Чтение онлайн

— Хорошо, сэр, — сказала она.

— Рад слышать. Чем я могу тебе помочь? Тебе нужно пиво, не так ли? Что ж, налей, ты знаешь, где оно.

— Спасибо, сэр.

Она подошла к бочонку. Отец наклонился над пилой, металл пел под напильником, когда он проводил им по зубцам.

— Тим, ты пойдешь в школу в этом семестре? — спросила Бетси.

— Да, — ответил я и посмотрел на нее. — Мы начали заниматься в прошлом месяце.

И тут я увидел, что она утвердительно кивнула мне: Сэм вернулся.

Я был так взволнован, что с трудом удержался от крика. Мне было немного не по себе, но в то же время я чувствовал себя счастливым. Когда пришло время обеда, я с трудом заставил себя есть, чтобы никто ничего не заподозрил. Пару раз я чуть было все не выболтал. Знаете, как это бывает, когда очень сильно в чем-то заинтересован, то забываешь, что делаешь или даже где находишься. Я так много думал о том, как выбрать момент, чтобы пойти к Тому Воррапу и наконец-то увидеть Сэма, что начинал забывать о необходимости соблюдать секретность. Один раз я даже громко сказал самому себе: «Интересно, стрелял ли в кого-нибудь Сэм», а в другой раз: «Может быть, надо принести ему что-нибудь поесть». Но тут же спохватывался.

Главной задачей было найти оправдание своему исчезновению на долгое время. В дни учебы было проще, я бы просто сказал учителю, что мне надо пойти домой и помочь в таверне, и пошел бы к Воррапу. Но я не хотел ждать до понедельника, рассудив, что к тому времени, возможно, Сэм уже уйдет.

После обеда отец послал меня в лес за дровами. Немного потеплело, но день был облачный, и тонкий слой снега еще лежал на земле. Я начал рубить деревья, думая, как бы улизнуть к Воррапу. Я решил, что сейчас делать этого не стоит: через какое-то время отец заметит, что звуки ударов прекратились, и решит посмотреть, что я делаю. Я размахивал топором и пытался что-нибудь придумать.

Вдруг послышался топот лошадей. Я распрямился и прислушался. Ясно, что лошадей было много и бежали они очень быстро. Звук доносился с юга. Я не сводил глаз с поворота дороги — они должны были пройти точно мимо меня. Поначалу я различал только тяжелый грохочущий звук копыт, затем стал слышать голоса мужчин и звон сбруи. Наконец они появились на повороте дороги. Это был отряд приблизительно из двадцати человек, и даже издалека я мог разглядеть, что некоторые из них в голубой униформе. Это были повстанцы из Континентальной армии [20] — солдаты во главе с офицером. Из-за деревьев я наблюдал, как они приближаются. У большинства из них за спинами на ремнях висели такие же ружья, как наше. Думаю, они принадлежали к фэрфилдскому ополчению. Всадники скакали, смешивая дорожный снег с грязью. Я продолжал стоять в тени деревьев, и они не обратили на меня никакого внимания. Когда повстанцы пронеслись мимо, я помчался стрелой к дороге и посмотрел им вслед. Они остановились у таверны. Офицер и трое мужчин спешились, а остальные ускакали.

Я был напуган, но во мне пробудилось любопытство. Я подумал, что офицер зашел в таверну, чтобы выпить кружку пива. Я никогда раньше не видел так много настоящих солдат, и мне было интересно посмотреть, что они из себя представляли. Впрочем, я не был уверен, что это безопасно. Что они сделают, если узнают, что отец против войны? Но все же я не хотел упускать такой шанс. Я сократил дорогу, пробежав через лес и заснеженные поля, и подошел к дому с тыльной стороны. Я решил, что проберусь к кухонной двери и сначала послушаю, что происходит. Было опасно бежать с топором, я мог упасть и пораниться, но топор придавал мне ощущение безопасности. Я добежал до коровника, проскользнул на скотный двор. Сюда доносился топот лошадей перед таверной и звон сбруи.

В таверне кто-то закричал. Я бросился через скотный двор и проскользнул на кухню. Дверь в пивную была закрыта, но там, где она крепилась петлями к стене, оставалась щель. Внутри снова закричали. Я на цыпочках подошел к двери и приложил глаз к щели.

