Мосты
Шрифт:
Элья беспомощно покачала головой.
— Ты всё не так… — попробовала она оправдаться, но Саррет перебил:
— Помолчи, пожалуйста.
Элья послушалась. Она по-прежнему стояла рядом с Гереком, нервно покусывая губы. С лицом Жерры что-то случилось при этих словах Саррета. Она горько усмехнулась:
— Я смотрю, вы уже на ты, да? Или вы с самого начала были на ты? Вы всё продумали, так ведь? И сейчас это, конечно, очередной спектакль… Ручаюсь, войско не дойдёт до Аасты. Иначе вы бы не оказались здесь все вместе. Иначе она бы не разыгрывала этот цирк…
Элья прикрыла глаза. Ну как тут, что тут скажешь?! Зная Жерру, теперь можно было утверждать наверняка, что любые попытки объясниться бессмысленны. Элья просто пополнила ряды её врагов.
Жерра задрала подбородок и подошла к Саррету. Несмотря на это движение, которое как будто должно было показать, что она не боится и уверена в себе, несмотря на военную форму и сияющий кивер, Жерра сейчас меньше всего напоминала полководца. А когда она оказалась лицом к лицу с Сарретом, то стала выглядеть почти жалко. Хотя тот стоял спокойно, даже руку с револьвером по-прежнему не поднимал.
— Ты не бойся, — сказала она, — я тебя не выдам. Вас всех. Просто уйду и всё.
— Вы думаете, я вас просто так отпущу, поверив на слово? — спросил Саррет.
— Думаю, в этот раз ты поверишь. А не поверишь, так можешь стрелять, мне всё равно!
Голос её на последнем слове сорвался, и она поспешила прочь, за валуны, туда, где стояли лошади. Когда Жерра пробегала мимо них с Гереком, Элья испугалась, увидев её лицо. Это было лицо человека, который собрался умирать.
— Жерра, пожалуйста…
Но девушка только тряхнула головой, не остановившись и даже не посмотрев в сторону той, с кем они почти стали подругами. Почти…
Признаться честно, Элья ожидала, что если Жерра когда-нибудь ещё встретится с Сарретом, разговор их будет совсем другим. Она ещё помнила искажённое яростью лицо, сведённые судорогой пальцы, которые как будто так и норовили вцепиться в шею обидчика. И вдруг это истеричное, отчаянное: «Я тебя не выдам».
Элье впервые пришла в голову поразительная догадка, что Жерра тогда доверилась Лэрге Саввею не потому, что он шемейский дворянин. И уж тем более, не потому, что хотела спровоцировать. Для неё это был шаг совсем иного рода. А если Жерра думает, что скоро погибнет, и, вопреки этому, идёт — значит, всё совсем серьёзно, до смерти серьёзно, хотя, казалось бы, можно ли было подумать про Жерру, что такой человек, как Лэрге Саввей…
Элья покосилась на Саррета, который как раз направлялся к ним. Вид у него был весьма недобрый.
— Ты с дуба рухнул? — поинтересовался полицейский у Герека. — Ты что вообще здесь делаешь?!
— Это был единственный человек в округе, который мог меня узнать, — заметил Герек, усаживая Элью на небольшой плоский камушек. Та сразу стащила ранец, чтобы не раздражал воспалившиеся раны, а заодно сняла и жутко неудобный, как оказалось, кивер. — Я же не думал, что именно на неё и нарвусь! Я просто подумал, что ты наверняка тут будешь, и хотел похвастаться разгаданным шифром… Помнишь, над которым я ещё в Тангроле маялся?
— Очень вовремя, — съязвил Саррет, — молодец.
Пока они препирались, Элья смотрела поверх большого камня на мост, где собралась уже почти вся рота. Оттуда доносились громкие, но неразборчивые команды, а над шеренгами мерцал багряно-красный язык знамени. На нём ещё был вышит золотой орнамент, но с такого расстояния разглядеть его было невозможно.
