Мой Бюсси
Шрифт:
— О чем же она?
— О двух петухах и одном жаворонке, — сказал мэтр достаточно громко, чтобы эта фраза дошла и до ушей собирающегося уходить господина де ля Валетта.
— Вот как? Интересно…, не расскажете ли вы её нам по дороге в Лувр? Если ваша басня придется по душе Орильи, он сможет украсить её руладой [4] .
— Отчего же не рассказать, конечно, расскажу! Как же не потешить любимого брата моего короля? Господин д'Эпернон, не хотите ли тоже послушать?
4
Рулада — ж. итал., переливы голоса в пении (словарь В.И. Даля).
— Да, пожалуй, я задержусь на пару минут. Ведь ваша басня не займет много времени, господин шут? — в присущей ему пренебрежительной манере высказался миньон, приблизившись к Шико. Тому только это и требовалось.
— Давайте отойдем подальше отсюда, господа…, —предложил шут, сворачивая в проулок.
— А чем вас не устраивает это место? — поинтересовался де ля Валетт.
— Тем, что оно слишком близко к дому моей возлюбленной.
— Как? Возлюбленной? — чуть ли не хором произнесли господа.
— Да, да… вы не ослышались. Я снова влюблен и ужасно ревнив!
— Интересно, кто же плод вашего обожания, господин дурак? — ухмыльнулся д'Эпернон, — Уж не графиня ли де Бюсси?
При этих словах Орильи и герцог Анжуйский многозначительно переглянулись.
— О, нет! Графиня слишком холодна, а мне нравятся дамы, в жилах которых течет горячая кровь, а не молоко со льдом! — воскликнул Шико, — Эльза, прекрасная девушка с синими, как небо глазами и такой нежной…кхм, впрочем, я, кажется, увлекся.
— И где же живет, ваша… синеглазая голубка?
— Там, в доме графини де Бюсси, она состоит на службе.
Герцоги облегченно выдохнули.
— Так вы были не у графини? — спросил дрожащим, видимо от волнения, голосом Жан-Луи.
— Нет. Эльза поведала мне по секрету, что у госпожи — сильное недомогание, и даже господин, который её навещает, не остался на эту ночь в доме.
— Да, что вы говорите!! Бедняжка…, —прошептал герцог Анжуйский, при этом он улыбался так, словно что-то задумал. По всей видимости, так оно и было.
— Это вы о ком сейчас, сударь? — поинтересовался у него Шико.
— Конечно, о графине! А вам удалось выяснить, что за господин навещает её?
— И, да и нет, — уклончиво ответил шут, затем с заговорщическим видом шепнул принцу, но так, что его услышали и остальные, — Моя возлюбленная видела однажды его руку, которую украшал перстень, очень похожий на тот, что носит….
— Кто?!
— Один из ваших родственников, дорогой мой принц.
— Кто же?
— Мне думается, что это герцог… де Гиз.
— Анри?! Я так и думал! Вот каналья и здесь он сумел меня обойти!
Шико усмехнулся, похоже, что шутка — удалась. Ему поверили и на какое-то время, пусть ненадолго, но все-таки эти господа пойдут по другому следу. Давая возможность влюбленным, хоть немного побыть наедине.
Как только шут выскользнул в окно, мы, напряженно всматриваясь ему вслед, встали за шторой. Когда же господа в сопровождении нашего друга покинули улицу, и она снова стала пустынной, Бюсси тоже собрался уходить.
— Луи, но может быть, все-таки дождемся рассвета?
— Нет, любовь моя, мы не можем рисковать нашим счастьем. Утром могут появиться новые соглядатаи, или шпионы, или еще кто-нибудь чрезмерно любопытный.
— Луи, я не могу больше так… я устала лгать, — я подошла к нему, дотронулась до руки. В свете луны, любимый облик был сказочно красив. Он отвлекся от завязывания плаща и тот соскользнул на пол.
— Сударыня, вы мешаете мне одеваться! — возмутился граф, поднимая плащ и вновь накидывая его на плечи, я помогла ему завязать тесьму.
— Так хочется простого человеческого счастья! — вздохнула, сдерживая слезы.
— И мне, Катрин. Потерпи немножко, я обязательно что-нибудь придумаю…, — поцеловал он меня. Успокаивая, крепко обнял, потом отстранился, заглянул в глаза. — Еще немного, сударыня, и наше счастье будет принадлежать только нам.
— Мне нужен отдых, я не вынесу очередной ссоры! — воскликнула я, надув губки, отошла к кровати. Подхватила подушку и в сердцах швырнула её в Бюсси. Он поймал мой "снаряд" на лету, затем, прицелившись, швырнул его в обратном направлении, я увернулась.
— Хорошо, пусть будет по-вашему, сударыня. Сегодня вы остаетесь дома. И чтобы никаких посетителей в мое отсутствие! — Луи поймал меня за руку и, подтянув к себе, крепко поцеловал в губы.
Он оделся и уже собирался спрыгнуть с балкона (почему-то в последнее время дверью в моем доме не часто пользовались), но я окликнула его, подбежала и крепко обняла:
— Луи! Пообещай мне, что будешь осторожен!
— Я всегда осторожен, любовь моя.
— И все же, пообещай!
— Ну, хорошо, если для тебя это так важно… обещаю, что буду еще осторожнее, чем раньше, — он улыбнулся и, шутливо чмокнув меня в щеку, спрыгнул вниз, перебежал на другую сторону улицы и, обернувшись, махнул рукой.
Казалось бы, простой жест, но отчего-то все сжалось внутри, а слезы, впервые за долгое время, пришли без приглашения. Вытирая горячие дорожки, бегущие по щекам, я спустилась в гостиную, забралась с ногами в кресло и, шмыгая носом, привлекла к себе внимание моего "зверика". Тот развалился сверху на спинке кресла и теперь смотрел на меня. Я взяла его в руки, Роки не сопротивлялся, казалось, даже с благодарностью принимал ласку.
— Один ты у меня, самый верный друг на свете! — поцеловала малыша и как-то успокоилась. Стало легче воспринимать действительность. Роки был со мной, Луи вернется вечером. Мне же абсолютно не хотелось никуда выходить за пределы стен своего дома.
Я вернулась в комнату и, плюхнувшись на кровать, тут же уснула, все тревоги разом куда-то делись, а сны оказались более чем приятными.
День прошел быстро, без томительного ожидания. Я наконец-то смогла насладиться тишиной и спокойствием, которого в моей жизни всегда так не хватало.
Вечером меня навестил господин де Шико. Не смотря на предупреждение Луи, этого гостя я не могла не принять. Шут позабавил меня рассказом об утренней беседе с герцогами. Я от души посмеялась над его шуткой. Потом, господин де Шико поинтересовался, когда обещал прийти Бюсси.