Чтение онлайн

А вот мой последний совет – ВЫСЫПАЙТЕСЬ! Как утомленная мать младенца, у которого на сон, видимо, аллергия, я могу авторитетно заявить, что полноценный ночной сон – это восхитительно. Если вам подвернулась возможность спокойно отоспаться, то ее нельзя упускать. Сон лечит ваше тело, разум и душу. Я очень соскучилась по сну!

Спустя почти год после того, как мой отец уничтожил мои мечты о плавании в школьной команде, он вновь попытался склонить меня к похудению, пусть и более тактично, чем в прошлый раз. Незадолго до этого он снова женился, связав себя узами брака с женщиной по имени Лиза. Лиза была лет на пять моложе моего папы, любила Скуби-Ду, замороженные коктейли из кока-колы и Оззи Осборна. Она хорошо влияла на папу и очень мне нравилась. Она всегда была со мной по-матерински заботлива, водила меня по магазинам в торговом центре или в кино. Когда она примкнула к «Weight Watchers», [30] папа предложил оплатить мне участие в их программе. Они покупали мне замороженные наборы еды, получившие одобрение «Weight Watchers», и, что стало для меня настоящей неожиданностью, искренне поддерживали меня.

Будучи подростком с 16-м размером одежды, я правда хотела избавиться от лишнего веса. Я всюду слышала, что толстым быть плохо, и размышляла о том, стану ли я популярнее или счастливее, если похудею.

Я просидела на диете «Weight Watchers» пару недель, но без особого энтузиазма. Мне не нравилось есть и не получать от этого удовольствие. Удовольствие от пищи складывается в том числе из возможности выбрать себе еду по настроению и вдоволь насладиться ее вкусом. Мне не нравилось считать, обмерять и взвешивать свою еду каждый раз, когда я хочу поесть. Я чувствовала себя загнанной в рамки, и мне от этого было некомфортно. Я, правда, ценила то, что отец и его девушка старались мне помочь, но мне было неинтересно считать все, что я ем.

Когда я слышу о знаменитостях, отказавшихся от употребления углеводов, и о том, как их личные помощники заранее звонят в рестораны, чтобы заказать для своего руководителя низкокалорийную пищу, я испытываю к ним жалость. Да, они обладают теми самыми «идеальными» телами, которые идеально выглядят в купальнике, но задумайтесь: смогли бы вы так жить?

Хотя я стремилась сбросить вес, от невозможности есть то, что хочется, мне было ужасно тоскливо. Тогда я еще не ступила на путь любви к себе и принятия своего тела таким, какое оно есть, но это была моя первая и последняя попытка сесть на радикальную диету.

В то лето мне показалось, что мои отношения с отцом улучшились. Без сомнения, тут не обошлось без положительного влияния Лизы.

– Меня прислали на эту землю, чтобы было кому терпеть твоего папу, – говорила она, качая головой. – Никто другой не захотел этим заниматься.

Когда папа был в хорошем настроении, с ним было весело. Он обожал распевать песни Bee Gees пронзительным фальцетом в общественных местах, пытаясь нас смутить, или смешно оттопыривать ногу во время броска в боулинге.

– Так я становлюсь еще более метким, – подмигивал он мне.

Но в конце концов он все равно срывался и все тут же шло наперекосяк.

Когда он терял голову, он мог быть жестоким и крайне подлым. Во время очередной серьезной ссоры он заявил, что у меня есть сестра-ровесник, живущая в Алабаме. Я сочла это очередной байкой, придуманной им, чтобы меня обидеть, но потом мама подтвердила его слова. Она сказала, что неоднократно слышала сплетни о том, кто-то ждал ребенка от отца, когда она вынашивала меня.

В то лето, когда папа объявил, что повезет нас с Тадом в Диснейуорлд, мы чуть не обосрались от восторга. Пусть я уже была подростком, я по-прежнему обожала диснеевские мультфильмы, особенно «Русалочку» и «Красавицу и Чудовище». Поездка в Диснейуорлд для меня была исполнением мечты. В течение нескольких недель я не могла думать ни о чем, кроме предстоящей поездки. Я смогу своими глазами увидеть Замок Золушки в Волшебном Королевстве и сфотографируюсь со всеми диснеевскими персонажами!

Рассвет только начал заниматься, когда мы загрузились в машину, чтобы преодолеть долгий путь из Алабамы до города Орландо во Флориде. К тому моменту, как мы после восьми часов в дороге завернули на парковку нашего недорогого отеля, все уже были нервными и усталыми. Когда папа и Тад вылезли из машины, я еще ковырялась на заднем сиденье, собирая разбросанные мною книжки, куклы Барби, конфеты и прочие сокровища.

«Встретимся в номере», – сказал папа, вытаскивая наши чемоданы из багажника. Он отдал мне ключи и велел запереть дверь машины, когда я буду уходить.

Закончив заталкивать свои вещи в рюкзак, я выпрыгнула из машины и побежала вверх по лестнице к нашему номеру.

«Интересно, а в окно номера будет видно Замок Золушки?» – размышляла я на бегу.

Когда я зашла в номер, то увидела, что папа стоит у окна и гневно смотрит вниз, на парковку.

– Райанн! – закричал он. – Ты не заперла машину. – Он молниеносно метнулся ко мне и ударил меня по лицу. – Ты что, хочешь, чтобы нас обокрали? – заорал он.

Потом он снял ремень и начал хлестать меня по рукам и ногам. Я пыталась отойти от него, но он не отступал. Всхлипывая, я убежала в ванную и заперла дверь. Я сползла спиной по стене, поджала колени к груди и сидела там, дрожа с ног до головы. Он и раньше бил меня, но еще никогда – с таким ожесточением.

Где-то через полчаса я выглянула обратно в комнату и с облегчением заметила, что лицо моего отца стало куда спокойнее.

– Извини, – буркнул он. – Но не стоило оставлять машину открытой.

Несмотря на то что он явно раскаивался за свое поведение, он все равно вел себя так, как будто я его спровоцировала.

Каждый раз, когда отец замахивался на меня, у меня внутри что-то умирало. Я чувствовала себя расстроенной и подавленной, я становилась тревожной. Я никогда не рассказывала маме о том, что произошло в этой поездке. Я не хотела ее расстраивать или усугублять ситуацию.

Я понимаю, что быть родителем сложно. Никто не умеет доводить до белого каления так, как это умеют родные дети, и даже самым стойким из нас иногда трудно сдержаться. Но взрослый человек должен понимать, что делает. Год назад история повторилась – я велела старшему сыну остаться в машине, а он решил пойти за нами в магазин и оставил открытой заведенную машину, в которой на сиденье лежал мой кошелек. Да, я тогда изрядно разозлилась на него, но мне и в голову не пришло его побить.

Когда Боуи просыпается и кричит несколько раз за ночь, я чувствую себя физически больной от изнеможения и доля родителя кажется мне такой неблагодарной, что слегка напоминает пытки. Я нередко оказываюсь на грани нервного срыва, мне хочется плакать, рыдать, кричать и вопрошать, взывая ко всем ключевым божествам – Богу, Будде и Бейонсе, – чем я заслужила такую нервотрепку. Но причинить своему ребенку физическую боль? Я никогда так не поступлю.