Чтение онлайн

— Давай, сэр Освальд! Не останавливайся!

А потом раздался голос короля:

— Если этот храбрец не остановится, он сломает свое копье, ей-богу!

Но оно не сломалось. В конце схватки я подцепил великаншу на кончик своего верного копья и поскакал по арене, победоносно размахивая у себя над головой ее телом.

На все это, сами понимаете, ушло какое-то время. Понятия не имею, сколько, но когда я наконец очнулся, то спрыгнул с кровати и с торжествующим видом воззрился на свою распростертую жертву. Девушка лежала, задыхаясь, как загнанный олень, и я даже подумал, не причинил ли ей какого-нибудь вреда. Хотя меня это не слишком волновало.

— Ну что, мадемуазель, — спросил я, — я все еще в детском саду?

— О нет! — воскликнула она. — О нет, месье! Нет, нет, нет! Вы словно дикий свирепый зверь, вы просто великолепны! Вы пронзили меня насквозь!

Ну что ж, приятно слышать. Не говоря ни слова, я вышел из комнаты и вернулся к себе. Полный триумф! Майор был прав! Порошок действовал фантастически! И портье из Хартума не обманул! Я на пути к золотому кладу, и теперь меня ничто не остановит. С такими счастливыми мыслями я и заснул.

На следующее утро я немедля приступил к делу. Как вы помните, я специализировался в области естественных наук; следовательно, хорошо знал и физику, и химию, но особенно преуспел в химии.

Поэтому мне было известно все о процессе изготовления простой пилюли. В 1912 году, когда происходило дело, фармацевты обычно сами изготавливали большую часть лекарств и для этого использовали так называемую машинку для пилюль. С утра я отправился по магазинам и, в конце концов, в переулке на левом берегу Сены нашел лавку, торгующую подержанными фармацевтическими приборами. Там я купил превосходную машинку, которая выдавала двадцать четыре пилюли за раз. Я также приобрел высокоточные аптечные весы.

Затем я нашел аптеку, которая продала мне большое количество карбоната кальция, немного траганта и пузырек кошениля. Вернувшись домой, я расчистил стол в своей комнате и расставил приборы.

Процесс изготовления пилюль довольно прост, если вы с ним знакомы. Основу составляет карбонат кальция, нейтральный и безвредный препарат. Потом нужно добавить точное количество активного компонента — в моем случае, кантарадина. И, наконец, в качестве наполнителя — немного траганта. Наполнитель служит для цементирования всех компонентов. Я отмерил порошки так, чтобы их хватило на изготовление двадцати четырех довольно больших пилюль. Затем добавил несколько капель кошениля — это безвкусный красный краситель. Смешал все компоненты в чашке и загрузил машинку для пилюль. И тут же получил двадцать четыре красные пилюли идеальной формы и твердости. В каждой из них, если я не ошибся в расчетах, содержалось ровно столько кантарадина, сколько помещается на булавочной головке. Другими словами, каждая пилюля представляла собой мощный, мгновенно действующий афродизиак.

Но время для решительных действий еще не наступило.

Я снова отправился на улицы Парижа и нашел изготовителя коробок. У него я купил тысячу круглых картонных коробочек диаметром два с половиной сантиметра, а также вату.

Затем в типографии я заказал тысячу маленьких ярлычков со следующей надписью на английском языке:

Ярлычки точно подходили по размеру к крышкам моих картонных коробочек.

Через два дня ярлычки были готовы. Я купил тюбик клея и, вернувшись домой, наклеил их на двадцать четыре коробочки и выложил донышки белой ватой. В каждую я положил по одной красной пилюле и закрыл крышку.

Теперь я был готов.

Как вы вероятно уже давно догадались, я решил заняться коммерцией. Я собирался продавать свои Чудесные Пилюли клиентам, от которых в скором времени не будет отбоя. Я стану продавать их по одной в каждой коробочке и назначу за них непомерную цену.

А откуда возьмутся клиенты? Каким образом семнадцатилетний юноша сможет отыскать в чужом городе покупателей на свои чудо-пилюли? О, об этом я даже не беспокоился. Мне нужно было найти всего одного-единственного человека подходящего типа и дать ему попробовать одну пилюлю. Я не сомневался, что восторженный клиент немедленно примчится за второй дозой. Кроме того, он шепнет о пилюлях своим друзьям, и слух о них разнесется со скоростью лесного пожара.

Я уже знал, кто станет моей первой жертвой.

Я еще не успел вам сказать, что мой отец, Уильям Корнелиус, служил на дипломатическом поприще. В наследство он никаких денег не получил, но был искусным дипломатом и умудрялся вполне безбедно жить на жалованье. До недавнего времени он служил послом в Дании, и вскоре ему предстояло новое и более высокое назначение, а пока он занимался какой-то второстепенной работой в министерстве иностранных дел в Лондоне. Британским послом во Франции был в то время некий сэр Чарльз Мейкпис, старый друг отца, и перед моим отъездом из Лондона отец написал письмо сэру Чарльзу, с просьбой опекать меня.

Теперь я знал, что делать, и медлить не собирался. В четыре часа дня, надев лучший костюм, я отправился в британское посольство. Разумеется, я пошел не в общую приемную, а прямо в личные апартаменты посла, которые располагались в том же величественном здании, что и канцелярия, но с тыльной стороны, Дверь открыл лакей в белых бриджах и ярко-красной ливрее с золотыми пуговицами и смерил меня сердитым взглядом. У меня не было визитной карточки, но я все-таки сумел убедить его, что мои родители — близкие друзья сэра Чарльза и леди Мейкпис, и попросил передать ее светлости, что Освальд Корнелиус, эсквайр, явился засвидетельствовать свое почтение.

Меня провели в гостиную, я сел и стал ждать. Через пять минут, шурша шелками, в комнату вошла леди Мейкпис.

— Так-так! — воскликнула она, протягивая мне руки. — Значит, вы сын Уильяма! Ах, старый плут, у него всегда был хороший вкус! Мы получили его письмо и ждали вашего визита.

Она была импозантной дамой. Не молодой, конечно, но и не замшелой старухой. Я бы дал ей лет сорок. Она принадлежала к тому типу нестареющих женщин, чьи лица, словно высеченные из мрамора, не носят на себе следы возраста. А ее талию я мог бы обхватить пальцами двух рук. Она смерила меня быстрым оценивающим взглядом, и, похоже, осталась довольна тем, что увидела, потому что тотчас предложила:

— Пойдемте, сын Уильяма, выпьем чашечку чая и поболтаем.

Она за руку повела меня через вереницу просторных, роскошно обставленных комнат, пока мы наконец не оказались в маленьком уютном салоне, где стояли софа и кресла. На одной стене висела пастель Бушара, на другой — акварель Фрагонара.

— Это, — сказала она, — мой маленький кабинет. Отсюда я руковожу общественной жизнью посольства.

Я улыбнулся и уселся на софу. Лакей в смешном костюме, похожем на маскарадный, принес чай и бутерброды на серебряном подносе. Леди Мейкпис села рядом со мной и разлила чай по чашкам.