Чтение онлайн

А кое-кто воспринял ситуацию приезда немцев диаметрально противоположно - раз уж деволюция в зале была официально объявлена, то можно и не сдерживать вызванных кризисом сознания негативных эманаций. Поэтому стоявший возле лестницы здоровенный бугай с рожей, не обремененной поэтическим духом, широко размахнулся и сердечно двинул по роже первого попавшегося человека, коим оказался один из представителей вышеупомянутого бомонда. Флегматичная охрана клуба, стоявшая в метре от событий, на вопиющий факт не отреагировала вообще никак, поэтому детинушка вошел во вкус и повторил "подвиг", воспользовавшись серьезной разницей в весовой категории между собой и достаточно изящным оппонентом. Очухаться служителей порядка заставил только отчаянный визг какой-то барышни и ощутимый тычок локтем в бок - куда ж ты смотришь, зараза пиджачная?

Дальнейших событий Шмиер не видел, ему потом уже доложили. Что агрессивно настроенного персонажа лениво выдворили из зала и сдали на руки прибывшей охране правопорядка. Представителя бомонда отправили в импровизированный лазарет. Еще одного "пострадавшего морально" бережно передали в нежные объятья "скорой помощи" - у особо чувствительного фаната случился натуральный эпилептический припадок. (Вот после такого и говорят об ужасающем влиянии металл-музыки...). Впрочем, это была еще не finite la comedia...

Василиса пришла в себя уже к финалу, когда зазвучало искрометное барабанное соло Маркуса. Несокрушимые палочки piaste плевались щепками и на глазах у изумленной публики превращались в состояние мочалки от нещадной силы и драйва, с которыми драммер атаковал свой инструмент. Пластики гудели, вибрировали и стонали, грозя прорваться черными дырами в чреве барабанов. Шмиер стоял поодаль, возле самой гримерки, и только немногочисленные энергеты в зале могли наблюдать, как он щедро сливает своему коллеге гигантскую лавину эмоций, полученных от зрителей. Такого драйва даже двухметровому бугаю не переварить.

В зале, казалось, раскалились стены и встал дыбом каменный пол.

И вот он, последний аккорд, выброшенные в толпу расхристанные палочки, поклон и невероятная, застывшая в стеклянном воздухе тишина.

Идеальный финал концерта чуть не омрачил тот факт, что в связи с рядом некондиционных происшествий администрация поспешила перекрыть выход из клуба - во избежание, так сказать. Народ тоскливо перетаптывался возле оцепленного коридора и ожидал возможности выйти на свежий воздух. Василиса поэтому тоже не спешила спускаться с вип-балкона, где хотя бы было чем дышать.

Однако, сами музыканты решили разрешить ситуацию достойным способом - проявившись в районе сценической лестницы. Заскучавшая было публика побежала брать автографы, обниматься, ручкаться и фоткаться - настроение оживилось и обрело второе дыхание. Инцидент тем временем тоже исчерпали и выход открыли, так что в итоге все закончилось полюбовно и на приятной ноте.

Через полчаса можно было спокойно спускаться в зал и идти вместе с немцами в гримерку - для продолжения банкета.

Только в России в двухместный гостиничный номер умудряется вместиться полсотни человек, при этом атмосфера продолжает быть дружеской, а компания теплеет в логическом соответствии с повышением "внутреннего градуса".

Скромные немцы заботливо теснились, наливали, общались с русскими коллегами и гостями, шутили, осваивали национальное блюдо под названием "хлеб с майонезом" вместо ужина и не думали даже выказывать признаки усталости после концерта.

Шмиер окончательно задолбался натыкаться глазами на перекошенную спину Васи и слушать тихие вопли при каждой попытке повернуться. Поэтому поймал ее за шкирку и несколькими профессиональными движениями вставил на место поврежденный позвонок, заслужив искреннюю благодарность и восхищение публики многогранностью своих талантов. Одна из присутствующих прекрасных дам, видимо, тоже весьма увлеченная спортивной медициной, тут же проявила желание получить персональный урок массажа и скрылась вместе с герром Шмиером где-то в районе соседнего номера. Гости, немного заскучавшие без заводилы и балагура, да и уставшие к пяти утра, тоже понемногу разбредались кто куда.

Вася, которая только вошла во вкус бешеного ритма вечера, откровенно заскучала. Единственным ее развлечением был полупьяный осветитель Ганс, который ни слова не понимал по-русски, но очень благосклонно выслушивал васины монологи, разбавляя их регулярно очередной стопкой. Очень уж пришлась ему по вкусу легендарная русская водка.

За продолжение распития он был готов пожертвовать ушами, тем более, все равно не понимал.

Вася тем временем продолжала разливаться, пока никто не одергивал:

– Всем вокруг кажется, что я просто пожизненно источаю какой-то бешеный драйв, кучу эмоций, бесконечно фонтанирую идеями и просто не могу быть расстроенной, обиженной и растерянной. Что перед моим устрашающим взглядом падают враги штабелями, а под напором бюста рушатся любые стены. Что ж, это я умею, создавать должное впечатление. Подавать себя так, чтобы никто не заподозрил, насколько бывает противно и до безобразия обидно понимать, что ничего другого я тупо не умею.

– Вмаджем!
– предложил Ганс.

– Да, красотуля, вмажем. Закуси, а то окосеешь.

– Данкешон!

Ганс с сомнением посмотрел на неведомо откуда взятый соленый огурчик, но покорно закусил. Василиса продолжила гамлетовский монолог:

– "Все девочки как девочки, а ты...." - эта фраза преследует меня с самого детства, с тех пор, когда матушка обнаружила, что я не умею и не могу с достоинством носить красивые платья с бантиками, что прекрасно осознают неправильные черты лица, которыми меня наградила природа. И что, конечно, есть девчонки страшнее и приземленнее, чем я, но им удается с помощью какой-то толики макияжа и практично подобранных шмоток выглядеть милашками. А я, как ни старайся, миленькой никогда не буду. Я умею производить впечатление, но не умею нравиться. Громов шарахается от меня, как от чумы - и это притом, что он сам вампир, причем, хищный вампир, даже ему не хватает сил и желания справляться со мной. Матушка мне не просто так посоветовала носить очки - это единственный способ скрыть мой убийственный взгляд, от которого на самом деле пугаются даже самые прожженные умники.

От этого, черт возьми, не легче. Потому что в этом вся проблема - мужчины есть мужчины, они по своей природе охотники, они носители своей мужской силы, которую должны проявлять. А когда рядом с ними такое воплощение вселенского разрушения, на которое управу найти - все равно что тормознуть пинком разъяренного носорога - то они начинают чувствовать неправильность происходящего и подсознательный, подпороговый ужас, от которого мечтают убежать подальше. Если, конечно, не относятся к извращенной касте клинических мазохистов, которым как раз и подавай грозную госпожу в латексе.