— Зря ты, — укорил друга Герек. — Между прочим, я перехватил весьма любопытное сообщение. Нашего Панго идут встречать шемейские дворяне!
— Ну и что? Сопротивление нацеливалось на шемейцев ещё два года назад. Уговорили, значит.
— Любопытна не столько эта информация, — сказал Герек, — сколько факт, что этот же шифр использовался в прошлом году. То сообщение между Кабрией и Аастой, над которым я ломал голову, было перехвачено, когда Панго ещё только-только пришёл в Кабрию, а конкретно на тот момент вообще был под арестом. Но в Кабрии уже тогда сидел кто-то, кто связывался с Аастой. Причём в обоих сообщениях, и в том, и в этом, фигурирует некий Граф. Предполагаю, что это Макора общалась, больше вроде некому…
Саррет нахмурился:
— Но граф — не самый распространённый титул среди шемейских дворян…
— Так вот, тогда этот Граф к ним только присоединился, — продолжал Герек. — В старом сообщении говорилось, что он накоротке с Домом Полиции, что они даже пользовались его помощью для подготовки каких-то секретных операций…
Элья разглядела всадницу в голубом, только что взошедшую на мост. Когда та ехала мимо построившихся солдат, её приветствовали криками. У Эльи сжалось сердце: Жерра, Жерра…
— Подожди, — вдруг сказал Саррет, и Элья удивлённо повернулась к нему. Но Саррет не смотрел на мост, он невидяще глядел в сторону, силясь переварить только что услышанную новость. — Это может быть только Маргис Кард… но это не может быть он.
— Почему?
— Просто потому что не может быть!
Вдруг послышался грохот и слаженный крик. Все трое резко повернули головы — чтобы увидеть, как частично, на удивление слаженно, у одного из берегов осыпались сваи моста, ещё недавно казавшиеся нерушимыми. Деревянный настил с чугунными перилами резко накренился в сторону, будто норовя стряхнуть собравшихся на нём людей и лошадей. И некоторые уже летели в пропасть — но многие ещё оставались; было видно, как они панически стараются за что-то зацепиться, спастись. У собравшихся на берегу имелся целый миг, чтобы поверить в это спасение.
За этот миг Саррет опустился рядом с Эльей на траву, а Герек продолжительно, на выдохе, выругался.
А потом загромыхало снова. Громыхало страшно и долго — легендарный Татарэтский мост обрушивался в реку. Вместе с камнями и кусками дерева в воду падала рота элитного иланского полка: пехота, всадники. Бесценное полковое знамя мелькнуло багряным всполохом и тоже пропало в глубоких водах Мельдеу.
Потом грянула тишина.
То, что началось после тишины, описать сложно. Бег, крики, подвывания, страх, ярость и опустошение. Сотни людей на берегах Мельдеу стремились сделать хоть что-то — и не могли сделать ничего. Потому что не умели поворачивать вспять время.
Герек подошёл к Саррету, по-прежнему сидевшему на земле.
— Только не говори, что ты не знал.
— Я не знал. Честное слово, я понятия не имел, что это будет так.
Какой-то солдат, пробегая мимо, толкнул Герека, и тот, неожиданно разозлившись, прокричал вслед торопыге пару ласковых. Солдат даже не обернулся.
— У них были свои маги, — сказал Саррет. — Я не понимаю… они должны были…
Элья никогда не слышала в его голосе такой растерянности.
— Ты идиот?! — Герек почти кричал, причём отнюдь не на иланском. Хорошо, что никто никого не слышал в этот момент. — Для того чтобы разрушить Татарэтский мост, потребовалась долгая подготовка, работа десятков магов! Тогда всё делали на века: и строили, и колдовали! По-твоему, несколько хитро сплетённых заклинаний, помноженные на один мощный выброс энергии, можно перебить силами пары-тройки штатных волшебников, которые, к тому же, сами падают? Ты же давно говорил, мол, наших магов стало меньше из-за того, что многих погнали на какое-то таинственное задание. Я ещё тогда подумал, что ничего хорошего из этого не выйдет.