Чтение онлайн

Но дни превращались в месяцы, а она с упорством муравья выстраивала свою новую жизнь по кирпичику. Пока Лазарев давал ей время на раздумья, Катя вымела остатки воспоминаний о нем из сердца и завела новые отношения.

«Сергей Воробьев, владелец сети клиник детской нейрохирургии. Не сильно разбираюсь во всем этом. Неважно. Она все равно вернется ко мне».

Лазарев рассказал об этом внезапно. Поддался порыву, показал целое досье. Он узнал о нем все: где живет, с кем спит, сколько у него пациентов и какого цвета волосы у санитарки ночной смены.

Достал даже информацию о его погибшей жене.

«Жаль, Лен, что детей у них не было. Тогда все стало бы проще. Голодные до денег наследнички сыграли бы мне на руку».

От воспоминаний ежусь и, подхватив емкость, наполняю водой кофемашину. Тогда во взгляде Лазарева промелькнула искра безумия, отчего мурашки табуном помчались в кругосветное путешествие. Как при просмотре фильмов ужасов.

Лазарев заметил. Мою реакцию. Рассмеялся и очень быстро сменил тему. Но я уверена, что в кошмарах увижу этот одержимый блеск, застывший ледяной коркой на его аквамариновых радужках.

Трясу головой и тянусь за кофе, только пакет с зернами стоит пустой. Разочарованно вздыхаю. Скоро здесь не останется ничего привычного. Понимание сего факта доставляет дискомфорт.

Помню, как радовались родители, когда выбрали этот дом. А теперь все исчезает.

Разочарованно плюхаюсь за барную стойку и щелкаю чайник.

— Кофе нет? — бурчит Шершнев, оказавшись на пороге.

В одних брюках и без рубашки, растрепанный и потирающий глаза, он совсем не выглядит грозно. Наоборот. От его вида становится спокойнее.

Пожимаю плечами и тянусь за чашкой, которая на полке над моей головой. Шершнев сонно потягивается и разминает плечи с красными следами от моих ногтей и зубов. Поджав губы, делаю вид, будто меня занимает материал, из которого сделан сервиз.

Более неловкой ситуации на всем белом свете не сыщешь.

— Как твое моральное состояние? — Шершнев поворачивается ко мне спиной и распахивает шкафчики. — Где у тебя чай?

— Третий слева, — равнодушно бросаю, а взгляд намертво припечатывается к обтянутым кожей мышцам на его спине. — Или справа.

Шершнев хорош собой. Есть ли криминал в том, что я получаю эстетическое наслаждение от его вида? Он же мой будущий муж. И сейчас с любопытством разглядывает полки и крутится на кухне, словно красуется.

Раздражает.

— Прекрати копошиться, — недовольно скриплю ногтем по столешнице. — Еще бы в трусах выперся. Бесишь.

— Потерпишь, — усмехается Шершнев и тянется выше. — А сказала, что кофе нет.

Оборачивается с видом победителя, зажав непочатую пачку. Недовольно шикаю и обреченно смотрю на вскипевший чайник.

— А я чай хочу.

— Ну и пей свой чай.

Довольно насвистывая, Шершнев заправляет кофемашину, не обращая на меня никакого внимания. Скриплю зубами, заливаю кипятком несчастную чашку и бью ложкой по краям.

Что за человек? С ним же невозможно разговаривать.

В полной тишине пьем каждый свой напиток.

— Расскажешь, где мама? — отодвинув в сторону ненавистное пойло, сверлю взглядом витающего в облаках Шершнева. — Дома ее до сих пор нет.

Пожимает плечами, затем выныривает из собственных мыслей.

— Банк попросил ее освободить дом для просмотра новым хозяевам, — кидает равнодушно и осушает чашку. — Зря от кофе отказалась. Вкусный.

Хмурюсь и недоверчиво смотрю на Шершнева. Хоть бы бровью повел. Но нет. Стоит себе спокойно. А до меня, наконец, доходит смысл сказанных слов.

Возмущение горячей волной бьет фонтаном по венам. Сжимаю кулаки и подскакиваю с места.

— Ты выкупил дом?! — кричу в невозмутимое лицо.

— На него нашелся покупатель, — отставляет чашку в сторону. — Времени ждать твоего решения не осталось.

Глава 31

Трясет от того, как он спокойно говорит о покупке дома.

В груди клокочет обжигающая ярость. Разлетается по всему телу. Жалит пальцы.

Так и хочется вцепиться в невозмутимое лицо.

— Почему ты такой? — выдаю со стоном, прижав ладони к щекам. — Что с тобой не так, Шершнев?

— Со мной? — бровь удивленно летит вверх. — Лен, ты себя слышишь?

Массирую пальцами веки, глажу виски.

Хочу убежать. Подальше от всей его холодности.

Он никогда не поймет, как я себя чувствую.

Это бесполезно.

Трясу головой и разворачиваюсь на пятках.

— Я понимаю.

Его голос, приглушенный и какой-то далекий, парализует. Заставляет замереть и обратиться в слух. Это настолько неожиданно, что вводит в ступор.

— Ты думаешь, что тебя загнали в угол, — выдает Шершнев и тяжело опускается на высокий стул.

Немое приглашение к диалогу я, к собственному удивлению, принимаю не колеблясь ни секунды. Моя злость куда-то испаряется в момент, когда я усаживаюсь напротив.

Уступает место осторожности и лучу надежды.

Если он поймет и не будет давить — то все выйдет гораздо проще.

Шершнев складывает на столе руки и сцепляет их в замок.

— Ты — мой руководитель, — поджав губы, глажу столешницу. — Теперь мы вместе работаем, — усмехаюсь и поправляю складки халата на коленях. — Мы живем вместе. Стоило приехать в больницу к отцу — оказалось, что и там — ты. Да, я чувствую себя загнанной. Я пришла к тебе сама, да, но…

—… Потому что у тебя не было выбора.

Останавливаюсь и глубоко втягиваю воздух. В носу першит, в горле оседает горечь сказанных слов.

— А теперь еще и дом, — смаргиваю мутный туман перед глазами и нервно облизываю губы. — Слушая, я тоже понимаю. Я не дура. Ты купил этот дом не для того, чтобы окончательно запереть меня. Тебе это просто не нужно.

— Но? — иголки зрачков внутри изумрудных радужек буравят меня насквозь.

— Но куда бы я не повернулась, Олег, — везде только ты. А я так не умею, понимаешь? Не чувствую себя в безопасности.