Чтение онлайн

Наконец, лаз, в который можно было протиснуться, был готов. Нета легла на живот и, извиваясь, как червяк, проползла в кают-компанию. Странно, но это помещение не было затоплено. Нета представила себе внутреннюю планировку и поняла, что кают-компания, находившаяся по правому борту, оказалась вверху, когда «Недотрога Молли» завалилась на бок. Пол стоял под углом градусов шестьдесят, и все вещи, не привинченные к полу, съехали к одной стене, образовав громадную кучу. Однако на потолке горел вечный фонарь из тех, что почти невозможно достать ни за какие деньги. Сэр Макс, кажется, заплатил за него какую-то баснословную сумму. Нета достала с потолка чудесную диковинку и стала осматривать кучу барахла, сваленную в углу.

Настоящую радость ей доставил чайник — большой, с загнутым носом медный чайник из Алгерии, совершенно необходимая вещь холодной снежной зимой. Нета порылась еще и нашла треснувшую палисандровую шкатулку, набитую мешочками с чаем разных сортов. Вспорхнув от восторга, она немного полетала под косым потолком и взялась за кучу уже всерьез. Из разбитого гардероба были извлечены несколько капитанских плащей из добротного камелотского сукна. Нета связала их в узел и сунула туда же шкатулку и чайник. Один плащ валялся в стороне, зацепившись полой за спинку сломанного резного кресла. Сердце у Неты дрогнуло: это был плащ Тритона — тот самый, в котором он был в ту ночь на кладбище в Бреле. На сукне еще виднелись засохшие темные пятна. Нета прижалась к ним лицом и зажмурилась. А потом сунула плащ в узел вместе с остальным барахлом и поползла через пролом к выходу.

По пути ей под ноги попалось что-то круглое, с острым краем, она уже хотела отшвырнуть неудобный предмет в сторону, но все же решила сначала ощупать, и правильно сделала: это была серебряная чайная чашка с вызолоченым нутром и гравировкой изящной вязью: «КМ». Нета улыбнулась, представив, как обрадуется сэр Макс этой находке, и положила вещицу в карман шубки.

Толкая перед собой неудобный узел, она выбралась наружу и сразу услышала взволнованный голос Марка наверху.

— Да говорю тебе… увидел подземный ход! И свет впереди.

— И ты, конечно, туда полез, любопытное отродье?

Нета поспешно взлетела, чуть не выронив свою поклажу, и закружилась над палубой. Марк задрал голову и сказал:

— Нета! Там, под скалами, замок. Страшно красивый. Хочешь посмотреть?

— Никто никуда не полезет, — отрезал Чен. — Не хватало еще девчонок таскать на экскурсию в место, которое никто не успел осмотреть. Пойдем мы с тобой, я погляжу на этот твой замок, а потом будем решать, что делать. Нета, ты давай в лагерь, отнеси все это и предупреди стаю. Я вернусь и все расскажу.

Буси распоряжался совсем как Корабельник. Только Корабельник был родной, а Чен все-таки пришлый… Но Нета понимала, что стае нужен вожак, и не собиралась спорить. Поэтому она просто кивнула и полетела в лагерь.

Огневец бродил вокруг костров, как неприкаянный, со своими досками — вколотить их в голую скалу было совершенно невозможно, и он искал расщелины. Три доски уже стояли, криво и неустойчиво, но Целительница с Мангой растянули на них кусок парусины и просто накрыли раненых сверху, чтобы хотя бы защитить их от снега. Концы парусины приходилось держать, чтобы не загорелись от костра и не снесло ветром.

Метель усиливалась, Нета еле долетела со своим узлом, но отродья так обрадовались чайнику, что она тут же забыла об усталости и полетела к ручью за водой.

Когда чайник закипел, девушки сгрудились возле палисандровой шкатулки с чаем, нюхая поочередно каждый мешочек и придирчиво выбирая аромат.

— Не спорьте, — сказала Лина и, отобрав мешочки, уложила их обратно, оставив один. — Вот этот подойдет. Это «Царский смех», он дарует силы и веселит кровь. А для Макса и Кея я потом еще отдельно заварю «Малину Адама», чтобы сбить жар.

— Откуда ты знаешь такие тонкости? — с любопытством спросила Алиса, понюхала «Царский смех» и зажмурилась от удовольствия.

— Речник, — Целительница вздохнула и отвернулась. — Очень любил, да… Целый шкафчик разных чаев, с описаниями свойств… Все на себе проверял.

Раненые, укутанные в теплые плащи, дремали. Рассказ Неты про замок под скалой не вызвал и сотой доли того энтузиазма, который проявили отродья при виде чайника. В этот замок еще нужно было пробраться сквозь завалы и затопленный трюм, да лежачих каким-то образом пронести… И неизвестно еще, что там, в этом замке. А тут, у костров, да под какой-никакой защитой скалы, да с чайником и одеялами, было все-таки спокойней.

Нета присела рядом с Тритоном и задумалась.

— Нет, Мэгги… Не надо!.. — Птичий Пастух, замотанный в плащ и одеяло так, что наружу торчал только изящный, хоть и немного покрасневший от холода, нос, отталкивал очередное яблоко с отчаянием обреченного. — Ну, пожалуйста… Я больше не могу есть яблоки… Мэгги, меня сейчас стошнит!..

— Да отстать ты от него, — Манга, поившая чаем очень тихого Кея, фыркнула совершенно по-кошачьи. — Неужели ты не видишь, что он уже в порядке?

— Я на всякий случай, — виновато сказала Мэгги и улыбнулась впервые за долгое время. — Мне кажется, он как-то не слишком горячо целуется…

Все рассмеялись. Дружный смех быстро смолк, затерявшись в снежных хлопьях над лагерем, но в голове у Неты остался легкий и очень знакомый отзвук этого смеха.

«Ной», — прошептала она еле слышно. Тритон вздрогнул и открыл глаза.

— Что?

Она покачала головой.

— Ничего… Я тебя сейчас чаем напою, хочешь?

У костра Манга уже подносила чашку к запекшимся губам капитана.

— Моя чашка! — воскликнул сэр Макс и сделал попытку подняться. — Айден, акула тебя укуси, ты мне врал, что она упала за борт… моя чашка… двадцать восемь узлов и парусины ярдов двести…

— Все еще бредит, — покачала головой Целительница. — Допивайте чай, я ему малины заварю. Ничего не понимаю. Лечим-лечим, а толку нет. Неужели дурачком останется? Раны на голове бывают очень опасны. Вот я слышала, в Салеме один горожанин…

— Якорь… мне в глотку, — сказал сэр Макс слабым голосом. — У меня в животе медуза… шевелится…

Нета положила ладонь ему на лоб и нахмурилась.

«Нета, — шепнул Крысолов ей на ухо. — А вы ему под повязку заглядывали? Рана на груди, еще в замке, помнишь?..»

Нета ахнула и нагнулась над капитаном. Отшвырнула одеяло, распахнула плащ, потом камзол, расстегнула, обрывая крючки, рубаху и в ужасе уставилась на шевелящуюся заскорузлую повязку, стягивающую ребра несчастного отродья.