Мама стояла около камина. Перед ней стоял мужчина и винтовкой преграждал ей дорогу. Два других солдата держали отца, скрутив ему руки за спиной так, что он не мог двигаться. Офицер стоял перед ним со шпагой. «Мы знаем, что у тебя есть оружие, Микер. Где оно?!» — кричал он. Он выставил перед собой шпагу так, будто собирался вонзить ее в отца. Я решил бежать за помощью, но тут же сообразил, что помощи ждать неоткуда.

— У меня больше нет ружья! — закричал отец. — Мой сын Сэмюэль украл его, чтобы поиграть в солдатика.

Офицер засмеялся:

— Ну, хватит, я не собираюсь верить этим россказням. Вы все здесь тори. Нам нужно твое ружье. — Он направил шпагу в живот отца.

— Мне все равно верите вы или нет, — ответил отец. — Что вы собираетесь сделать, проткнуть меня и оставить мою жену и ребенка на произвол судьбы?

— Да, если ты не отдашь оружие. — Он взмахнул шпагой. — Мы знаем, что оно у тебя есть. Мы знаем обо всех ружьях в Реддинге. Не все хотят быть псами короля.

Отец сплюнул.

— Повсюду предатели! — закричал он.

— Следи за своим языком, или я его вырежу!

Зря отец кричал на офицера повстанцев. Лучше бы ему было молчать. Но так же, как и Сэм, отец терпеть не мог, когда ему указывали, как вести себя. «Отец, — прошептал я про себя, — пожалуйста, не спорь».

Отец все-таки взял себя в руки и спокойно сказал:

— Я говорю вам правду. Мой сын сбежал, чтобы присоединиться к вашей армии, и забрал мое ружье. У нас здесь нет оружия… разве что ножи для разделки мяса.

Офицер бросил взгляд на отца и сказал:

— Я тебе не верю.

Затем он поднял шпагу и плашмя ударил ею отца по лицу. Мама пронзительно закричала, отец выкрикнул проклятья; тонкая струйка крови побежала по его щеке. Я понял, что надо делать, — выбрался из кухни, пробежал через скотный двор и понесся через пастбище к дому полковника Рида. Только один человек знал, где отцовское ружье, и этот человек находился у Тома Воррапа.

Я был напуган. Война наконец добралась до Реддинга, и это было ужасно. Поскольку у Реддинга была репутация города тори, повстанцы решили его разоружить. Отчасти потому, что им самим было нужно оружие, отчасти для того, чтобы быть уверенными, что тори из Реддинга не сделают с солдатами Континентальной армии то, что шестью месяцами раньше минитмены сделали с британцами в Конкорде и Лексингтоне. Я понимал, что повстанцы не шутят и могут убить отца.

Я бежал, перелезая через каменные и железные ограждения, разделяющие пастбища. Мое лицо горело. Я не позволял себе остановиться и передохнуть — перед моими глазами стоял офицер повстанцев, размахивающий шпагой перед лицом отца. Воздух с хрипом вырывался у меня из горла, а ноги настолько ослабли, что несколько раз я чуть было не упал.

Но перед хижиной Тома Воррапа я остановился. Тонкий дымок, едва различимый на фоне серого неба, вился из трубы. Вход загораживало висевшее одеяло. Я его отодвинул и заглянул внутрь. Огонь в очаге, сложенном из камней, почти догорел, но было еще достаточно светло, и я разглядел, что в хижине нет никого, кроме Сэма. Он спал на животе, на постели Тома Воррапа, укрытый оленьей шкурой. Я слышал его легкое дыхание и видел, как вздымается и опускается его спина. Я подумал, что, наверное, он сильно устал. Впрочем, он всегда спал крепко, и я знал, что его очень трудно разбудить — даже если начать трясти.

Я вошел в хижину и опустился на колени у кровати. Мне стало жалко будить Сэма, но делать было нечего. Я положил руку на постель и неожиданно понял, что дотронулся до чего-то необычного, — под одеялом, на краю кровати, лежало что-то тяжелое и длинное. Это было ружье, во сне Сэм сжимал его ствол. Я подумал, что у Сэма вошло в привычку спать с «Браун Бесс», чтобы никто его не украл.

Моя рука заскользила по стволу, пока я не нащупал приклад, схватил его и осторожно потянул. Сэм захрапел во сне и мотнул головой, как будто пытался отогнать от лица муху, но не проснулся. Я снова потянул ружье. Он что-то забормотал.