Чтение онлайн

Так вот чем Себастьян занимался последние полгода, будучи лучшим старшим братом в мире. Моё уважение к нему выросло.

— Что значит, ты послала его ко мне?

Она заправляет прядь волос за ухо.

— Когда ты упомянула, что получила первое письмо с угрозами, я сказала Себастьяну. Я знала, что он защитит тебя. — Она оглядывается вокруг, глядя на дверной проем ресторана. — Я удивлена, что его здесь нет. Он твой охранник, верно?

Я киваю.

— Да, но я не сказала ему, что встану так рано, чтобы встретиться с тобой, так как знала, что мы останемся здесь, в отеле. Так ты обсуждала меня со своим братом? — Весь этот разговор немного сбивает меня с толку. В нескольких наших беседах мы с Миной никогда не говорили о Себастьяне. Это было неписаное правило, которому мы обе следовали.

Она кусает круассан, а потом вытирает крошки с пальцев:

— Я не говорила о наших разговорах с Себастьяном, потому что была так погружена в собственные страдания. Но основываясь на реакции Себа на то письмо, что ты написала, я знала, что он хотел бы знать, в безопасности ли ты.

Поднимая кофейную чашку, я нахмуриваю лоб.

— Какое письмо?

— То, что ты оставила с часами много лет назад. — Потягивая кофе, она кивает. — Как только я сказала ему, что написано в остальной части письма, я могу сказать, что ты что-то да значишь для него.

Тот факт, что Мина думает, что я что-то значу для Себастьяна, заставляет мой желудок трепетать, даже если это ее собственное восприятие. Моргая в замешательстве, я говорю:

— Я не понимаю. Почему ты сказала ему то, что было в моем письме?

Мина несколько раз переворачивает вилку на скатерти, явно нервничая.

— Я собираюсь сказать тебе кое-что, правда Себастьян убьёт меня за разоблачение, но я думаю, что это важно.

— Конечно, — говорю я быстро, отчаянно нуждаясь в более глубоком понимании этого загадочного мужчины.

— Когда Себастьян получил травму во время взрыва, его цвет глаз был не единственным, что изменилось. Он дальтоник, Талия. Единственные цвета, которые он сейчас видит, это черно-белый и более яркий конец красного спектра, — ее взгляд скользит по моим волосам, и губы причудливо кривятся. — Должно быть, ему нравится смотреть на тебя. В любом случае, часть письма была написана…

— Зелёным, — говорю я тихим голосом, вспоминая, что добавила эту часть другой ручкой, как только у чёрной закончились чернила. Она кивает.

— Что сделало его невидимым для него.

Это означает, что он не знал, что часы значат для меня, когда прокомментировал, что дать мне их было глупой ошибкой.

— Почему он не рассказал мне о своём зрении?

Мина фыркает.

— Гордость моего брата так же сильна, как и его честь. Он ничего не сказал, потому что не хотел, чтобы ты считала его слабым. Чтобы все вокруг считали его таким. Я единственная в нашей семье, кто знает правду о том, почему он ушёл из флота, и он сказал мне только из-за твоего письма.

Это то, что Себастьян имел в виду, когда говорил «быть цельным»? Потому что он потерял гораздо больше, чем цветовое зрение? Потеря его военной карьеры должна была быть разрушительной. Она права. Это то, что он никогда не раскроет. Не добровольно.

— Зачем ты мне это говоришь?

Она наклоняет голову и держит мой взгляд:

— Потому что я думаю, что ты тоже заботишься о нем, поэтому должна знать демонов, с которыми он имеет дело каждый день. Можешь ли ты представить себе как тяжело не просто начать все сначала, но и в то же время быть лишённым всех цветов твоей жизни? Вот ты принимаешь красоту вокруг себя как должное, а на следующий день она просто исчезает? С тех пор, как Себастьян вернулся, он все больше уходит в себя. Последние несколько месяцев, когда он не помогал мне, он сосредоточился исключительно на работе. Если кто и может заставить его вернуться к жизни, так это ты.

