Чтение онлайн

Забрав ключ и свои двадцать долларов, Вив толкнула офисную дверь и вышла на тротуар. Она думала, что где-то поблизости ей встретится тот самый курильщик – наверное, еще один постоялец, дымивший сигареткой на свежем воздухе, – но вокруг не было ни души. Вив прошлась по гравийной парковке и обошла ее, осматриваясь. В наступавших сумерках место казалось заброшенным: свет ни в одном номере не горел. Позади мотеля шумели на ветру деревья. Вдруг Вив послышался шорох – словно в темном углу парковки кто-то легонько шаркал подошвой по гравию.

– Тут кто-нибудь есть? – окликнула Вив, все еще думая про мужчину, который положил руку ей на бедро.

Тишина.

Стоя в сгущающейся темноте, девушка слушала шум ветра и собственное дыхание.

Потом она отправилась к себе в номер, приняла душ и упала на постель прямо в полотенце. Долго разглядывала потолок, чувствуя, как колется грубое одеяло. Она прислушалась в попытке уловить звуки, которыми обычно переполнен любой отель: шаги по коридору, голоса постояльцев. Звуки человеческой жизни. Но здесь их не было. Здесь царила полная тишина.

Что же это за мотель такой? Если тут и впрямь такое запустение, то почему же он до сих пор не закрылся? И зачем им вообще ночной дежурный? В автокинотеатре персонал расходился в 10 вечера, так как управляющий не хотел платить сверхурочные. Здесь ей, конечно, платить никто не собирался. Но даже при этом Дженис могла бы просто вырубить свет, закрыть офис и отправиться домой, а не искать кого-то на ночь.

У Вив гудели ноги; постепенно она расслабилась и легла поудобней. Пусть ей было одиноко – по крайней мере, не пришлось стоять на обочине темного шоссе, уповая на еще одного водителя, который согласился бы ее подбросить. Девушка подумала, что было бы неплохо, если бы в мотеле нашелся автомат со снеками, а если бы в нем еще и оказались сникерсы, было бы совсем чудесно.

Тот водитель в желтой рубашке положил на нее руку так непринужденно, словно в этом не было ничего особенного, раз уж Вив села к нему в машину. Прежде чем она вывернулась, он успел скользнуть пальцами по внутренней стороне ее бедра. В животе у нее снова резко кольнуло от страха. Это чувство было для Вив в новинку. Гнев она переживала, но страх – никогда. А еще, с тех пор как развелись родители, она очень много спала – иногда до двух часов дня, из-за чего мать тоже частенько на нее кричала.

Ужас – внезапный и глубокий – который Вив испытала в тот вечер, почти парализовал ее. Она вдруг впервые осознала собственную хрупкость. Оказывается, жизнь может запросто оборваться в один момент – и не будет больше никакой Вивиан Дилейни. Она растворится в пустоте.

«Как же страшно», – содрогнулась девушка. А потом вдруг решила: если так, то это место вполне подойдет.

Прежде чем на смену этой мысли пришла другая, Вив провалилась в сон.

Гревиль-стрит – крошечная улочка всего на три квартала с невысокой жилой застройкой – вела в тупик, огороженный сетчатым забором. Дома больше напоминали кривоватые сооружения из гигантского конструктора; мода на такие бетонные коробки, обшитые сверху винилом, закончилась году в семьдесят первом. Сбавив скорость, я миновала несколько подъездных аллей, одинаково коротких и широких, пока не увидела дом номер 27.

Припарковавшись рядом с темно-серой «вольво» с закругленным бампером и лысыми покрышками, я словно окунулась с головой в другое время. Я приехала сюда, чтобы взглянуть на старый дом тети и получить хоть какое-то представление о ее жизни. Но совершенно не ожидала, что улица останется почти такой же, как тогда. Если адрес верен, то Вив когда-то тоже стояла на этом самом месте и видела перед собой тот же самый пейзаж.

Вокруг не было ни души, если не считать двух ребятишек, которые гоняли по улице на великах, дзинькали звонками и смеялись. Дверь в доме двадцать семь была открыта, и я зашла внутрь. Меня встретил небольшой коридорчик с почтовыми ящиками по обеим стенам и ведущей наверх лестницей. Ящик жильцов квартиры С был подписан: «Х. Аткинс». На ступеньках я задрала голову и осмотрела лестничный колодец, одновременно пытаясь сообразить, как стоит держаться, чтобы не приняли за сталкершу. И тут на площадке второго этажа показалась девушка.

Примерно моя ровесница, худенькая, но крепкая, с русыми волосами и челкой почти до самого подбородка. Откинув со лба несколько длинных прядей, она закрепила их заколкой, после чего обратила ко мне свое подвижное лицо с умными и ясными глазами. На девушке было огромное вязанное пончо – квадратный кусок ткани с прорезью для головы.

– По объявлению? – спросила она.

– Я…

– Других гостей у меня сегодня нет. Только новая квартирантка.

От этих слов я немного опешила. Переспросила:

– В квартиру «С»?

– Да. Поднимайся.

Развернуться мне даже в голову не пришло.

Вместо этого я взбежала по лестнице на второй этаж и зашла в квартиру вслед за девушкой в пончо. Внутри оказалось на удивление просторно: кухня, выстланная линолеумом, гостиная с большим телевизором и две спальни друг напротив друга.

– Меня зовут Хизер, – представилась девушка в пончо и прикрыла за мной дверь.

Из-под складок шерстяной ткани высунулась рука, тонкая и белая, будто фарфоровая; от ее пожатия у меня побежали мурашки.

– Карли.

– Давай я тебе все тут покажу.

Не успела я оглянуться, как уже осмотрела все комнаты. Узнала, что горячая вода течет здесь как вздумается, а вай-фай работает через пень-колоду. Что платить придется двести долларов в месяц. А еще что я – немного дрянь, ибо так и не рассказала Хизер правду.

– Двести в месяц – как-то совсем немного, – заметила я.

Хизер потерла ладонью затылок. Под глазами у нее залегли сиреневые круги, какие бывают от сильной усталости; в то же время она излучала какую-то лихорадочную энергию, которую просто невозможно было не заметить.

– Ладно, что толку врать? – выпалила вдруг Хизер. – Деньги мне не нужны. Пока я хожу в Фелл, за квартиру платит мой отец.

– В Фелл?

– В Фелльский колледж. Знаю-знаю, странная история. Местная девушка учится в местном колледже, но живет почему-то в съемной квартире, за которую приходится платить родителям. Ну что за бред? – Хизер склонила голову к плечу, словно ожидая ответа, но потом вдруг снова заговорила, так и не дав мне рта раскрыть: – Мне нужно научиться жить самостоятельно – по крайней мере, так считают мои предки. Самой себя кормить, обслуживать и всякое такое. И мне все это нравится, честно. Но я тут совсем одна, а в квартире постоянно какие-то звуки. И поговорить не с кем. Я сова, по ночам вообще не сплю. Наверное, мне просто хочется, чтобы рядом находился живой человек. Суть не в деньгах. Понимаешь?