Чтение онлайн

Бык продолжал атаковать корову и был полностью поглощен своим делом. И слава Богу. Похоже, он даже не замечал нашего присутствия. Но его член теперь оказался в мешочке, брат крепко его держал, и меньше чем через минуту все закончилось. Бык сполз с коровы и вдруг увидел нас. Он стоял и недоуменно смотрел на нас. Разве его можно винить? Он громко, утробно замычал и принялся бить копытами о землю.

Он собирался броситься на нас. Но брат знал, как обращаться с быками. Он подошел прямо к нему, шлепнул его по носу и сказал: «Убирайся!» Бык повернулся и неторопливо двинулся к своему стаду. Мы быстро выбежали за ворота, закрыв их за собой. Я взял резиновый мешочек, прыгнул на велосипед и понесся на Ферму. Я домчался за пятнадцать минут.

На ферме у меня уже все было приготовлено. Я вычерпал из мешочка сперму быка и смешал ее со своим шециальным раствором из молока, яичного желтка и I ницерина. Потом наполнил двести пятьдесят соломинок — по полкубика каждая. На самом деле все не так ‹ ложно, как кажется. Мои соломинки всегда стоят на металлическом штативе, я наполняю их пипеткой. Штатив с наполненными соломинками я поместил на лед па полчаса. Потом на десять минут поставил в контейнер с азотным паром. И, наконец, погрузил его в вакуумную емкость с жидким азотом. Все свои манипуляции я закончил еще до возвращения брата. Теперь у меня было достаточно спермы фризского быка, чтобы оплодотворить двести пятьдесят коров. Во всяком случае, я на это надеялся.

— У вас получилось? — спросил я.

— Еще как! — воскликнул А. Р. Уорсли. — На следующий год херевордские коровы брата отелились наполовину фризскими телятами. Я научил его, как делать гиподермальное осеменение, и оставил ему канистру с замороженными «соломинками». На данный момент, спустя три года, почти все коровы из его стада — это помесь херевордской и фризской породы. Надой молока увеличился на шестьдесят процентов, и он продал своего быка. Вот только соломинки кончаются. Он просит меня снова отправиться в опасное путешествие на ферму лорда Сомертона за спермой его быка. Если честно, я боюсь до смерти.

— Я могу поехать, — предложил я. — Вместо вас.

— Вы не знаете, что нужно делать.

— Схватить член и затолкать его в мешок, — махнул рукой я. — А вы можете ждать меня на ферме, чтобы заморозить сперму.

— Вы умеете ездить на велосипеде?

— Я поеду на машине, — сказал я. — Это в два раза быстрее.

Я недавно купил новый «Моррис-Каули», по всем параметрам превосходящий «Де Дион» 1912 года, который я приобрел в Париже. Салон шоколадно-коричневого цвета. Кожаная обшивка. Никелированные ручки и отделка красного дерева. Я им очень гордился.

— Я привезу вам сперму в мгновение ока, — заверил я его.

— Какая замечательная идея! — воскликнул он. — Вы и в самом деле согласны сделать это для меня?

— С удовольствием, — улыбнулся я.

Вскоре я попрощался с ним и вернулся в Тринити. Моя голова гудела от всего того, что рассказал мне А. Р. Уорсли, Безусловно, он сделал ошеломляющее открытие, и когда он опубликует свои исследования, то станет великим человеком. Вероятно, он даже гений.

Но не это меня волновало. Меня интересовало только одно: как лично я могу заработать на этом миллион фунтов. Пусть А. Р. Уорсли тоже богатеет, я ничего не имею против. Он это заслужил. Но в первую очередь нужно позаботиться о себе. Чем больше я думал, тем больше убеждался, что деньги плывут мне прямо в руки/ Только приносить их будут не быки и коровы.

Я лежал в постели и рассматривал эту проблему со всех сторон. Читателям моих дневников я, по-видимому, кажусь весьма легкомысленным субъектом, но спешу вас заверить, что, когда дело касается моих личных интересов, я способен сосредоточиться и мыслить разумно. К полуночи в моей голове уже вертелась и жужжала некая идея. Она привлекла меня сразу. По одной простой причине: она включала в себя две вещи, которые я считаю самыми занимательными в этой жизни, — обольщение и совокупление. Она понравилась мне еще больше, когда я понял, что для ее осуществления потребуется огромное количество обольщения и совокупления.

Я вскочил с кровати, надел халат и начал делать заметки. Я обдумывал проблемы, которые могут возникнуть, и способы их преодоления. Под утро я пришел к твердому убеждению, что мой план сработает. Просто обязан сработать.

Оставалась только одна загвоздка — убедить в этом А. Р. Уорсли.

На следующий день я разыскал Уорсли в колледже и пригласил его поужинать со мной.

— Я никогда не ем вне дома, — заявил он. — Сестра ждет меня на ужин.

— Я приглашаю вас на деловой ужин, — уговаривал я. — От него зависит все ваше будущее. Скажите ей, что это очень важно. Я собираюсь сделать вас богатым человеком.

В конце концов он согласился.

В семь часов я привел его в ресторан «Голубой кабан» на Тринити-стрит и сделал заказ на двоих: по дюжине устриц на каждого и бутылку белого «Кло Бужо» — очень редкого вина, затем ростбиф и хороший «Волней».

— Я смотрю, вы ни в чем себе не отказываете, Корнелиус, — заметил он.

— Иначе и быть не может, — ответил я. — Вы любите устриц?

— Очень.

Мы наблюдали, как повар открывает устрицы у стойки бара. Потом официант подал их к столу. Сомелье открыл бутылку «Кло Бужо», и мы приступили к трапезе.

— Вижу, вы пережевываете устриц, — сказал я.

— А что еще прикажете с ними делать?

— Глотайте их целиком. — Чушь.

— Напротив, — возразил я. — Когда ешь устриц, наибольшее удовольствие получаешь от того, как они проскальзывают в горло.

— Не могу поверить.

— Удовольствие усиливается, если подумать, что, когда ты их глотаешь, они еще живые.

— Предпочитаю не думать об этом.

— И напрасно. Если хорошенько сосредоточиться, то можно почувствовать, как живая устрица ползает у вас в животе.

Пропитанные никотином усы А. Р. Уорсли встопоршились у него под носом. Они напоминали колючего перепуганного зверька, прижавшегося к верхней губе.

— Если вы внимательно посмотрите на определенную часть устрицы, — продолжал я, — вот здесь… вы увидите, как бьется пульс. Вот. Видите? А когда вонзаешь в это место вилку… вот так… ее плоть начинает шевелиться. Она сжимается. То же самое происходит, если выжать на нее лимон. Устрицы не любят лимонный сок. И не любят, когда в них втыкают вилки. Они дрожат и пытаются спрятаться. Сейчас я ее проглочу… посмотрите, какая красавица… Так, вот она проскользнула вниз… и теперь несколько секунд нужно сидеть очень тихо, чтобы почувствовать, как она осторожно передвигается в желудке.

Маленький колючий зверек на губе А. Р. Уорсли подпрыгнул вверх, а его щеки заметно побледнели. Он медленно отодвинул тарелку с устрицами на край стола.

— Я закажу вам копченого лосося.

— Благодарю.

Я заказал лосося и переложил его устриц к себе на тарелку. Он смотрел, как я их ем, и дожидался своего лосося. Он подавленно молчал — именно этого я и добивался. Черт возьми, он был вдвое старше меня, и я лишь пытался немного размягчить его, прежде чем сформулирую ему свое предложение. Я просто должен был его обработать и постараться подчинить своей воле, чтобы он согласился с моим планом. И решил размягчить его еще немного.