Чтение онлайн

– А меня это не волнует! И вообще ты напрасно думаешь, что я тебе мщу. Я всего лишь выполняю свой долг. Гражданский и человеческий.

– О господи, Галя! Кому ты это говоришь? Оставь, пожалуйста!

– Пожалуйста, – неожиданно согласилась женщина. – Сев на нары, ты обязательно задумаешься о том, стоило ли так со мной обращаться. Именно этого я и хотела. Да, все это сделала я. Если бы я не отслеживала ситуацию в клинике, не узнала бы вовремя, что вы оперируете без лицензии, и не уговорила бы родственников подать в суд, ты бы вышел сухим из воды. А знаешь, что радует меня больше всего?

– Что в ближайшее время могут отменить мораторий на смертную казнь и меня расстреляют? – Розенберг засмеялся.

– Что ты, конечно, нет! Расстрел – это так глупо. Чик – и нет тебя, и все удовольствие насмарку! – Тон розенберговской гостьи стал откровенно издевательским.

– Галя, ты меня пугаешь! Неужели я так страшно тебя обидел?

– Нет, что ты! Это было так мило – морочить мне голову целый год, а потом жениться на какой-то идиотке-медсестре! Я, значит, была для тебя недостаточно хороша! – Она громко захохотала. – Зато теперь, дорогой мой, некоторое время тебе придется обходиться вообще без баб. В колонии у тебя будет время понять, что ты сам виноват в своей судьбе. Эта мысль тебя истерзает! Вот что меня радует.

– Ты так говоришь о моей судьбе, будто бы она уже свершилась. Ты забегаешь вперед. И знаешь, я послушал тебя сейчас и понял: если выбирать между тюрьмой и женитьбой на тебе, то я без колебаний выбираю тюрьму. Как же я раньше-то тебя не разглядел? Да еще устроил на работу в комитет! Без моей протекции ты никогда бы не попала на эту должность. На должность, которая позволяет тебе безнаказанно творить такие вещи… А если ты еще кому-нибудь мстить соберешься? Хотя… Если бы ты до сих пор сидела в своей поликлинике, ты бы, может, надумала дом мой поджечь или еще что.

– Ой, да ладно! Поверь, у меня и без тебя куча забот. Но глупо не воспользоваться моментом. Несколько телефонных звонков – и все в порядке! К тому же у меня есть союзник, он тебя еще больше моего ненавидит…

– Неужели такое возможно? – усмехнулся Розенберг.

Диана слушала очень внимательно. Розенбергу грозит тюрьма! Эта мысль поначалу ввергла ее в ступор, но теперь она надеялась услышать что-нибудь конкретное, что прояснит ситуацию. Но пока ни Розенберг, ни эта его Галя ничего такого не говорили. И с какого боку тут Колдунов, спрашивается?

– Да я тебя вовсе и не ненавижу. Презираю – это да… Пожалуй, я даже навещу тебя в колонии, полюбуюсь на твое ничтожество и, может, пожалею. Заодно и проверим, как поведет себя твоя чудо-жена. Станет ли она дожидаться тебя и таскаться на свидания? Ты сам-то как думаешь?

– Галя, моя жена тут ни при чем. При любом раскладе на тебе я бы не женился. Я этого никогда не обещал. В наших отношениях все было ясно с самого начала. И тебя все устраивало. По-моему, я не обманывал тебя, а вел себя честно.

– А теперь я веду себя честно. Я не нарушаю закон, наоборот! Выполняю свои служебные обязанности.

– Ну ладно! Поступай как знаешь, но об одном тебя прошу: не вмешивай в это дело Колдунова.

– Чего ради, спрашивается? Он сам виноват: связался с сомнительной частной клиникой, взялся за заведомо фатальную операцию.

– Слушай, а хочешь, я тебе денег дам? Ты же деньги любишь.

– Люблю. Я могла бы взять у тебя деньги… Но я же сказала, что веду себя честно. Так вот, я честно тебя предупреждаю, что мы со Стасовым заварили уже такую кашу, что теперь тебе ничто не поможет.

