Чтение онлайн

УЕего отец его ему дал;

Когда был потоп, в землю он погрузился;

Мерлин, когда он жил, англичанам его показал;

Артур им владел долгое время и часто им пользовался.

('ed. А.Pey, v. 8753–8756).

Для Рыцаря Ожье [Chevalier Ogier] меч Брайе [Brahier] был выкован Галаном «на острове Маскон» (ст. 9614, изд. Eusebi) и «на острове Персов» (ст. 10596). Все эти темы, с которыми следует связывать меч — брат Дюрендаля, меч, выкованный Галаном, его матерью, его сыном, его братом или его учеником, меч, найденный в колодце… или в другом месте и когда-то принадлежавший великану, обнаруживаются с небольшими вариациями во многих эпических поэмах; об этих великанах, этом оружии, этих островах, этих кузнецах автор не знает ничего больше того, что он пишет. Их упоминание имеет не больше свидетельской силы, чем любая стилистическая фигура; это всего лишь манера школы: «Его выковал Галан» или «Галан его сделал» составляют всего лишь удобные полустишья, около двадцати примеров которых мы обнаружили. (Ср. V'eland le Forgeron,Е G.B.Depping et F.Michel, Paris, 1833, p. 46: «Ероманисты средних веков, упоминая постоянно имя и ловкость Веланда, никогда даже не намекают на его приключенияЕ и рассказывают о нем только как о знаменитом ковале мечей и копий». Такое же замечание о «куцем» упоминании Галана у Ёделстанда дю Мериля [Ed'elestand du M'eril], Po'esies populaires latines ant'erieures au douziиme siиcle, Paris, 1843, p. 357, n. 4.). И, наконец, мотив ржавого меча (Huon de Bordeaux, Elioxe и др.), найденного героем в колодце или отнятого у великана, входит в композицию многих рассказов мирового фольклора; не связанный с каким-то одним определенным типом сказки, он помогает своему владельцу выполнить его задачу. (Ср. P. Delarue, Le conte populaire franзais, Paris, 1937, t. I, в разных местах, в частности, с. 277, версия 4, Ржавая сабля). Совершенно очевидно, что подобный фольклорный элемент имеет лишь отдаленную связь с утерянным Роландом и Смертью Артура, так как, не будучи ни свидетельством достоверного легендарного предания, ни частью особой схемы, он всегда существует только в изолированном виде и его присутствие ни о чем не говорит.

14 1.На эту тему см. А.Micha, L''epreuve de l''ep'ee, Romania, LXX, 1948, p. 3750, в частности, c. 37: «ЕОн означает своего рода предназначение того, кто им владеетЕ Речь идет об извлечении меча или копья из тела «сокрушенного» или об извлечении меча из каменной плиты, куда он был воткнут»; и с. 39 об эпизоде в «Саге о Карле Великом».

15 Mario Roques, Ronsasvals, poиme 'epique provenзal, Romania, LVШ, 1932, p. 179:

Взял он его из руки паладина Роланда:

И никто другой не осмелился бы его взятьЕ

(ст. 1600–1602).

Поэт, который пишет, осмелился там, где вправе ожидать смог, может быть, не почувствовал глубокого значения поступка Карла, сохраняя его следы. Напротив, более поздние итальянские романы, такие как Spagna, La Rotta di Roncisvalle, и особенно Il Viaggio di Karlo Magno in Ispagna, в которых не упоминается бросок меча, но где Роланд, умирая, сам протягивает Дюрендаль Карлу Великому, кажется, говорят в пользу этой интерпретации (Romania, LXVI (1940–1941), p. 456457). — Интерпретация, предложенная Полем Зумтором [Paul Zumthor], какой бы блестящей она ни была, нам представляется исходящей из слишком «современной» этики; в частности, нам кажется соблазнительным, но неприемлемым смелое отрицание «чудесных мотивов» для того, чтобы свести поступок Артура к знаку отказа, к патетическому и смиренному «Прощай, оружие»: «С тех пор ни любовь, ни оружие не имели больше значения: умирающий Артур заставил бросить свой меч в озеро (Смерть Артура)». (Du roman au gothique, X–XIII, в Litt'erature fransaise (Larousse), t. I, Des origines а la fin du XVIII siиcle, Paris, 1967, p.36).

16 J.Frappier,'edition de La Mort le Roi Artu, Introduction, p. XVIII.

17 J.Frappier.'etudes sur La Mort le Roi Artu, 2-e 'edition; ср., в частности, стр. 250 «старый кельтский корольЕ»; стр. 283 «Емифологическое существо»; стр. 329 «Емифологический персонаж»; стр. 436 (Additions et corrections): «Впрочем, очевидно, что мотив меча, схваченного таинственной рукой, является всего лишь одним из элементов целой мифологической схемы».

