Чтение онлайн

А Вася отсмеялась, извинилась, попыталась было объяснить совпадение со своими дневными измышлениями, но снова впала в бесконтрольный ржач и попросила больше про Амстердам не рассказывать.

Громов окончательно растерялся. Реакции новоявленной знакомой на любые слова были совсем уж сумасбродными. Окей, спишем на стресс после драки. Все-таки интересно, почему она так на все реагирует? Пожалуй, стоит это выяснить... в процессе дальнейшей работы.

А где-то совсем в другом районе звякнул модный телефон Валерия Золотова. Вечер поздний, конечно, но работа в шоу-бизнесе не знает режима.

Пришло смс от Громова: "Старик, ты ошибся. Девочка будет с нами".

Валерий не стал отвечать. Он привык доверять легендарной интуиции напарника. Видимо, были причины для подобных решений. И каким-то внутренним чутьем понял - Винсент инициировал свою новенькую. Ну что ж, его право. Он обычно не ошибается в своем выборе.

"Пару слов расскажу о Братстве креста и дубины, а также их бессменном предводителе по имени Пахан Димыч. Личность сия примечательна, интересна и своеобразна. Заслуживает симпатяга отдельного слова.

"Братство" еще на заре вампирской эпопеи было по всем правилам и буквам закона зарегистрировано как религиозная организация, выплачивало полагающиеся налоги и вело отчетность.

Сам Димыч, в миру Дмитрий Степанович Коваленко, не гнушался приходить в государственные службы, наряженным в цивилизованный костюм-тройку и лаковые штиблеты. И немного простоватый провинциальный парень приобретал оттенок столичного лоска. Правда, характерный говорок ему вытравить так и не удалось. Но на эту тему Пахан сильно не напрягался.

Он был воспитанником и чутким последователем старшего брата, прошедшего весь огонь и ярость девяностых.

Димыч вынес из сложного периода две простые истины: первая - добрым словом и пистолетом можно добиться гораздо большего, нежели просто добрым словом. А вторая - что к пистолету доброе слово все-таки прилагалось.

Увлечение мистикой и религией началось у Димы под конец первого кризиса. Тогда он познакомился с местным "батьком" - святым отцом Иоанном. Тот лихо рассекал на мотоцикле по городу между внушительными проповедями, отпускал грехи браткам и ругался с мэром насчет передачи церковной земли под застройку супермаркета.

Батек был уважаем и любим в городе, его удивительное прямодушие вкупе с нетривиальными взглядами на жизнь импонировали и новым русским, резко приобретшим благосостояние вместе с благоподобием, и быковатым братишкам, которые пытались усердно копировать своих хозяев.

И совсем еще зеленый Димыч частенько захаживал после школы к священнику-оригиналу. Ему нравилось слушать интереснейшие и живописные рассказы о том, как гоняли чертей в вытрезвителе, как купали в проруби натуральную ведьму, как всем миром отпевали грешную душу отморозка Вшивого.

Димыч был настолько увлечен и потрясен, что даже хотел поступать в семинарию. Но сам батек его отговорил. Дескать, разочаруешься, прежде чем курс окончишь. Ищи себе менее тривиальное употребление.

Димыч был для любой стандартной профессии слишком оригинальной и деятельной натурой. И карьера его могла сложиться из нехитрого набора мистических происшествий в вытрезвителе и редких паранормалий между бесчисленными обеднями и причастиями. Со скуки бы помер. Батек Иоанн это прекрасно понимал. Потому посоветовал юному деятелю катить в Первопрестольную, там размах действий побольше. На прощание дал дельный совет, как совместить два в одном - служение Всевышнему на благо человечества и примитивный заработок на жизнь мирскую.

И Димыч начал действовать согласно плану. Арендовал небольшое пустующее помещение на территории завода. К помещению прилегала гигантская территория некогда склада древесины, а теперь просто зона гигантского пустыря, поросшая травой.

Димыч вкалывал грузчиком на том же заводе, учился заочно на философском факультете, и после работы приходил на пустырь. Полол, чистил, ремонтировал и обихаживал свое детище. Носился между налоговой и пенсионным фондом. Печатал, сканировал и заполнял уйму бумажек. Обивал кабинеты.

И через год стал совершенно законным главой молодежной общественной организации "Братство Креста и Дубины".

Кто и под каким грибом сидючи, вообще придумал это название - история умалчивает. Однако, всем несогласным или желающим раскритиковать али инако охулить нейминг, доходчиво расписывали вологодскими кружевами физиономию и другие подходящие части тела, после чего демократическая гласность понятливо затыкалась.

На базе организации оборудовалась тренировочная база со всеми удобствами, тренажерным залом, татами и тиром. Все богатства залу выделила местная администрация. Пахан Димыч никому особо не рассказывал, что чиновничью подпись под нужными документами получил благодаря тому, что отучил малолетнюю дочь высокого начальника от травокурения, переходящего в баловство коксом. Был у него особый дар убеждения.

В новосозданную базу стали стекаться окрестные парни, желавшие не задорого потягать железо, помутузиться вволю на коврах и даже пострелять из пневматики по баночкам. Денежка, какая-никакая.

И там же Димыч начал подбирать себе команду людей, способных осознать и понять его великую идею - ловить, вразумлять, наставлять на путь истинный и всячески искоренять непотребное человечеству зло от лукавого.

К таковому относились: наркоманы и малолетние пьяницы, насильники и просто шантрапа из разряда недобитых гопстоперов.

Братство Креста и Дубины занималось на досуге разными изощренными способами извлечения дури и погани из молодых голов. Причем, в самом прямом смысле. Братки регулярно наведывались на "мероприятия", где вволю орудовали драгдилеры, и последних выносили оттуда со следами популярно-разъяснительной работы на лице и не только.

Заодно доставалось и всем "приобщившимся к бесовской заразе", но полегче, нежели торгашам.

Подрастающее поколение отучали от бездумного употребления травки и чего похлеще. И, хотя суровы были порой эти самые братские методы, правоохранительные органы благодарно закрывали глаза на крестовые походы. А порой втихомолку сливали адресочки, пароли и явки провинившихся, злостных и нераскрытых. Потому что официальными средствами "эту камарилью за яйца не возьмешь и серпом не замахнешься".

Неофициальные методы воздействия имели большой успех и в случае возникновения жалоб спускались на тормозах "за недостаточностью". Зато количество наркопритонов и продаваемой в ночных клубах дряни сократилось до удовлетворительного минимума. А порой случалось, что воспитательную работу заказывали (негласно, конечно же, и по очень секретному сарафанному радио) родители благополучных золотых детишек.

Старательно зашибавшие звонкую монету предки были щедры на карманные деньги для своих чад, но крайне скупы на внимание. И очень поздно соображали, что великовозрастный отпрыск плотно сидит на игле, а медицина бессильна против "психологической зависимости".