Стасов! Услышав эту фамилию, Диана чуть не выдала свое присутствие. Господи, он-то здесь при чем?

– А он-то здесь при чем? – озвучил ее мысли голос Розенберга.

– А нечего было его увольнять! Теперь и у него, и у его папашки на тебя здоровенный зуб! – вполне дружелюбно произнесла Галя. – Да и не только в них дело. Все врачи Питера давно мечтают увидеть тебя по уши в дерьме. И Колдунова твоего тоже. Он всем поперек горла стоит. Оперирует все что угодно, денег не берет, в три часа ночи мчится на работу, чтобы спасти жизнь бомжу. Пора этого хирургического Дон Кихота макнуть куда положено, а то сияние его нимба уже глаза режет. Знаешь, я и не думала, что мои начинания будут подхвачены с таким энтузиазмом. Мне даже слегка неловко. Я ведь вначале собиралась просто попугать тебя.

– Ничего, не расстраивайся, – с усмешкой успокоил ее Розенберг. – Я возьму хорошего адвоката. Ты о чем-то еще хочешь поговорить? – Диане послышалось, что он зевнул.

– Нет, дорогой мой, просто приехала… поглумиться.

Диана поняла, что пора скрыться наверху, если она не хочет, чтобы ее застали подслушивающей. Она бесшумно поднялась к себе и притаилась, жадно вслушиваясь в каждый звук, доносящийся с первого этажа…

Хлопнула входная дверь. Диана бросилась к окну и увидела, как Розенберг провожает гостью к машине.

Когда серебристая иномарка выехала из ворот, она сбежала вниз.

– Яша!

– Зайчик? Ты уже дома?

– Как видишь! Немедленно объясни мне, что происходит! Почему к тебе приезжают бабы и угрожают тюрьмой?

– Это не твое дело. – Он легонько потрепал ее по плечу и безмятежно занялся приготовлением кофе.

– Как это – не мое? Я имею право знать, из-за чего мне придется сушить тебе сухари!

– Да ничего тебе не придется… Все эти обвинения такие идиотские!.. А тебе разве мама не говорила, что подслушивать нехорошо?

– Говорила! Но как еще я узнаю о твоей жизни, ты же сам ничего мне не рассказываешь! Яша, я хочу все знать! – Она встала в дверном проеме и взялась руками за косяки. – Я просто не выпущу тебя отсюда, пока ты все мне не расскажешь!

– Ну если тебе это так необходимо…

Он не спеша разлил кофе по чашкам, достал из буфета вазочку с печеньем, отодвинул для Дианы стул.

– Присаживайся, зайчик. Помнишь, весной у Колдунова была бабулька с ужасной опухолью шеи?

– Да, помню. Вы еще не могли решить, где будете ее оперировать.

– Именно. В результате я взял ее к себе в клинику, родственников вызвал, рассказал им все как есть. Они были против операции. Денег на лекарства не дали. Я вообще так из разговора понял, что они с нетерпением ждали, когда бабка помрет и можно будет унаследовать ее квартиру. Но шанс выжить у нее все-таки был… В общем, кое-как они на операцию согласились. Мы ее прооперировали, но она, как говорил один мой коллега, с нами не согласилась и умерла. Ну, а Галя… ты сама слышала… решила воспользоваться ситуацией, чтобы отомстить мне за то, что мы расстались. У моей клиники действительно нет лицензии на онкологические операции. У меня и морга-то нет, – фыркнул Розенберг. – Когда мы с Яном оказались с телом старушки на руках, то даже растерялись вначале. Потом вызвали «Скорую» и перевезли бабушку в морг. Там вскрытие сделали, диагноз злокачественной опухоли подтвердили. Но в мозгах родственников зародилась идея, что без операции старушка прожила бы еще долгую и счастливую жизнь. А там на самом деле такое было… Она уже задыхалась, ну максимум пару недель в муках бы протянула… Это действительно была операция по жизненным показаниям, понимаешь?