18 Относительно всех этих общих проблем, касающихся осетин и нартовского эпоса, я ограничусь краткими сведениями. Читатель найдет детальное изложение этих вопросов в замечательных и увлекательных трудах Жоржа Дюмезиля. В частности: a) L'egendes sur les Nartes, Bibliotheque de lТInstitut Fransais de L'eningrad, t. XI, Paris, Champion, 1930 (цитируется здесь как LN.) (cм., в частности, с.с. 1-15 и 151–166) — b) Le Livre des H'eros, L'egendes sur les Nartes, coll. Unesco d'oeuvres repr'esentatives, Paris, Gallimard, 1965 (цитируется здесь как LH.) — c) Mythe et'epop'eе, L'id'eologie des trois fonctions dans les 'epop'ees des peuples indoeurop'eens, Bibliotheque des Sciences Humaines, Paris, Gallimard, 1968 (см. С. 441 и сл.).

19 См. историю этих поисков, а также библиографию в L.N., p. 4–18 и в Mythe et 'epop'ee, p. 454, n. I.

20 Ёти сказания северных осетин, в действительности, распространились среди их соседей (черкесов, татар, абхазцев, чеченцев, ингушей), которыми они были переняты, зачастую адаптированы, смешаны или переделаны.

21 LH., стр. 64. — Мотив костра, который появляется во всех вариантах и особым образом характеризует персонаж Батрадза, обнаруживается в Калевале, где он связан с героем Куллерво [Kullervo], сыном Калерво [Kalervo]. Действительно, мы читаем в Песне XXXI Калевалы, как Унтамо [Untamo], истребив народ своего брата Калерво, искал способ, чтобы уничтожить и своего волшебного племянника Куллерво, которому в то время было три месяца. Сначала он попробовал погубить его водой; ребенок выбрался из бочки, в которую его заключили, и его нашли «сидящим на гребне волн» и удящим рыбу. Затем,

«(Унтамо) отдал приказ своему рабу

Собрать сухих берез,

Ветвистых сосен,

Корней, полных смолы,

Чтобы сжечь этого мальчишку,

Чтобы уничтожить Куллерво.

Быстро собрали

Твердые ветви берез,

Сосен ветвистых,

Корни, полные смолы,

Тысячи саней, груженных корой,

Сотни охапок ясеневых ветвей;

Огонь запылал в сухих дровах,

Потрескивая в большом костре;

Затем бросили мальчишку туда,

В сердце жгучего пламени.

День горит огонь, второй,

Почти три дня горел огонь;

И пошли тогда посмотреть:

Ребенок на корточках в пепле,

Облокотившись на угли,

С кочергой в руках,

Чтобы поддерживать жар костра,

Собирал пылающие угли,

И ни один волос его не пострадал,

И ни один волос его не обгорел».

(Le Kalevala,'epop'ee populaire finnoise, par Elias Lonnrot, Traduction m'etrique et pr'eface par J.L. Perret, Stock, Paris, 1931, Chant XXXI, vv. 145–170). Сходство несомненно, и многие другие мотивы, проанализированные ниже в этой статье, окончательно нас убеждают в том, что финский Куллерво, бессмертный мститель за своего отца, является братом-близнецом осетинского Батрадза. Впрочем, это более чем тесное родство становится еще труднее отрицать после рассмотрения варианта f смерти Батрадза, записанного у чеченцев и ингушей. В нем герой, четко связанный, как и Куллерво, с бесплодием, решает принести себя в жертву. Он заставляет выложить для себя огромный костер в надежде на то, что его смогут в нем заживо сжечь; «он стал как горящая сталь, но не умер». Затем он попросил бросить его в реку, чтобы он утонул; «но его сталь только закалилась» (LN., p. 72–73).

22 Вариант, изложенный вкратце в Mythe et'epop'ee, с. 574, добавляет еще одну живописную деталь, к которой мы вернемся: «Нарты впрягли в него двадцать, сто пар лошадей и с трудом, прочерчивая длинную канаву, которая видна еще и сегодня, оттащили до берега и бросили в волны».

23 LN., p. 69.

24 J. Frappier, troisiиme 'edition. P. 249, l. 7–8.

25 Id, ibid., p. 249, l. 12–13 et l. 19; p. 250, l. 27–28.

26 Ср. M.B. Fox, op. cit., p. 181.

