Мой бывший - зверь
Шрифт:
— Передай Оле, что она идиотка! — прорычала я неожиданно даже для себя. — Если бы не ее дурость, Игорь бы успел помочь Никите!
— Яна, ну кто же знал?..
— Пока, мама!
И я отбила звонок и швырнула аппарат на покрывало.
Только через мгновение меня догнало осознание — я только что поверила в ложь, созданную для меня здесь. Ведь ничего бы не изменилось на самом деле, даже если бы мы разминулись с Галиной. А может, обстоятельства сложились бы иначе, и она убила бы нас обоих. Или только меня…
А если бы не случилось покушения, что бы было?
Да какой смысл гадать?
Я не хотела знать.
До воя захотелось в ту жизнь, которая могла бы быть у меня с Игорем без этого странного поворота! Я бы жила с ним, мы бы работали вместе, и ничего бы плохого не произошло… Ведь так?
— Черт, — спрятала я лицо в ладонях.
Мир за пределами комнаты казался пугающим и незнакомым. Все, что у меня было от него теперь — звонок маме и периодический стук в двери. За стуком следовал чей-то визит. Осторожный, трогательно-заботливый, невесомый… Мне приносили еду, чай, кофе, спрашивали, как я себя чувствую и не нужно ли позвать врача. И это будто бы устраивало. Лишь бы не говорили больше ничего о том, что я не могу слышать.
Но так ведь не может длиться вечно.
И Игорь…
Я сказала Давиду, что не хочу… что? Не хочу его видеть? Это неправда. Я очень хотела увидеть Игоря снова. Но стоило вспомнить, что он не тот, кем я его считала, и меня будто било током.
Когда мобильный зазвонил, я опустила взгляд на экран… и схватила аппарат, принимая звонок.
— Яна! — вскричала в трубку Маша. — Яна, ты где?!
— В больнице с Игорем, — просипела… и расплакалась.
— Ян, я уже во всех побывала! В какой вы? — потребовала она сурово. — С утра курсирую…
— Маш, тебя не пустят сюда, — затараторила, всхлипывая, и с трудом вспомнила заготовленную ложь. — Тут… тут родственники Игоря. Они попросили все держать в тайне…
Я знала, что Машу будет сложно остановить, поэтому согласовала с Давидом вот такую версию. Он одобрил.
— Вот черт! — ругнулась она, тяжело дыша — шла куда-то. — Почему ты не отвечала? С тобой тоже что-то?
— Маш, Машунь, — жалко скулила ей в трубку. — Я так испугалась…
— Расскажи! Тебя задело? Ян, я видела фото машины…
— Нет-нет, я только… только в шоке… Меня устроили тут в отдельную палату и оказывают помощь. Мне было страшно, Маш. Так страшно ждать, пока кто-то приедет… Знаешь, такое состояние… Говорят что-то все вокруг, а я даже слушать не могу. Вчера проспала весь день почти. Капали меня тут чем-то…
— Ох, девочка моя… А Игорь?
— Игоря прооперировали, говорят, что он поправится.
— Какой ужас, — выдохнула она, наконец. — Но, может, я к тебе приеду, а? Ты же там совсем одна? Маму тоже не пустили?
— Нет, Маш, нет… Черт, как же я хочу с тобой увидеться!
И эта мысль вдруг будто продула плотную завесу тумана в голове. Маша хоть и осталась в прежней жизни, но вот же она — живая, говорит со мной! Я могу до нее дотянуться, могу увидеть. Мне только говорить ничего ей нельзя, ну и пусть! Я и не хочу ей ничего говорить! Мне она просто нужна рядом!
От того, как взбудоражило меня жаждой жизни, затряслись руки.
Нужно как-то выкарабкаться отсюда. Если дело только в моем психическом состоянии, то нужно приложить усилия и успокоиться. Я хочу отсюда выйти!
— Ян, ну узнаешь, а? — прервала мое громкое сосредоточенное сопение в трубке она.
Я вздохнула и решительно поднялась с кровати.
— Давай попробую узнать у врача что и как и спрошу, можно ли увидеться с тобой. Хорошо?
— Идет. И держись там, подруга! Я с тобой! Звони в любой момент, побуду на связи сколько нужно!
— Спасибо, Маш. — Я подошла к окну, заглядывая в него впервые за все время. — Я приду в себя. Все будет хорошо.
Конечно, сказать оказалось проще, чем сделать.
Когда ко мне вечером пришла врач, я встретила ее за столиком в гостиной, которая была частью моей палаты, а не забившись в спальне к изголовью кровати. Но чувствовала себя я все еще очень хрупкой.
Врач Эмма Эдуардовна располагала к себе. Ей было, наверное, около пятидесяти, и выглядела она очень хорошо: ухоженное лицо, ясные живые глаза, мягкая улыбка. Я понимала, что мне хочется доверять сейчас кому-то здесь, и я вынужденно наделяла эту женщину, возможно, несуществующими качествами. Но мне хотелось. В ней не было суеты. Она всем своим видом давала понять, что ничего особенного не произошло. Ну подумаешь увидела ты лапу с когтями! Тут и не такое видали!
Но, конечно, ничего такого она не говорила. Наоборот. Когда меня начинало трясти от паники, никаких обесценивающих уговоров — только помощь. И это успокаивало.
Врач улыбнулась мне, усаживаясь напротив.
— Как ты, Яна?
От нее приятно пахло какими-то цветочными духами, и запахи больницы почти не слышались.
— Мне очень хочется увидеться с кем-то из близких, — осторожно начала я.
— С кем? — оживилась она, будто мой интерес — хороший знак.
— У меня есть близкая подруга. Она врач. Ее зовут Мария.
— Яна, никаких препятствий к встречам нет, — улыбнулась Эмма Эдуардовна. — Единственное, человека вне системы сюда не пустят. Но вы можете встретиться недалеко от клиники, к примеру, в кафе. Их тут много.
— Правда? — задышала я чаще.
— Конечно. Для людей наш медицинский центр является многопрофильной частной больницей с множеством направлений. Не будет проблемы объяснить это подруге.
— Это здорово, — улыбнулась я искренне. — Могу… завтра?
— Можете.
— Хорошо, — закивала я.
— А об остальной ситуации думали? — склонила она голову набок, внимательно глядя на меня.
И я тревожно сжалась. Голос осип:
— А вы… тоже? Тоже оборотень?
— Нет, я обычный человек, — осторожно улыбнулась она. — У оборотней нет представительниц женского пола. Они заводят семьи с человеческими женщинами.
Я замерла, будто эти несколько слов были хищными существами и могли впиться в меня острыми зубами, если я пошевелюсь. Но ничего подобного не происходило. Эмма Эдуардовна терпеливо ждала, пока я усвою услышанное.