Чтение онлайн

В мае 1970 года Алексей прибывает в Певек и устраивается в Певекскую геологоразведовательную партию (ГРП) Чаунского района в геолого-разведочное управление 18 (ГРУ) проходчиком подземных горных выработок (шахт) по 5 разряду сетки «А» с зарплатой 400 рублей в месяц. Суть труда заключалась в работе с отбойным молотком, а именно: бурение шпуров и скважин и проходка горных выработок с применением отбойных молотков и дальнейший их взрыв. Эта партия искала и добывала золото и олово.

Ему была выделена квартира в Валькумейе, которая находилась от Певека в 45 километрах. Он не был здесь одинок и, чуть освоившись, позвонил в Отрадную с сообщением, что здесь вместе с ним работают земляки Чикильдины и Мещеряковы. «Это было сенсацией, чтобы на краю земли, в Певеке, встретился земляк из Отрадной!» – вспоминает Валентина Викторовна Чикильдина. И тут Алексей решает вызвать из Отрадной свою жену с дочерью.

Из Отрадной в Москву Валентина отправилась с землячкой, Ниной Козликиной, чья мама жила в столице. Здесь они переночевали. Это было первое посещение Москвы Валентиной и годовалой дочкой. А уже оттуда путь держали непосредственно в Певек.

30 июня 1970 года они прибывают в Певек и селятся на улице Пугачева, в соседней комнате от Валентины Чикильдиной, потому что сам Алексей находился ещё в Валькумейе. Но было обещание от партии выделить жилье непосредственно в Певеке. Ну, а пока решили перекантоваться в свободной комнате, по соседству с Чикильдиными.

Не успела молодая семья воссоединиться, как приходит печальная новость из Отрадной. Валентина вышла купить мяса, а на выходе из магазина к ней подъезжает Павел Иванович Чикильдин и передает телеграмму от Владимира Кирилловича с текстом: «Леша, приезжай! Умер отец!» Разумеется, адресат ещё этого не знал, поэтому Павел Иванович довез Валентину домой, а сам поехал на штольню к Алексею сообщить грустную новость. Это известие повергло в шок 23-х летнего сына, потому что доселе ему было неизвестно чувство потери близкого человека, а само понимание, что отец жив и с ним всё хорошо, успокаивало, даже при длительной разлуке. Слёзы Алеше не удавалось скрыть, он не хотел верить в это и решил поехать и похоронить родного отца, во что бы то ни стало.

А Кирилл Иванович по выходе на пенсию активно стал заниматься домашним хозяйством. Однажды, до отъезда младшего сына в Певек, он попросил купить ему насос для полива огорода, что Алексей и выполнил. Теперь включаешь его, и вода качается.

10 июля 1970 года Кирилл Иванович потихоньку готовился отпраздновать день рождения Алексея, 13 июля. Заранее подготавливался: накопил денег, что-что прикупил, хотел с размахом провести этот день. Уже приглашены были гости. Но утром, за 3 дня до празднования, решил полить кукурузу, для чего включил насос. В один момент вода почему-то перестала течь. «Что-то со шлангом!» – подумал Кирилл Иванович. Он решил починить, дотронулся до него правой рукой и удар током. Сила удара дергает его, и Кирилл Иванович падает сердцем прямо на мотор насоса и мгновенно умирает от полученных ожогов: в руку и грудь. Ребята, увидев всё это, побежали к жене: «Баба Варя, дедушку током убило!» Но их крик раньше услышал Павел Кириллович, который ехал к отцу на завтрак: видит пораженных детей, выходит из машины и бежит к отцовскому дому. В огороде старший сын увидел уже мертвого отца, взяв его на руки, понес к дому, где Варвара Яковлевна делала заготовки на зиму. Зрелище, когда жена увидела мертвого мужа на руках у сына, было душераздирающим. Варвара Яковлевна чуть не захлебнулась в слезах 19 . Вот так 10 июля 1970 года в пятницу, приблизительно около 10 часов утра, Емцев Кирилл Иванович трагически погибает в возрасте 62 лет. «Хотел отпраздновать день рождения сына, а в итоге собрал всех на свои поминки!» – вспоминал Емцев Алексей Кириллович.

А тем временем, узнав о смерти отца, Алексей поддался панике, и вдобавок была объявлена нелетная погода, и пассажирские самолеты не летали. К счастью, Алексей обзавелся к этому времени друзьями, в частности, подружился с командиром пограничной заставы, который на следующий день, 11 июля, посадил его на грузовой самолет до Хабаровска. Да, это был полет не на запад, а на восток, не в ту сторону, но выхода не оставалось. Там, в Хабаровске, по заверенной телеграмме о смерти ему дают билет на Москву с восьмичасовым полетом. В столице, не задерживаясь надолго, через 40 минут дает телеграмму с текстом: «Задержите похороны!» Алексей вылетает в Краснодар, но уже назначен день похорон, о чём младший сын пока не знает.

По прилете в Краснодар он добирается за 1 час на местных авиалиниях до Армавира. А там нанимает такси (ГАЗ-21) до Отрадной. Волга не могла ехать быстрее 80 км/ч, тем более дорога Армавир-Отрадная тогда была гравийной. По приезде в Отрадную Алексей на такси мчится на кладбище, рассчитывая, что успеет. Не доезжая до кладбища, по дороге он встречает знакомую, которая, растерявшись от его появления, ответила, что Кирилла Ивановича ещё не похоронили. «Успел!» – подумал с радостью про себя Алексей. Чуть успокоившись, велел таксисту ехать на улицу Южную, 111.

