Чтение онлайн

Шершев сыграет. В этом я уверена.

От одной мысли об этом сердце бьется чаще, а по коже пробегают мурашки. Волшебный голос, волшебная музыка и все это — только для одной меня. Как давно этого не было.

На сегодня я разрешаю себе забыть о чувстве вины. Игнорирую возросшую тревогу и нехорошее предчувствие.

Шершнев сказал — не работать. Вот я и не собираюсь.

Пусть сегодняшний вечер будет волшебным, а с остальным мы разберемся.

Потому что глупо отрицать.

Между нами что-то происходит.

Чтобы не говорил Шершнев, его действия диктовали обратное. Взгляды, случайные прикосновения, наполненные электрическими разрядами.

Мне это не приснилось.

Я, как минимум, ему нравлюсь. Да и он не совсем соответствует образу монстра, созданному в моей голове.

А значит у нас есть шансы.

И сегодня я планирую сдвинуться с мертвой точки под названием «без чувств».

На приготовления у меня всего пара часов.

Распахнув дверцу холодильника, внимательно изучаю содержимое. Последнее время мы едим вне дома, поэтому пустота полок не удивляет. Открыв приложение доставки на телефоне, накидываю короткий список продуктов для легкого ужина на двоих.

Уж пасту с креветками в сливочном соусе я точно осилю приготовить.

В баре не без труда откапываю бутылку шампанского. Количество алкоголя на минуту вводит меня в ступор.

Никогда не видела Шершнева пьяным дома.

Да и когда ему пить, если он работает круглосуточно?

И все же нехороший червячок где-то буравит подкорку мозга.

Нужно это обсудить.

Напевая себе под нос, мчусь в ванную.

На волнах вдохновения решаю даже не укладывать волосы — оставляю висеть мокрые пряди, лишь хорошенько пройдясь по ним полотенцем. Сегодня не хочу никакого пафоса. Легкий мейк, потертые веками джинсы и белые носочки с полюбившимися мне тапочками. Загвоздка выходит только с верхом.

Чтобы я не примерила, это или слишком открыто, или слишком нарядно. Или слишком… слишком. Добрый час я трачу на то, чтобы с перерывами на готовку, перебрать весь свой гардероб. Пока мой взгляд не падает на футболку Шершнева, что я вытянула из стирки для того, чтобы встретить курьера.

Глава 35

Не долго думая, я выбираю такую же, белую, среди тщательно выглаженных и довольно любуюсь собой. Она достигает мне середины бедра и гораздо сексуальнее смотрится на голом теле, но мне нужно не это.

Я словно хочу вернуться в то время, где еще не обидела Шершнева.

Хоть паста с креветки в это никак и не вписывались, как и квартира вместо обшарпанной комнаты Олега в общежитии или доисторической студии звукозаписи. Зато все остальное было вполне в точку.

Набравшись смелости, я залезаю в гардероб Олега и после тщательных поисков, выуживаю черную потрепанную футболку с какими-то странными символами и такие же джинсы. Я готова поклясться, что они сохранились с тех самых времен.

И от этого окончательные сомнения развеиваются.

Он наденет.

— Значит, переехать в мою спальню? — говорю я и задумчиво зависаю в коридоре. — А почему бы и нет!

Устроить ужин прямо на полу уже не кажется мне авантюрой. Добыть свечи не составляет труда — у меня свои из запасов. Довольная результатом своих трудов я потираю руки.

Как по мне, так все вышло очень уютно. Не хватает лишь гитары, но ее, хоть я и отыскала висящей на кронштейне в комнате Олега, в руки я взять не решилась.

Это слишком личное.

Гораздо более важное и интимное, чем нижнее белье.

Даже при одном взгляде на нее мне стало не по себе. Настолько, что я даже подумала все отменить. Но вовремя вышла из комнаты.

Из размышлений меня вытаскивает настойчивая вибрация телефона.

От имени Лазарева на экране желчь поднимается в горле.

Решившись, я таки подношу смартфон к уху.

— Ну что, красавица, — словно я не игнорировала его звонки последний месяц,весело выдает Женя. — Танцуй.

Желудок моментально сжимается, а перед глазами пляшут цветные пятна. Я опираюсь ладонью на косяк и с силой жмурюсь.

— Жень, тут такое дело, — проглотив горькую слюну, жмусь спиной к косяку.

— Слава яйцам! — восторженно вскрикивает Лазарев, а внутри все холодеет. — Ты поняла, что Олежа — любовь всей твоей жизни, и вы пошли плодиться и размножаться?

Он говорит это весело, но как-то странно. В его голосе слышно облегчение, но при этом проскальзывает нечто, напоминающее его отца. Жуткое. Липкое. От чего хочется забиться куда-нибудь подальше в угол.

«Ты поняла»

— Я думаю, что мы можем найти общий язык…

— Ты его любишь?

Смысл вопроса сбивает меня с ног.

За прошедший месяц мы толком и не разговаривали. О какой любви может идти речь? Разве что-то изменилось?

Сердце замирает, испарина покрывает лоб.

Да, мне приятно с ним находится. И в юности было так. Тогда между нами стояли мои взгляды на жизнь. Сейчас…

Судорожно втягиваю носом воздух.

Меня всегда к нему тянуло и тянет до сих пор.

Голова раскалывается. Трясу ей, выбиваю бессвязный поток.

Шершнев все еще Шершнев. Человек с горой тайн, деньгами вместо сердца и холодным расчетом.

А мне нужно совсем другое.

Вспотевшая ладонь липнет к разогревшемуся до максимума телефону.

— Я, — во рту окончательно пересыхает, а язык липнет к небу. — Нет, не в этом дело. Мне кажется, что мы сможем выстроить партнерские отношения. Любовь же — это не главное.

— Лена, — внезапно резко рубит Лазарев, а я замираю. — Он был и всегда будет моим другом. Если ты не можешь ответить на простой вопрос — тогда оставь его в покое. У меня есть то, что без ущерба для него, тебя освободит.