Чтение онлайн

Себастьян хватает меня за руку, прежде чем я смогу войти в комнату.

—Осторожно. У нас всего несколько минут. Брайс говорит, что пары все еще сильные.

Его предупреждение звучит приглушённо из-за маски, когда он вручает мне перчатки, как только Брайс подходит к нам сзади.

—Если бы пара гостей не подняла свои огнетушители с нижнего этажа, чтобы помочь разбрызгивателям потушить огонь, пламя пробралось бы в холл до того, как сюда прибыли пожарные машины.

Я таращусь на сгоревшую дверь и обгоревшие стены прямо в моей комнате, и хотя мое сердце безумно колотится, я делаю глубокий вдох и киваю, чтобы Себастьян знал, что я спокойна. Брайс идёт за нами.

—По словам пожарных, они нашли что-то, что пахнет бензином, прямо под дверью. Они сказали, что кто-то подсунул под неё пропитанный листок бумаги или что-то еще, а потом зажег. Это определённо был поджог. О том, что разбрызгиватели не смогли потушить, так как вода скатывается с бензина, к счастью, позаботились огнетушители.

Я знаю, что глава Службы безопасности пытается казаться оптимистом, но я просто хочу,чтобы он заткнулся, потому что все в комнате покрыто белой, мокрой слизью. Я подхожу к столу и ищу папку обслуживания номеров, мои глаза щиплет от остатков дыма, все еще висящего в воздухе.

Его нет там, где я его оставила.

Когда я начинаю наклоняться, Себастьян хватает меня за руку, чтобы остановить, сочувствие в его глазах, но я в бешенстве.

—Я должна его найти.

Я скидываю его руку и встаю на четвереньки. Слизь впитывается в мои джинсы, когда я смотрю под кровать, поднимая мокрые одеяла и подушки. Когда я вижу, как Брайс и Себастьян двигают стол, я встаю и заглядываю за него. Ничего.

Наконец, я нахожу кожаный портфель в нескольких футах от стола. Он лежит на полу рядом со стулом. Рисунок размазан водой, а отпечаток ботинка пожарного полностью разорвал бумагу пополам.

Я поднимаю обе половинки, а затем позволяю им упасть на пол мокрой кучей.

От непролитых слез у меня еще сильнее щиплет глаза, и я смотрю на Себастьяна.

—Я готова переехать в другой отель.

Я почти не разговариваю с Себастьяном по дороге в отель. Думаю, он знает, что я чувствую себя плохо, даже если не знает почему. В то время как горячая вода из душа льется на меня, я плачу о последней потере Амелии, злюсь на себя за то, что так боялась вернуться в свое прошлое до сих пор. Если бы я забрала рисунок раньше, он был бы в безопасности, а не в искореженном беспорядке на полу сгоревшего гостиничного номера. Как только выключаю душ, я замираю, когда слышу голос другого мужчины прямо за дверью ванной.

—Вот ваши чемоданы.

Я расслабляюсь, когда Себастьян отвечает:

—Спасибо, что принёс их, Коннелли. Я в долгу перед тобой.

—Все в порядке? —спрашивает парень.

Я удивлена беспокойством в его голосе, но еще больше тем, как знакомо звучит его голос. Где я слышала его раньше? Я не знаю никого по имени Коннелли.

—Да, будет, —отвечает Себастьян, и дверь захлопывается.

Себастьян этого не знает. Хотела бы я чувствовать его уверенность. Я не тороплюсь сушить волосы, затем прижимаю ухо к двери, чтобы понять, слышу ли я, как он ходит по моей комнате.

Когда тишина приветствует меня, я выхожу в полотенце, благодарная Себастьяну за его переезд в свою комнату и, по-видимому, он говорит по телефону. Я быстро хватаю из чемодана шорты для сна и футболку и одеваюсь в ванной. Как только выключаю свет, я смотрю на дверь, которую Себастьян оставил открытой. Душ работает в его комнате, давая мне идеальный шанс закрыть дверь, чтобы он не услышал.

