Чтение онлайн

Нета неслась над крышами, как птица, со страхом думая о том, что она увидит на главной улице.

И вот, облетев ратушу, она увидела это.

Цепочка белых рубашек растянулась вдоль Колокольной, двигаясь по направлению к пристани. Десятки ангелочков, смирных и тихих, в возрасте от пяти до десяти лет, мерно шлепали маленькими босыми ногами по грубым камням мостовой, друг за другом, не нарушая строя, не переговариваясь, не плача и не смеясь. Они шли за дудкой.

Отставшие догоняли цепочку. Споткнувшиеся поднимались молча, даже не потирая ушибленных мест, и снова шли. Детские головы колыхались внизу, как светлая вода, текущая по грязной темной улице этого жуткого города.

— Ной!.. — закричала Нета, глотая слезы. — Ной, остановись! Это же дети!

— Это не дети, Нета.

Она оглянулась. На башне ратуши, над часами, стоял Оракул.

— Это не дети, — повторил он твердо. — Это вампиры, Нета, кровопийцы. Отродья.

— Мы тоже отродья, — возразила Нета, глядя вниз, не в силах оторвать глаз от страшного и жалкого зрелища.

— Все они убийцы, Нета, — настойчиво сказал Слепой. — В этом городе умирают младенцы. Маленькие выродки забираются в окна, проскальзывают по подвалам и чердакам, как крысы, и пьют по ночам младенческую кровь. Даже собственные родители боятся красноглазых отродий, боятся до одури, и так же до одури ненавидят… Нета! Крысолов должен увести отсюда всю эту нечисть. Он обещал.

— Что… что он собирается с ними сделать? — прошептала Нета.

Оракул пожал плечами.

— Не все ли равно? Зло должно быть уничтожено.

— А вы — вы лично, Оракул, могли бы убить ребенка?

— Это не дети, Нета, — повторил Оракул, отчеканивая каждое слово. — Это цветы зла.

Нета скользнула вниз.

— Что ты делаешь? — крикнул ей вслед Слепой. — Ты надеешься ему помешать?

— В какой-то старой книжке я читала, — ответила Нета, не оборачиваясь, — что добро приходится делать из зла — потому что его больше не из чего делать.

Она полетела вдоль улицы над головами детей, вглядываясь в бледные спокойные личики. Дети спали. Они шли во сне, босые, в своих рубашонках, слегка раздуваемых ветром с залива. Сейчас, во сне, в них не было ничего жуткого и злого. Это были дети как дети, хорошенькие, бледные, со спутанными шелковыми волосами. Их глаза были закрыты.

— Ной, — позвала Нета, догоняя идущую во главе процессии высокую фигуру в темном сюртуке. — Ты помнишь, Ной, как рассказал мне о девочке, целовавшей крыс?..

Крысолов не обернулся, но его спина чуть заметно дрогнула. Они были уже рядом с пристанью, мерный шум бьющегося о камни прибоя почти заглушал простенькую мелодию дудочки.

Нета опустилась на мостовую в шаге от музыканта, обернулась к процессии и раскрыла объятия.

— Иди сюда, мой маленький, — сказала она шепотом, целуя влажный лоб спящего ребенка, шедшего первым.

Первая роза, благоухая, упала на плиты пристани.

Сводчатый потолок пассажа был таким низким, что некоторым из отродий приходилось пригибаться, чтобы не стукнуться головой о закопченые камни. Одним из этих бедолаг был Огневец — он шел сам, и даже порывался нести Люцию, но ему не позволили. Когда Нета разбудила раненых, пиромаг сразу сумел подняться и всячески убеждал друзей, что совершенно здоров. У Люции совсем спал жар, рана на животе зарубцевалась, но она была так слаба, что еле держалась на ногах, и Целительница категорически запретила ей ходить.

— Парни донесут, — сказала она твердо. — Иначе зачем нам парни?

Исхудавшую до полной невесомости Люцию нес Корабельник, и она, прикрыв глаза, думала, что, случись это месяцем раньше, просто умерла бы от счастья на руках Учителя. Но теперь… Время от времени Лю открывала глаза и, чуть повернув голову, видела впереди спину Огневца. Он мгновенно чуял ее взгляд, оборачивался на ходу, и знакомая белозубая улыбка согревала ее и заставляла ослабевшее сердце биться чуточку быстрее.

Полуживого Марка несли на носилках Айден с братом.

— Я бы оставила его здесь, — с сомнением шепнула Целительница Нете, глядя, как капитан осторожно поправляет свисающую с носилок руку мальчишки. — Он потенциальный вампир и может быть опасен. Зачем он нам?

— Он не бросил раненых Айдена и сэра Макса, сам выпитый почти досуха, — твердо сказала Нета. — Мы не можем его бросить, Лина. Вдруг получится спасти… Всегда есть надежда.

— Ну, не знаю, — Лина покачала головой. — Как по мне, так лучше бы от него избавиться… Все равно ведь умрет. От крови отказывается, чем ты его будешь поддерживать?

— Я пока не знаю, — признала Нета. — Но обязательно что-нибудь придумаю.

В узком тоннеле она шагала следом за носилками и вспоминала заваленую цветами пристань Бреля. Вспоминала, как обернулся Крысолов, опустил дудку, и в его глазах появилось странное выражение — она так и не смогла понять, что оно означало. Почудилось ей, или это был страх? Во всяком случае, Ной рассмеялся легко и беззаботно, как всегда, и спросил:

— Нета, а если ты меня поцелуешь — я превращусь в розу?

— Хочешь попробовать? — спросила она устало, не ответив на его улыбку.

— Не сейчас, Нета, — ответил он тихо, продолжая улыбаться. — Но скоро, скоро…

Она почуяла какое-то шевеление за спиной, обернулась — изо всех улочек и переулков на пристань в странном молчании выходили горожане.

Когда она снова повернулась к нему, Крысолова уже не было, он исчез. Нета пожала плечами, взглянула на горожан и, не прячась, взлетела. Люди молча смотрели на нее, но не двигались с места. Никто не проронил ни звука, когда Нета поднялась повыше и полетела над крышами в сторону Приречного замка.

— Нета…

Она вздрогнула и споткнулась: ей показалось, что это Ной. Но это был Тритон. Горячая твердая рука поддержала ее под локоть. Нета поспешно выпрямилась и подняла глаза.

— Что, Тош?.. Что-нибудь случилось? У тебя ничего не болит?..

— Нет, ничего не болит. Я хотел спросить.

— О чем?

— Ты меня еще любишь?

«Конечно, люблю», — хотела сказать она, но слова почему-то застряли в горле. Нета откашлялась и сказала совсем другое: