Чтение онлайн

– Чтоб я с детей своих друзей деньги брал?! – возмутился Колдунов. – Да не бывать этому. Солдат, как говорится, ребенка не обидит.

– Но он вполне состоятельный человек…

– Михалыч!!! А ну перестань. Иначе больше никогда не поеду тебя выручать. Серьезно, Яш, не могу я. У меня своих пятеро.

– Именно потому, что у тебя пятеро детей, я и предлагаю тебе взять гонорар. Нужно же кормить семью. – Розенберг усмехнулся и завозился в поисках трубки.

Диана заметила ее на телефонном столике, быстренько поднялась и подала мужу. Он отреагировал благодарным кивком.

– Это да. Но с другой стороны… Понимаешь, не хочется мне, чтобы мои дети росли в мире, где все измеряется деньгами. А хочешь изменить мир – начни с себя. Вот я и думаю: сейчас я какому-то ребенку помогу, а потом и моему так же помогут. Хотя… – профессор грустно выпил свой коньяк, – пока эта теория на практике не подтверждается. Но я не теряю надежды.

Колдунов встал, взял у Дианы крошечную кофейную чашку, смешно выглядевшую в его больших руках, и перешел в гостиную на диван. Розенберг, уже раскуривший свою трубку, к нему присоединился.

«А говорили, что торопятся», – подумала Диана, глядя, как мужчины развалились в подушках, а ее муж даже ослабил ремень на брюках.

Она хотела уйти к себе наверх, но Колдунов попросил ее посидеть с ними.

– Я отпрашивался на операцию, – сообщил он, – и мое начальство не знает, во сколько я ее закончил. Может, я еще работаю.

– Да, с трудовой дисциплинкой у тебя не очень, – хмыкнул Розенберг. – Я-то уж хотел взять тебя в свою клинику…

– Что значит – взять? Я вещь, по-твоему?

– Прости, пригласить, конечно… Я давно вынашиваю эту идею. Мне надо расширяться, и для этого необходимы специалисты высшего класса. А лучше тебя я никого не знаю. Да, ты не пластический хирург, ну и что? С твоей техникой и знанием анатомии ты за неделю переймешь всю премудрость. Зато ты не растеряешься в нештатной ситуации, человеческий организм тебя ничем не сможет удивить. Я вообще против, чтобы мои сотрудники работали только у меня. Класс нужно набирать в обычной медицине, где нормальные болезни, а не тот маразм, которым я занимаюсь.

Выслушав от Колдунова порцию уверений, что он занимается вовсе не маразмом, Розенберг продолжал:

– Вот у меня анестезиолог, например. Никуда не годится, а пришлось взять, за него просил ректор мединститута. Я сначала не хотел, а потом думаю: вдруг у меня дочки захотят в медицинский поступать? Связи очень нужны. Парень, вижу, ни рыба ни мясо, Ольга Алексеевна про таких говорила: серый, как штаны пожарного.

Диана поймала на себе взгляд Колдунова. Действительно, муж поставил ее в неловкое положение: зачем упоминать первую жену в присутствии второй? Она почувствовала странную, болезненную неприязнь к этой давно умершей женщине.

– Я этому парню говорю, – невозмутимо продолжал Розенберг, – здесь ты будешь давать самые примитивные наркозы здоровым женщинам на операциях, не представляющих никакого риска для жизни. Очень благоприятные условия для анестезиолога. Но, говорю ему, в нашей профессии случается всякое. И в трудной ситуации ты не будешь знать, что тебе делать. Инфаркт там, например, или кровотечение… Если бы у тебя стаж был лет двадцать в обычной реанимации, взял бы без звука, а так… Ты парень вежливый, симпатичный, тетки от тебя млеют, но для хорошего анестезиолога этих качеств недостаточно. Изволь, если хочешь у меня работать, взять еще хотя бы полставки в нормальном стационаре. Сам место ему нашел, буквально за руку отвел. Так ты подумай головой своей, если шеф тебя куда-то направляет, значит, ты у него там под колпаком будешь. Изобрази хотя бы трудовое рвение! – Розенберг раздраженно хлопнул ладонью по спинке дивана. – Так нет! Отзывы самые нехорошие. Я не поленился, решил проверить, поехал туда. Аккуратно так, незаметно захожу в реанимацию и, затаившись, наблюдаю. А момент как раз подходящий, шок привезли. Алкаша какого-то с ножевым ранением. Ситуация прямо как в сериале «Скорая помощь». Врачи со «Скорой» каталку гонят, банку с раствором держат наперевес, хирург с травматологом на бегу решают, надо оперировать или просто рану зашить, терапевт следом мчится с чемоданом для ЭКГ. То есть Джордж Клуни просто описался бы от зависти при виде такого зрелища. И тут, как месяц из тумана, выплывает мой Стасов…

Кто?!

