Чтение онлайн

Я в ужасе прижимаю дрожащие пальцы к своим пылающим щекам. Губы тоже дрожат, но я так и не могу заставить себя произнести вслух хоть какое-нибудь объяснение. Пускай даже какое-нибудь корявое или идиотское – не могу! Мой разум и голос будто бы объединились против меня в невидимую коалицию и отказывались выполнять свои основные функции, заложенные природой.

Ковальчук усмехается и так и не сказав мне ни слова, резко отворачивается и быстрыми шагами уходит прочь. А я даже не могу броситься за ним вслед, потому что телефон так и продолжает разрывать округу своей надоедающей, однообразной мелодией. Трясущимися от напряжения, плохо слушающимися пальцами нажимаю на вызов.

– Обернись, - тихо, практически шепчу я.

Захаров послушно оборачивается и расплывается в своей фирменной широкой улыбке, от которой у меня, по традиции, перехватывает дыхание и начинает сильнее биться сердце. А я уже и забыла, что он умеет так улыбаться…

Казалось бы, ну что такого – просто улыбка. Но Костя всегда улыбался так, что всё вокруг тут же наполнялось лёгкостью, радостью и каким-то безграничным оптимизмом. Своей улыбкой он умудрялся одновременно и поднимать мне настроение, и показывать, что я для него самая-самая… Потому что мужского восхищения, лукавства и той самой обольстительной чертовщинки в его улыбке всегда имелось с лихвой. Но сейчас в его улыбке было что-то ещё… То, чему мне было очень сложно найти объяснение. А ещё огромная усталость.

Последний раз он приезжал ко мне в Питер чуть больше месяца назад, но по ощущениям, будто прошёл целый год. Что такого случилось у него за последние дни? Почему его жена попала в больницу? А если это он такой сейчас из-за неё…

Мысли крутятся в голове одна страшнее другой. Убираю айфон в карман и медленно, будто бы боясь потерять равновесие, начинаю идти в сторону Кости. Вот только Костю совершенно не устраивал такой мой неспешный моцион – всего лишь несколько стремительных широких шагов и он оказывается рядом со мной.

– Лерка… Моя Лерка… - сгребает он меня в объятия и шепчет куда-то в макушку.

Где-то на краешке сознания понимаю, что шапка давно уже сползла с моей головы и сейчас я крепко сжимала ее в руке. А вторую разместила на его груди Кости, нежно скользя пальцами по его светлой дублёнке, вдыхая такой до боли знакомый и родной аромат его парфюма.

– Привет, - еле слышно говорю я, наконец найдя в себе силы посмотреть ему в глаза.

И снова этот глубокий, пронизывающий каре-зелёный взгляд.

Костя не набрасывается на меня с поцелуями, не начинает засыпать меня оправданиями или рассказывать, что произошло с его женой. Он просто крепко, практически до боли сжимает меня в объятиях и едва слышно шепчет моё имя. Гладит по волосам, прижимает к своей груди, успокаивая, как ребенка. И в этом его «Лерка» есть что-то такое отчаянное, приправленное горечью. То, из-за чего у меня всё переворачивается внутри и начинает болезненно щемить сердце.

Наша долгожданная встреча сейчас была мало похожа на привычное приветствие друг друга. Что-то было не так, но я не могла понять, что именно. И из самых глубин моей души начала подниматься неконтролируемая паника – как тогда в детстве, когда я была бессильна перед обстоятельствами. Когда я ничего не могла сделать, чтобы исправить событие, предначертанное мне судьбой... Так и сейчас – мне казалось, что между мной и Костей что-то изменилось. И дело было не в том, что мы впервые видели друг друга после того, как он признался мне в любви. И вовсе не в моём недавнем поцелуе с Ромой.

Это было что-то другое. То, что Захаров боялся произнести вслух. А я… очень боялась услышать.

– Я думал этого никогда не случится, - наконец говорит Костя.