Я волнуюсь, мои зубы глубоко впиваются в нижнюю губу. Мне не нравится идея спать спиной к открытой двери, но я понимаю, что Себастьян, вероятно, просто хочет, чтобы я чувствовала себя в безопасности, поэтому я оставляю дверь в покое перед тем, как лечь в постель.

Вода перестаёт литься, затем через несколько минут дверь ванной открывается, и он выключает свет. Моя комната темнеет на секунду, прежде чем мои глаза привыкают к свежему трехдюймовому снежному одеялу,отражающему внешний свет в мою комнату. Он все еще снаружи. Снег прекратился, пока мы просматривали мою старую комнату. Амелия любила снег. Я помню восторг от ее смеха, когда она высовывала язык,раскидывала руки и кружилась, пытаясь поймать как можно больше снежинок. Внезапное воспоминание об Амелии так неожиданно, тихие слезы текут по переносице, скатываясь на подушку.

Я замираю, когда кровать прогибается, и Себастьян скользит под одеяло.

—Что ты делаешь? —шепчу я и быстро смахиваю слезы.

—Я ни за что не оставлю тебя сегодня одну, —говорит он, ударяя подушку, прежде чем успокоиться. —С тем же успехом можно согласиться, что у тебя есть сосед по комнате на вечер.

Его простое желание просто быть здесь для меня так сладко, мои эмоции полностью овладевают мой.Я обхватываю себя за плечи и начинаю тихо плакать в подушку.

Я вскрикиваю, когда сильная рука Себастьяна обнимает меня за талию. Прижав мою спину к своему твёрдому телу, он обвивает мои ноги.

—Расскажи мне о рисунке. Почему это так много значит для тебя?

Искренность в его голосе, в сочетании с приятным запахом мужского мыла и согретой душем кожи расслабляют меня. Я смахиваю последние слезы и растворяюсь в его объятиях. Он единственный, кто действительно знает, что случилось с Амелией, так что я могу рассказать ему о рисунке.

Положив щеку на подушку, я делаю глубокий вдох.

—Это часть поручения, которое я выполняла на днях. Я пошла в свой старый многоквартирный дом и забрала картинку. Мы с Амелией нарисовали ее вместе. Она была так взволнована, узнав, что наши имена имеют одинаковые буквы. Я назвала его «две Лии», так как это были наши имена в двух сердцах. Она умерла в ту же ночь. Я просто не могла оставить рисунок, но когда я вышла из квартиры, пошел дождь. Я не хотела, чтобы он испортился, поэтому спрятала для сохранности. — Я печально выдыхаю. —Как иронично, что вода, в конце концов, уничтожила его. Как будто я никогда не должна была хранить ее память.

—Виноват тот больной ублюдок, который поджег твою комнату.— Рука Себастьяна напрягается вокруг меня. —Я так рад, что перевез тебя.

Я прикрываю его руку, лежащую на талии, своей.

—Я тоже.

Себастьян разводит пальцы и переплетает их с моими, складывая наши руки вместе.

—Расскажи мне остальное. — Когда я не отвечаю, он говорит:—Ты выглядела такой опустошённой. Расскажи мне, Талия.

Я сглатываю и киваю.

—Я теряю воспоминания об Амелии из своей памяти. Я больше не могу точно представить, как выглядело ее лицо, —мой голос срывается, когда я заканчиваю. — Этот рисунок был единственным, что у меня осталось от нее, Себастьян, единственным приятным воспоминанием. Больше никто не выжил после пожара.

—Раньше ты не упоминала о пожаре, —тихо говорит он.

Часть меня хочет исповедаться во всех своих грехах. Я зажмуриваюсь и закрываю глаза. Я не могу рассказать ему все. Я просто...не могу, но я могу рассказать ему о пожаре.

—Когда я вернулась в свою квартиру после того, как ты меня высадил, в здании произошёл взрыв, уничтоживший наш дом. Позже нам сказали, что это была утечка газа.

Он нежно целует меня в затылок:

—Мне жаль.

—Мне тоже,—шепчу я. Несколько мгновений тишины заполняют пространство. Это правильно, лежать здесь в тишине с ним.