник давно скрылся в доме.

Передвигался он просто плывя по воздуху, даже вид не делая, что ему нужно ноги передвигать. Ладонора вообще забавляли смертные, только-только ступившие на Грань. Вначале они все перебирали ногами, но очень скоро им надоест - он точно знает.

В доме рожала женщина, над ней суетилась повитуха, мерно бормоча. «Вот и хорошо, вот и молодец, надо только немножко подтолкнуть».

– Мама!
– Выдохнула Ласель и отшатнулась.

Правда она по привычке ожидала наткнуться на стену, а не того, что провалится в соседнюю комнатку.

Вообще домик был совсем небольшим: крошечное крылечко, сени, относительно большая кухня с печью, спаленка. Подвал с охлаждающими камнями и чердак с горой хлама. Ну и, конечно, огород. Как раз там, прямо между грядками, сейчас сидел белый как полотно отец рождающегося младенца, нервно пережевывая кинзу с ближайшей грядки, напрочь забыв, что у него на эту пряную траву аллергия, в следствие чего он уже покрылся красочными пятнышками, цветовой диапазон которых перекатывался по всему спектру красного.