– Я тоже, - усмехаюсь я. – Захаров, ты же знаешь, что я ненавижу опоздания…

Пытаюсь обратиться к своему привычному, спасительному сарказму. Быть может, если добавить немного иронии и юмора во всё происходящее, то удастся хоть немного разбавить эту гнетущую атмосферу, которая пробирала меня до мурашек.

– Знаю, Лерусь, - тяжело вздыхает Захаров. – Я и правда опоздал. Очень сильно опоздал, Лер. И дело ведь не в этих нескольких днях…

– Что? Ты о чём?

– Я опоздал на несколько лет, Лер. Надо было раньше во всём разобраться и поставить точку.

Сердце начинает отчаянно, гулко стучать в груди, а под конец его фразы падает куда-то в пропасть.

– Захаров, мог бы просто сказать по телефону, что остаёшься с женой на новогодние праздники, - медленно говорю я, стараясь вложить в свой голос максимум холода и язвительности. – И что ты решил закончить наше общение. Не понимаю, к чему было приезжать и разводить все эти сантименты…

Не хочу на него смотреть! Потому что у меня сейчас ни черта не получается изображать великое спокойствие и невозмутимость! Резко отвожу взгляд в сторону, пытаюсь вырваться из его объятий, но Костя не отпускает. Привлекает меня к себе, обжигая висок своим горячим дыханием.

– Лер, вот скажи мне, это что и есть основа стратегического планирования? Предполагать наихудший вариант из всех возможных? – Захаров пытается сохранить серьёзный тон, но я всё равно слышу, как в его голосе пробиваются привычные нотки юмора.
– Я вот ни слова тебе не сказал, что остаюсь с женой…

– Тогда я ничего не понимаю! – кричу я, вновь оборачиваясь к нему. Чувствую, что начинаю закипать от всех этих загадок и таинственных многоточий.

– Нужно было раньше завершать эту эпопею с браком, чтобы не доводить до того, что произошло… - усмехается Костя. И снова этот пронзительный взгляд, в котором я считываю и отголоски чувства вины и какой-то бараньей упёртости. Удивительная смесь! Но чёрт возьми, передо мной же стоял Захаров, а с ним было возможно всё. Даже самые безумные и нереальные сочетания.
– У каждого выбора есть свои последствия. И я готов нести всю ответственность, Лер. А ещё я готов искать решения. Я знаю от чего отказываюсь, знаю, как это всё будет выглядеть в глазах окружающих. Но мне плевать. Я уже устал прятаться от себя и жить по накатанной. Каждый день притворяться и делать то, что я должен, а не то, что хочу на самом деле.

– Кость…

– Я просто хочу, чтобы ты была рядом. По-настоящему, Лер, а не как все эти годы. Я верю, что мы сможем начать всё с чистого листа. И я уверен, что мы можем быть счастливы. Я знаю, что смогу сделать тебя счастливой, Лер. Я справлюсь со всем, если ты будешь рядом, если… если я и правда тебе нужен…

На последней фразе Захарова подводит голос. Коротко откашлявшись, он находит мои ладони и крепко обхватывает уже вконец заледеневшие пальцы. Хмурится, замечая, как сильно я замёрзла, а потом быстро, без лишних слов стягивает с себя перчатки.

Пытаюсь переварить услышанное и молча наблюдаю, как он надевает на меня сначала одну, потом другую перчатку.

– Я не говорю о любви, Лер. Я ведь знаю, что… в общем, я тебя знаю… Хотя я уверен, что за эти годы в твоём сердце всё-таки нашлось для меня местечко. Пускай даже небольшое. Но я готов подождать, Лерусь. Повторюсь, главное – чтобы ты была рядом. Если я тебе нужен, Лер, то я смогу всё… Начну всё с нуля. Да если надо будет, горы сверну, слышишь? Лер, просто будь со мной. О большем я не прошу тебя, правда.