Чтение онлайн

Шико не мог больше ждать в тишине, дурные мысли не давали покоя, и поэтому он вышел прогуляться…

Надо надеяться, но и этого шут тоже — не мог… слишком часто она его подводила. Верил Шико давно уже только себе и никогда не думал, что в его сердце сможет вновь поселиться светлое чувство, испытанное когда-то в юности. За него он был жестоко наказан в свое время.

С тех пор как Жан-Антуан для всех стал — Шико, он искал способ, чтобы отомстить за унижение и боль… и больше — не любил. Теперь лишь отдавался страсти, утолял жажду похоти и не задумывался о том, что кто-то из-за него может страдать или любить его по-настоящему, всем сердцем, всей душой.

Шико не верил в любовь. Стал циником и задирой, добился всего сам и если о чем-то и жалел, так только о том, что не был когда-то готовым к жестокости и боли.

Катрин уже три дня не приходила в себя. Он ждал, но не надеялся…

Арвиль, паж Бюсси, подбежал к нему у выхода из Лувра.

— Господин де Шико, граф просил вам передать, — мальчишка вынул из рукава письмо и протянул шуту. Тот пробежал глазами записку и воспрянул духом. Жива! Очнулась!

— Спасибо, юноша, за добрую весть.

Вздохнув глубоко, Шико с благодарностью взглянул на небо. "А жизнь бывает — чертовски хороша!" — подумал он и поспешил к себе.

Дни тянулись неторопливо и скучно. Господин ле Одуэн скрашивал мое времяпровождение своим присутствием. Порой, читал мне книги, в основном — медицинской и исторической тематики. Но и это являлось хоть каким-то развлечением. Постепенно возвращалось здоровье. И хотя голова еще сильно кружилась, а при ходьбе испытывала небольшой дискомфорт — рана уже затянулась.

Реми разрешил делать ежедневные небольшие прогулки. В основном я ограничивалась тем, что спускалась в садик на заднем дворе и наслаждалась покоем и уединением, вдыхая аромат цветов и слушая шелест листвы над головой. Два куста белых роз и пышный клен, под которым небольшая скамья — все, что имелось в моем саду, но мне и этого было вполне достаточно, чтобы чувствовать себя счастливой.

Жизнь налаживалась.

Я подружилась с горничной. Мари оказалась милой женщиной, трудолюбивой и доброй. Мы быстро нашли с ней общий язык. Она заботливо помогала наряжаться в платья, укладывала мои волосы в пышные прически, иногда рассказывала житейские истории. Без нее мне жилось бы значительно сложнее в эти дни.

Господин де Бюсси больше не навещал меня, и даже казалось, что ему неловко видеться со мною. Я ценила его заботу и была очень признательна за все, что он делал. Граф предоставил мне личного лекаря, снабдил горничной, а сам лишь раз в день, по словам Реми, справлялся у него о моем самочувствии. Это обстоятельство все же немного огорчало. Чувствовала себя виноватой и очень хотелось побеседовать с графом, чтобы хоть как-то наладить наши с ним отношения. Но, видимо, всему свое время. Я искренне надеялась, что у нас с Бюсси еще будет возможность пообщаться и все обсудить, в том числе и по-поводу его подарка.

Дом, мне нравился. Он оказался не очень большим, но его стены, согревали меня, принимая за свою хозяйку. Такое чувство бывает в старых домах, когда словно бы они оживают и это уже не просто стены и крыша, способные оградить от ненастья, а родное существо — доброе и приветливое, куда стремишься попасть, чтобы согреться его миром и теплом. Мне было хорошо здесь, и я каждый раз мысленно благодарила Бюсси за этот щедрый и такой своевременный подарок.

Благодаря графу я ни в чем не испытывала недостатка.

Господин Шико пришел навестить своего посыльного на второй день возвращения к жизни. Когда мой внешний вид был чуть лучше, чем в нашу встречу с графом. Во всяком случае, мой лекарь утверждал с самого утра, до прихода посетителя, что выгляжу я — чудесно.

В это утро на мне был длинный теплый, расшитый узорами халат и, теперь можно было не скрываться под одеялом, как во время визита Бюсси.

Я облокачивалась на подушки и, полусидя, приветствовала господина Шико в своем доме. Он вошел, крадучись, словно кот. С порога осмотрелся и довольно хмыкнув, прошел поближе ко мне, оглядывая комнату пристальным взглядом, будто бы собирался её купить.

— Госпожа Катрин, а вы неплохо расположились! Говорят, это теперь ваш дом?

Вот не повезло, я бы и сам приобрел такой!

— Господин д'Анжлер, как же я рада вас видеть!

— И я, дорогая Катрин, признаться, очень рад видеть вас на этом свете. Что же вы так легкомысленно поступаете, заставляя сильно волноваться? И, заметьте, не только меня, — с этими словами Жан-Антуан вытащил из-за пазухи крыса.

— Роки, малыш мой! — воскликнула я, едва сдерживая слезы. Крысенок заводил носиком и бросился ко мне. — Соскучился, глупыш! Спасибо вам, сударь! Вы не забыли о моей просьбе, — благодарила я Жана, тиская крысенка, который почти не сопротивлялся, видимо, действительно, скучал по своей пропавшей хозяйке.

Мой господин сделался очень серьезным и с какой-то не то тоской, не то болью посмотрел мне в глаза:

— Как я мог её не исполнить?

Потом улыбнулся и добавил:

— А ваш малыш весьма прожорлив! Особенно ему понравились мои великолепные кожаные туфли, которыми теперь хорошо муку просеивать!

— О, ужас! — засмеялась я, — Роки, как ты мог?

— По-видимому, с удовольствием, мог! — улыбнулся Жан. — Я очень рад тому, что вы улыбаетесь. Как вы себя чувствуете, сударыня?

— По сравнению с тем днем, намного лучше, — ответила ему, не вдаваясь в подробности. Довольно тяжело ощущала себя на тот момент — постоянная тошнота, рвота и головокружение — упадок сил (как выражался Реми) — за два дня, изрядно утомили.

Он помолчал, а потом спросил:

— Вы хотели — уйти… Но, почему?

'Вот как!? Оказывается, он раскусил мой поступок, догадался, что я не просто так согласилась на эту дуэль. И от этого человека, я хотела скрыться? Да, господин Шико, я вас недооценивала. И как же вы не узнали во мне Катрин в первый же день или узнали?' — мысли пронеслись в голове и заставили сердце стучать быстрее, чем следовало бы. Жан заметил мое волнение и взял мою руку в свою ладонь, нежно поцеловал её, ожидая ответ.

— Сударь, все очень непросто. Я пока не готова к такого рода откровениям.

Могу только сказать, что очень заблуждалась…

— А сейчас?

Я пожала плечами, стараясь на него не смотреть. Как можно рассказать ему то, что хотела вернуться на несколько веков назад и не нашла лучшего способа, но и этот оказался совсем никудышным. И, к счастью, всё, так или иначе, обошлось.

— Но вы можете хоть объяснить: от чего бежите, от кого прячетесь, устраивая из своей жизни бесконечный маскарад?