Ее откровение о крайнем дальтонизме Себастьяна помогает мне понять его отношение к нам немного лучше. Он действительно думает, что он как-то слабее? И он думает, что я восприму его дальтонизм как недостаток? Это то и заставляет меня восхищаться им больше.

— Себастьян много значит для меня, Мина, но он должен хотеть большего для себя. Это все, что я могу сделать.

Она кивает и улыбается.

— Я знаю, но я все еще верю. Еще одна причина, почему я выбрала тебя крестной матерью Джози. Как и мой брат, ты держишь своё слово. Я знаю, что если со мной что-то случится, Джози будут любить и защищать. Имя Блейков может быть связано с деньгами, но я знаю по опыту, что богатство не может купить лояльность, не без обязательств. — Она поджимает губы на секунду, прежде чем продолжить: — для Джози я хочу чистосердечной преданности. Как было у Амелии, — остановившись, она обхватывает меня за руку и сжимает. — Я не просто хочу, чтобы ты сказала «да», чтобы быть крестной Джози, Талия. Я прошу тебя стать частью нашей жизни. Я так наслаждаюсь нашими беседами и хочу встречаться с тобой лично за ужином или просто выпить, но я знаю, что у тебя сумасшедший график. Теперь, когда твои дедлайны позади, я хотела бы заняться чем-то весёлым, например, посмотреть что-то девчачье, насладиться длинным обедом или провести девичник. Я действительно хочу быть друзьями.

Ее слова душат меня, и я моргаю, чтобы скрыть, насколько. Кроме Кэс, моя тётя — единственный человек в моей жизни. Целуя мягкие локоны на макушке головы Джози, я провожу большим пальцем по крошечной ручонке ребёнка, хватающей мой палец, и улыбаюсь ее маме.

— Мне бы это очень понравилось. И спасибо, что сохранила память об Амелии. Ты понятия не имеешь, как много это для меня значит.

Мина улыбается.

—Твоё расписание позволит тебе прийти на крестины завтра? Это не требуется, но если ты сможешь, я хотела бы, чтобы ты пришла. Это будет в четыре часа.

Я киваю.

— У меня есть несколько автограф-сессий, но потом я свободна. Я бы ни за что это не пропустила.

Лицо Мины сияет улыбкой, когда она поднимает едва съеденный круассан:

— Мне нужно многое сделать, чтобы подготовиться к завтрашнему дню. Я напишу тебе адрес церкви сегодня.

Кивая ей на кофе с круассаном, я улыбаюсь.

— Лучше заправиться. Тебе будет нужна энергия.

*****

Я как раз заканчиваю свой круассан, когда Себастьян заходит в ресторан в своём деловом костюме, его кроваво-красный галстук заставляет меня улыбаться внутри, несмотря на раздражённый взгляд на его лице.

— Почему ты не отвечала на мои сообщения?

— Я так понимаю, ты не получил мою записку? — говорю я спокойным тоном, вытаскивая телефон из сумочки и включая его. Я выключила его после того, как получила сообщение от Джареда, сообщающее мне, что у него ранняя утренняя встреча, о которой он не знал, и он догонит меня позже. Мой завтрак с Миной был слишком важен, чтобы прерываться.

— Какую записку? — говорит Себастьян, все еще возвышаясь над моим столом.

— Ту, которую я написала и оставила на столе для тебя... — я замолкаю, когда понимаю, что ручка, которую я выхватила из сумочки, была синей. Вот дерьмо. Я отвечаю: — Мне очень жаль. Я выключила телефон во время встречи за завтраком. Я была уверена, что ты увидишь мою записку, сообщающую тебе, что я здесь, мистер «Отмычка».

Он хмурится, явно раздражённый.

— Это не так. Не выключай телефон снова.

Я киваю и вздыхаю, чувствуя себя плохо, что непреднамеренно заставила его волноваться. Теперь, когда я знаю об ограничениях его зрения, буду думать лучше.

— Поскольку до автограф-сессии еще пару часов, ты отвезёшь меня на рынок? У меня до сих пор не было возможности увидеть рождественские украшения.

— Нет, — он качает головой, его губы сжаты в твёрдую линию.

— Считай это плата за уничтожение моего браслета.