Чтение онлайн

Мы строили планы. Мечтали. Пока… пока я не узнала, что наша любовь принесла свои плоды.

С тестом на беременность я как ошалелая мчалась к нему домой. Хотела сделать сюрприз. Но наткнулась на закрытую дверь. Телефон его не отвечал. Я два часа провела под дверью. Пока не вернулась… нет, не он… а соседка по тамбуру.

— Нет его. Уехал.

— Как? — почему-то в тот момент ее слова прозвучали как выстрел. Я сразу ощутила, как в воздухе повисло тяжелое и неизбежное напряжение. Я вздоха не могла сделать от страшного предчувствия, которое буквально сдавило мои легкие. Поэтому сразу осела, подпирая спиной прохладную стену.

— Не знаю. Ключи мне всучил, чтобы я хозяйке передала. Сказал насовсем. С ним… — здесь она потупила глаза, а у меня оборвалось сердце. А с ним и надежда…

— С ним барышня была. Все жалась к нему. Лезла целоваться. При мне. Тьфу ты. Ни стыда ни совести.

Я ждала целый день. Потом неделю… месяц, два. А когда во мне зашевелилась Алька, только тогда я… сломалась.

Я жить не хотела. Лежала и смотрела в потолок. Даже не плакала. Просто дни напролет лежала, отказываясь вставать. Есть. И если бы не мама. Она тогда сделала невозможное. Вытащила меня. Спасла. Нас всех спасла. Без нее бы я не смогла доходить срок и, возможно, окончательно бы потеряла не только ребенка, но и себя.

Поэтому сейчас я вынуждена принять помощь от того, кто предал меня, растоптал мое сердце, лишь бы успеть спасти близкого и дорогого мне человека. Единственного, кто заслуживает моей благодарности и моего присутствия рядом.

До больницы мы доезжаем быстро. Как только машина Грачева тормозит возле приемного покоя, я, не прощаясь и не растрачивая время на благодарности, вылетаю из машины и бегу к дежурному пункту.

— Девушка, девушка, вы куда…

Притормаживаю, дыша как загнанная лошадь.

— У меня мама… — сообщаю сбивчиво и, не обращая внимания на медсестру, веду глазами по информационной доске, стараясь отыскать нужное мне отделение.

— Я могу посмотреть. У себя, — недовольно зудит голос и вынуждает меня повернуться к молоденькой девушке за высокой стойкой.

— Вы не понимаете… — выпаливаю. В голове полный раздрай. Кажется, я не понимаю, что она от меня хочет.

— Яковлева Евгения Петровна… год рождения не помню, — приходит на помощь Дима, увязавшийся вслед за мной.

Недовольно хмурюсь.

Зачем ему лишние телодвижения?

Я и без него справляюсь.

Наверное.

А все потому, что меня жутко выбешивает его близость. Настолько, что я теряюсь и не понимаю, что спрашивать. А когда он не раздумывая кладет свои руки на мои плечи, я и вовсе перестаю дышать.

— Есть такая, — отвечает девушка, водя пальцем по потрепанной тетради.

Я дергаюсь всем телом, сбрасывая его обжигающие ладони. И так мое состояние нельзя назвать нормальным. Я на грани и еле-еле сдерживаю слезы. Еще и он постоянно маячит перед глазами и лезет, когда его никто не просит.

— Да пусти ты…

Наконец меня отпускают. Не смотря в его сторону, облокачиваюсь на стойку и срывающимся голосом спрашиваю:

— Куда мне идти?

Дежурная медсестра мажет по мне равнодушным взглядом. Как это умеют делать только медицинские сотрудники.

— Вам туда нельзя.

— Но, — хватаюсь за уголок тетради. Тяну на себя, намереваясь подсмотреть номер палаты.

Реакция у девушки молниеносная. Она успевает захлопнуть тетрадь прямо у меня перед носом. Но даже это меня не останавливает. Я, стиснув зубы, пытаюсь ее отобрать. Мне кажется, еще чуть-чуть и я буду готова подраться с медсестрой, но она будет вынуждена дать посмотреть, куда отвезли мою маму. О своей безопасности и репутации совсем не думаю, забыв, что здесь может быть охрана. Но об этом помнит Грачев.

— Девушка.

Его мягкий голос остужает мой запал. Я, не успев набрать в легкие воздуха, чтобы вступить с нахалкой в перепалку, прикусываю свой язык.

Нельзя так, Ира. У тебя ребенок. А опека не дремлет. Тем более здесь, когда вокруг столько свидетелей.

Немного придя в себя, поворачиваю голову в его сторону.

Он на меня не смотрит. Исключительно на симпатичную медсестричку, улыбаясь ей своей фирменной улыбкой. А меня накрывает болезненное воспоминание. Я любила не только его улыбку, но и смех. Грудной, заразительный. Меня бросает то в жар, то в холод. Чертова память. Почему я не могу оставить этого мужчину в прошлом и не реагировать на него так остро.

— Давайте мы все успокоимся, — с нажимом просит меня. — А вы, — обращается к медсестре, — пригласите, пожалуйста, врача, который ведет Евгению Петровну.

Девушка безразлично пожимает плечами. Немного зависает, видимо, взвешивая все за и против. И потом вдруг кивает, вырывая из моей груди вздох облегчения.

Ну слава богу.

— Одну минутку.

Изящными пальцами деловито поднимает трубку и, стуча по кнопкам короткими, как и положено медицинскому персоналу, пальцами, набирает внутренний номер.

— Марин, да… позови Федора Ивановича вниз в покой… да, — окидывает меня недовольным взглядом… — родственники, — и снова открывает свою тетрадь, предупреждая глазами о последствиях. Убедившись, что я не собираюсь с ней воевать, медленно опускает голову и, найдя нужную фамилию, сообщает:

— Яковлева. Окей. Жду.

Все.

Мое сердце учащенно бьется.

Дышать совсем нечем. Ужасно хочется пить.

— Что-то еще?

Я потерянно мотаю головой.

— Пойдем, — мягко настаивает Дима, — тебе надо присесть.

Я молчу.

И он снова делает попытку дотронуться до меня. Его пальцы обхватывают мой локоть. А меня прошибает током. По привычке дергаюсь.

Он вздыхает и прекращает попытки давить на меня. Просто сам идет к диванчику неподалеку, присаживаясь на самый край.

Еще стою, бесцельно смотрю на стену напротив.

Мне и правда надо присесть.

Ноги дрожат. Еще чуть-чуть — и, не дай бог, свалюсь.

Медленно иду и, прикинув в уме максимальное от Грачева расстояние, сажусь на противоположный край дивана.

Мне так легче.

Меня бесконечно нервирует его присутствие. А так я могу хотя бы собраться с мыслями и решить, что мне делать дальше.

— Все будет в порядке.

Пытается поддержать меня сидящий рядом мужчина, чем еще больше злит.

— Не будет. Ты здесь… — отвечаю резко. Не выдерживаю. Да и не хочу строить из себя добродетельницу. Чтобы иллюзий не было. У него. Насчет нашего с ним общения.

А ему хоть бы хны. Только губы поджимает и не ведется на мою провокацию.

Почему он здесь? Не уехал, как я планировала или очень надеялась на это.