Чтение онлайн

— Неужели вас больше не интересует, что происходит с графом?

— Мне он абсолютно безразличен! Для меня больше не существует этого господина! — ответила все так же, глядя в окно.

Ле Одуэн потоптался в нерешительности, затем произнес:

— Ну, тогда, я думаю, вас не огорчит известие о… смерти графа.

— Что?! — обернулась к лекарю, не веря своим ушам. Я могла ненавидеть Бюсси, обижаться, негодовать, но желать ему смерти — никогда! — Что вы сказали?

— Умер, — вздохнул лекарь, — думаю, это отравление белладонной [3] или…

Я не дослушала, со всех ног бросилась наверх.

— Сударыня, постойте! — донесся голос Реми.

Едва переводя дыхание, влетела в комнату к мужу и замерла на пороге, боялась подойти ближе…, боялась увидеть смерть.

Стояла и смотрела на него, он, казалось, спал. Просто спал. Я сделала усилие над собой. Первый шаг, он дался мне очень нелегко. Еще недавно готова была обрушить на голову Луи небо, а теперь… Как жаль, что наша жизнь так быстротечна, я не успела… Подошла, присела на краешек кровати, дотронулась до спутанных, таких любимых волос, провела рукой по его лицу и, уткнувшись в еще теплую ладонь Луи, разрыдалась. Но слезы не могли облегчить боль от утраты.

Рука графа вдруг сжала мне запястье, и я услышала любимый голос:

— Так вам не все равно?

— Что? — подняла мокрое лицо и посмотрела на "умершего". Бюсси с тревогой и какой-то грустью рассматривал меня, он совсем не был похож на того, кто минуту назад якобы лишился жизни.

"Меня же провели вокруг пальца!" — от этой догадки вместо сострадания в душу закралось совсем другое чувство. Снова захотела его убить, причем собственноручно…

— Да вы! — я задохнулась от возмущения, — Да как вы смеете так… шутить! Вы с ума сошли?!

— Успокойтесь, Катрин! Мне показалось, что это единственный способ привлечь ко мне ваше внимание.

— Ничего себе способ! Да я чуть не умерла вместе с вами! — сказала мягче, ведь любила, не смотря ни на что, а он… Ох, как мне сейчас хотелось ударить Луи чем-нибудь потяжелее, чтобы раз и навсегда отучить супруга от 'любвеобильности' по отношению к другим барышням.

— Катрин, я люблю вас! — сколько чувства вложено в эту фразу. Жаль, что она фальшива, как и сам граф!

— Да, я видела: и меня, и королеву, и еще с десяток фрейлин…, —обиженно шмыгнула носом.

— Вас, только вас!

— Не верю! Негодяй! Псих! Ненормальный! — вырывалась из крепких объятий, но

Луи подтянул меня к себе и вот я уже на постели, под ним, и понимаю, что все мои попытки бесполезны. Выкрикнула от боли и отчаяния, — Я все видела! Вы целовались с ней!

— А теперь я поцелую вас, — произнес он вдруг осипшим голосом, подминая меня под себя.

— Нет! Я не хочу! Пусти! Ненавижу! Не буду…, —завертелась, отчаянно пытаясь сбросить Луи на пол, но он заглушил мой крик настойчивым поцелуем, а потом еще и еще. Голова закружилась от его ласк и, если кого другого я могла бы оттолкнуть, двинуть ногой в пах, вцепиться зубами в губы, треснуть вазой, то только не его. 

Граф был со мной нежен и груб одновременно, будто доказывал свое право на меня, на то, что я принадлежу только ему. Разорвал платье, на все мои возмущения — никакой реакции — лишь грубая сила вперемешку с нежными поцелуями. Наше слияние находилось на грани страсти, ненависти и любви — жгучий коктейль желания и сопротивления. Как огонь и вода, соприкасаясь, мы словно испарялись, услаждая наши тела, и вновь обретали союз, готовый вот-вот разрушиться.