27 LN., с. 183 и след. — Параллельный мотив встречается неоднократно в нартовских сказаниях; мотив ножа-близнеца (или мечаблизнеца) великана, вышедшего вместе с ним из утробы его матери; только он способен убить этого великана. См., например LN., с. 81, вариант d (осет.) Как Созрыко убил героя Мукару; также LH., с. 118 Сослан в стране мертвых: «Емечи, вместе с которыми они вышли из чрева их матери»; или еще LH., с. 244 Ацaeмaeз и Насрaeн-aeлдар: «я видел во сне, как мальчик, с которым я дрался, зарезал меня в постели мечом, который вышел в одно время со мной из лона моей матери». Ётот столь необычный мотив используется в народной сказке Нижней Бретани, Александр Великий, записанной Ф.М. Люзелем и опубликованной А.Гэдозом и Е.Ролландом в M'elusine, т. III, колл. 487–496, Париж, 1886–1887: «…Королева на седьмом месяце беременности и она будет носить еще семь лет в своем чреве ребенка, который должен родится от нее, и он придет в мир с обнаженным мечом в правой руке и тотчас крикнет: «Покормите!» Е Когда истекли семь лет и семь месяцев, она родила ребенка огромных размеров и силы, который сразу после рождения выпрыгнул на середину комнаты, потрясая в правой руке обнаженным мечом, и громко крикнул «Покормите, мать моя!». Ёта сказка, распространенность которой в Нижней Бретани не может не учитываться, имеет некоторое сходство с рассказом о рождении Батрадза, героя-меча, который мы рассмотрим ниже; чудесная беременность, прыжок чудо-ребенка, крик: «Покормите!» не могут не напомнить появление на свет осетинского героя, который, едва родившись, бросается вниз с самого верха башни и кричит: «Воды! Воды!» — Индийская сказка из Пенджаба, представляющая собой вариант Жана-медведя, использует мотив, проясняющий тетралогию: кузнец, Батрадз, костер, меч: герой сказки, принц Кер-де-Лион (Львиное сердце) «после различных приключений женится на прекрасной принцессе, которую охранял дух. Но какая-то старуха обманула коварными речами его жену, и она ей наивно поведала, что жизнь принца связана с неким мечом: если этот меч будет сломан, он умрет. Старуха выкрала меч и бросила его в пылающий костер; принц умер. Тотчас же у трех старых друзей принца завяли колосья ячменя, и они немедленно начали его разыскивать. Они нашли тело принца, а около него сломанный меч. Кузнец собрал его осколки и выплавил снова меч, точильщик придал ему первоначальный блеск, и принц ожил» (цитируется по E. Cosquin, Contes populaires de Lorraine, Paris, 1887, t. I, p. 25).

28 Издание W. Roach, v. 3154–3157; v. 3673–3685.

29 Gerbert de Montreuil, La Continuation de Perceval,'ed. Mary Williams, 2 vol., C.F.M.A, Paris, Champion, 1922/1925, v. 886–888. — О мече, «связанном со здоровьем и силой героя, который им владеет», см. J. Marx, La L'egende Arthurienne et le Graal, p. 168 и сл.

30 Издание Г.О. Соммера не всегда легко доступно, и мы позволим себе процитировать полностью весь интересующий нас фрагмент.

31 Heinrich Oskar Sommer, The Vulgate Version of the Arthurian Romances, t. IV, p. 33.

32 См. F. Lot, op. cit…p. 63; а также J. Frappier,'etudesЕ, p. 351–360.

33 О мифологическом отголоске этой дневной поры, см. ниже. Следует отметить, что таинственная лодочка, везущая мадемуазель дТЁскалот, прибывает под башню Камаалот приблизительно в полуденный час… (Издание J. Frappier, p. 87, l. 1 и сл.).

34 Близкая идея высказана у А.Micha, Deux sources de la УMort ArtuФ, p. 371: «Емеч Ёскалибор тоже своего рода символ; артуровский мир действительно исчезает только в тот миг, когда Ёскалибор пропадает из взора смертных». Напомним, что эпизод с мечом, вырванным из «каменной плиты» Артуром, впервые появляется у Робера де Борона (G. Paris et J. Ulrich, Merlin, roman en prose du XIII-e siиcle, S.A.T.F., 2 vol.. Paris, 1886, т. I, p. 133–146).

35 В другом варианте смерти Батрадза, приведенном Ж. Дюмезилем, LN., p. 71 (вариант d), явно хуже сохранившемся, герой сам бросает свой меч в море и тотчас умирает.

36 J. Frappier, 3-e 'edition, p. 250, l.45–46.

37 Перевод этого рассказа см.: H. dТArbois de Jubainville, Cours de Litt'erature Celtique, Paris, 1892, t. V, p. 320–325.

38 LN., p. 52.

39 LH., p. 173–179.

4 °C.L.C. (Cours de Litt'erature Celtique), t. V, p. 321; LH. (Livre des H'eros), p. 177.

41 G. Dum'ezil, Les У'enar'eesФ scythiques et la grossesse du Narte Hamyc // Latomus, V, 1946, p. 249–255; p. 250–251.