Сердце Дианы чуть не выскочило из груди, от неожиданности она даже покачнулась на подлокотнике кресла, на котором сидела. Чтобы скрыть волнение, пришлось встать и подойти к окну.

– Выходит из комнаты отдыха, зевает и грозно так говорит: «Какого хрена вы его сюда притащили?» Немая сцена. А он свое: почему, мол, не согласовали, не предупредили. Представляешь, каков сукин сын? – пожаловался Розенберг Колдунову, поискал глазами бутылку и наполнил бокалы коньяком.

Колдунов взял свой бокал, отпил из него и сочувственно покачал головой, возмущаясь нерадивым анестезиологом.

– Ну, тут уж я выхожу из тени и говорю: если бы они его тебе домой на диван привезли, тогда да, ты мог бы задавать подобные вопросы. А сейчас, коли уж ты на работе, изволь сначала помощь оказать, а потом в спокойной обстановке разберешься, что да почему.

Розенберг тоже глотнул коньяку.

– Да он и у меня в последнее время стал себе позволять. Выучит какую-нибудь страницу из учебника, а потом при случае с томным видом при мне цитирует: вот, мол, смотрите, какой я умный. Я мечтаю от него избавиться, полно же нормальных анестезиологов, вон ваша Лада Николаевна, например!

– Да, Лада – это класс!

– Или Диану выучу. Хочешь, зайчик? Ну прости, я знаю, ты на истфак пойдешь.

– Куда? – изумился Колдунов. – Ты что, Диана, правда учиться хочешь? Вот уж чего бы я точно не стал делать. Подумай, какая это тоска – зубрить, сдавать экзамены всяким занудам типа меня. Я лично, когда принимаю экзамены у курсантов, каждый раз повторяю: благодарю тебя, Боже, что для меня пора обалдевания знаниями давно уже позади.

– Не сбивай человека с пути истинного, – возразил Розенберг. – Диана очень способная девочка.

– А что дальше было? – спросила Диана как можно небрежнее. – Ты этого анестезиолога уволил?

– Пока нет, но я работаю над проблемой. Рано или поздно он совершит такую ошибку, которая позволит мне его уволить, не чувствуя неловкости перед ректором. А ты, Колдунов, подумай. Хочешь, приходи ко мне на операции в свободное время, присмотрись… Клянусь, как только открою второй стационар, приглашу тебя им заведовать.

Профессор грустно улыбнулся:

– Во-первых, где мне взять свободное время, чтобы ходить на твои операции? Я ведь или работаю, или сплю. Во-вторых, я плохой руководитель. Не дано мне. Если ты предложишь мне возглавить коллектив честных, компетентных и преданных делу людей, я, возможно, и смогу организовать их деятельность. Но вот заставлять трудиться типов вроде твоего анестезиолога… Верю людям плюс не умею заставлять – вот два качества, делающих меня непригодным для начальственной должности.

– Ну, до открытия филиала ты еще можешь передумать… – лениво сообщил Розенберг.

Колдунов взглянул на часы: его уже давно ждали в академии. Он вскочил с кресла, за ним поднялся Розенберг, и оба принялись бестолково собираться.

– Я отвезу Яна Александровича в город, – муж запечатлел на Дианиной щеке равнодушный дежурный поцелуй, – а ты сходи в бутик, купи себе что-нибудь, я, когда проезжал, видел объявление, что у них новая коллекция.

Бутиком они иронически именовали магазин с турецкими шмотками, расположенный неподалеку от коттеджного поселка. Впрочем, хозяйка магазина обладала хорошим вкусом, и, если поискать, там можно было обнаружить вполне приличные вещи. Розенберг возил Диану по дорогим фирменным магазинам, чтобы одеться для редких выходов на люди, а петергофский форпост высокой моды она навещала просто ради удовольствия.