Где-то прочитала, что все конфликты легко решаются через постель, сейчас пришлось испытать на себе этот метод.

Остановившись от безумного танца страсти, спустя время, обретая способность чувствовать и говорить, услышала его голос. Луи шептал мое имя, ласково дотрагивался до меня рукой.

— Катрин, неужели ты могла подумать, что я променяю настоящее чувство на прожженное ложью и притворством? Что я смогу предать нашу любовь? Катрин…

Я открыла глаза, прислонилась мокрой от слез щекой к его руке, граф лежал рядом, откинувшись на подушки, его грудь вздымалась от настоящего живого дыхания. Какое счастье, что он все-таки не умер! Но моя обида еще сидела внутри, а униженное самолюбие мешало радоваться жизни.

— Но, что я могла подумать, когда увидела своими глазами… как…

— Тсс! Молчи, послушай…, —Луи перевернулся со спины, склонился надо мной и, его черные вихры заслонили любимый взгляд, — она целовала мои сомкнутые губы, я не ответил… Веришь?

Я провела рукой по его волосам, откинула их и окунулась в омут его глаз, он говорил правду. С одной стороны — страхи и сомнения тут же отступили, и я поняла, какой дурой являлась, чуть не испортила нам жизнь своей ревностью.

Только была и другая сторона в этой непростой истории.

— Но, если это так, Луи, то вы подписали нам смертный приговор. Королеве не отказывают. Никогда.

— Ты моя королева, только ты! — с юношеским пылом воскликнул Бюсси. — К черту весь мир, если в нем не будет тебя!

Наши губы вновь слились в поцелуе. Я так хотела раствориться в любимом без остатка, стать с ним одним целым. Навсегда! Чтобы нас невозможно было ни поссорить, ни разлучить. Чтобы зависть и зло обходили стороной и даже не смели смотреть нам в след.

Лувр содрогался от тысячного или двухтысячного скандала произошедшего в течение двух неполных недель между четой де Бюсси. Придворные с любопытством прислушивались к вновь разгоревшейся ссоре будоражащей своими откровениями общество. Чего знатные сеньоры только не услышали из уст очаровательной графини и блистательного графа за столь непродолжительное время. Единственный вопрос, который волновал всех, и на него пока не имелось ответа: "Почему бы этим двоим не развестись, чтобы не мучить друг друга более?"

Даже королева-мать, строгая и подчас безжалостная не только к слугам, но и к собственным детям, не только терпела скандалы известной пары, но и приказала докладывать ей о причинах оных. Какое-никакое, а развлечение, притом, что их и правда, было не так уж и много, как в стенах, так и за пределами дворца. 

— Вы слышали? Вы слышали? Бюсси застал в постели своей жены какого-то сеньора! — вскрикивала госпожа де Латур-Тюренн, вбегая в покои королевы Маргариты.

— Интересно кто это мог быть? — пожимала та плечами в ответ на новость, услышанную из уст своей фаворитки, радуясь в душе тому, что между супругами снова назревала ссора. Бюсси не вернулся к ней, но королева была терпелива в своем ожидании. 

— С кем это графиня изменила красавчику де Амбуазу? — спрашивал как бы самого себя Генрих де Валуа, проигрывая очередную партию в шахматы своему дружку Шико.

— А я и сам был бы не прочь оказаться в объятьях дивной прелестницы! — восклицал скучающий в сторонке д'Эпернон, — Только красотка со мной слишком холодна. Знать бы, кто тот счастливец, который ходит к ней по ночам?

— Не завидуй, друг мой! Уверяю тебя, кто бы это ни был, он, верно, не жилец. Бюсси вряд ли спустит с рук обидчику. А будет жаль, мне стали нравится эти каждодневные семейные ссоры. Презабавное представление, не правда ли, Шико? Ты стал настолько скучен, друг мой, что мне приходится искать развлечения самому.