Вся родня уже ждала Лешу, зная о его скором появлении. «Плачу, сколько лет прошло, а до сих пор слёзы душат! С 1970 года это в душе!» – вспоминал Емцев Алексей Кириллович в августе 2019 года. Проехав мост, он вышел из машины и побежал. Мама его видит, расставляет руки с криком: «Сыночек!» Он вбегает во двор и видит пустые столы – значит, помянули. Произошла настоящая трагедия! Слёзы у него полились ручьем, не понимая ничего, Алеша стал кричать (его крик смешивался со слезами): «Где он? Где? Как вы посмели без меня похоронить!» А дело в том, что тело держать было уже нельзя, даже специально протирали спиртом, но был знойный день, и оттягивать похороны было невозможно. «Поехали на кладбище, раскопаем могилу!» – горестно кричал сын. Варвара Яковлевна подбегает, падает на колени и обнимает своего Алешу: «Сынок, не надо этого делать! Бог накажет, нельзя открывать ничего! Я прошу тебя!» Еле уговорив Алексея и приведя его в чувство, они отправились на кладбище, где Леша, плача и крича во весь голос, обнимает крест на могиле отца. Его успокаивали, после прощания остаток дня он проспал. «Кирилл, всё это тяжело вспоминать. Мне до сих пор обидно по сей день, что я так и не похоронил моего отца!» – вспоминал Емцев Алексей Кириллович летом 2019 года.

Наследства как такового не было: единственная хата по Южной, 111, где продолжила жить вдова, Варвара Яковлевна. При жизни Кирилл Иванович говорил Алеше: «Сынок, я старшему и среднему сыновьям построил дома, а тебе достанутся все мои облигации!» Но эти облигации куда-то пропали, так и не доставшись впоследствии сыну.

«Вон папа наш летит!» – сказала Валентина своей дочери в ожидании мужа, а он, побыв дома, снова прилетает в Певек на работу в подавленном психологическом состоянии, но его семья в нем нуждалась: жена и маленькая дочка, поэтому, взяв себя в руки, он продолжил жить с душевной раной об отце, с которым так и не простился.

К этому времени Валентина устроилась в местный КБО. Предприятие, конечно, уступало отрадненскому, цеха были маленькими, но тем не менее работы хватало. Шила брюки вместе с Таисией Ивановой из Москвы. В день удавалось изготовить трое брюк. В итоге заработная плата составляла 200 рублей в месяц.

Материальное положение семьи улучшается. В 1970 году 6 апреля Алексея награждают юбилейной медалью «За доблестный труд в ознаменование 100-летия со дня рождения В.И. Ленина». Так, ещё в 1971 году в Певеке семья Емцевых получает квартиру с отоплением и со всеми удобствами. Маленькую Иру удалось устроить в детский садик. Погода в Певеке была очень холодной. Зимой холод с ветром достигал 50 градусов. Ирину одевали, потом закутывали в 2 одеяла, чтобы она могла выйти на улицу. Алексей доводил дочь с женой до остановки, а дальше уже сами, а сам глава семьи отправлялся на работу, на штольню. «Тяжело было очень!» – вспоминал Емцев Алексей Кириллович. На этой работе он познакомился с людьми, которые свели его с председателем Артели «Юбилейная». В декабре 1971 года он уходит на работу в эту старательную артель в качестве электрика.

Старательская артель «Юбилейная» являлась частной собственностью 20 . В Магаданской области было разрешено образование негосударственной собственности там, где промышленная добыча золота и олова была нерентабельной, потому что государству приходилось брать в расчет добычи строительство целого города и инфраструктуры к нему для работников. Председателя артели звали Колов Николай, с которым Алексей быстро сошелся.

Постепенно Алексей, сохраняя пост электрика, стал заместителем председателя этой артели. За теплое время успевали добыть золото и олово и сдавали в Чаунскую комплексную геолого-разведывательную экспедицию (предыдущая работа Алексея), за что получали деньги. Сколько сдали – столько получили, а сумму делили между всеми пропорционально вкладу и обусловленной зарплате. Но работы проводились только в теплое время года, коего насчитывалось в Певеке 5 месяцев, поэтому в холода Алексей подрабатывал в Чаунском объединенном авиапредприятии Магаданского управления гражданской авиации дизелистом-электриком, совмещая по возможности две должности.

Северная обстановка уже стала привычной для обоих. В холод Алексей ходил в унтах, дубленке, в меховых брюках. В подобной одежде была и его жена. Фрукты являлись здесь диковинкой, особенно для жителей Кубани, привыкшим к неограниченным запасам всего этого. Поэтому ели то, чего здесь было уйма – рыбу. Для питьевой воды собирали снег, который резали пилой на кирпичики, потом кидали в бочку и растапливали.

Был и экстраординарный случай в певекской жизни 26-летнего мужчины, когда Алексей падал на самолете. Однажды председатель артели Колов Николай поручил Алексею съездить на мыс Шмидта (Чукотка) и дал ему 45 тысяч рублей (в 70-е годы сумма огромная): «Ты же бывший военный, договорись с ними о покупке арктического дизельного топлива, которое не замерзает в нашу погоду, а заплатим официально!» Алексей прилетел на ИЛ-14 за 2,5 часа из Певека. Портфель с деньгами оставил в гостинице под матрасом и пошел в ресторан (единственный в поселке), зная, что там обычно проводят время важные люди. В это же время заходят два военных, а мест им не хватило в помещении, и официант спросила разрешения у Алексея подсадить к нему гостей, на что он ответил: «Вот как раз таких можно ко мне подсадить!» Так произошло знакомство с начальником тыла, у которого был доступ ко всем материальным средствам и к топливу тоже.