Чтение онлайн

На следующее утро у меня дико болит голова, а Чарли замучил своими разговорами о елке. На завтрак пью панадол и черный кофе, а Чарли ест хлопья с молоком. Понимаю, что дольше откладывать некуда, так что едем в местный детский центр, выбираем огромную елку, и тут я осознаю, что, если запихаю ее в машину, Чарли придется ехать на крыше. После пинков и толчков мне удается втиснуть ее, не сломав при этом верхушку, Чарли еле протискивается на заднее сиденье. Он стонет, что не может дышать, жалуется, что проглотил несколько еловых иголок, но мы все-таки приезжаем домой и вытаскиваем этот атрибут из машины. Каждый год я покупаю специальную подставку, потому что не могу найти прошлогоднюю. Решаю, что в этом году такого не будет, и принимаюсь за поиски. Обнаруживаю огромное количество самых разных вещей, найти которые потеряла всякую надежду, и как бы между прочим нахожу подставку на верхней полке в кладовке, за стопкой старых полотенец и пляжных подстилок, которые долго искала, но так и не смогла найти летом. Укрепляю елку в подставке, чуть не выколов при этом себе глаз; сама удивляюсь, но вроде бы даже ровно. Запах чудный. Чарли хлопает в ладоши и исполняет ритуальный танец. Напряжение нарастает, когда выясняется, что Чарли хочет повесить как можно больше игрушек на нижние ветки, а я хочу распределить все равномерно. Он исчезает и вновь возвращается, на этот раз с охапкой пластиковых птичек, чтобы повесить их вместе с малиновкой, которую мы купили в прошлом году. Малиновка легкая на вес, с перьями и ленточкой. Пластмассовый орел весит тонну, и вид у него такой, будто он уже готов спикировать и съесть малиновку на обед. Фламинго тоже странный, как, впрочем, и черный резиновый паук, но Чарли так нравится вся эта компания, что я разрешаю их оставить, но вешаю на них побольше мишуры, пока он не видит. Лампочки еще работают, что само по себе чудо, потому что Чарли уселся на коробку. Чарли сидит, смотрит на сверкающую елку и не может оторваться, а потом вдруг спохватывается и убегает, чтобы принести и повесить еще пластмассовых зверюшек, чтобы птичкам не было скучно.

Последние два дня перед Рождеством я провожу в непрерывном хождении по магазинам. Контора закрылась на каникулы, и мне удается благополучно пережить целую череду вечеринок в деревне, при этом не напившись сильно и не натворив никаких глупостей, если не считать того, что на одной из вечеринок я дважды представилась какой-то женщине в течение пяти минут; по ее виду я поняла, что она считает меня либо сильно пьяной, либо большой дурой. Либо то и другое одновременно. Эдна сидит утро с Чарли, и я совершаю последний решающий забег в «Маркс и Спенсер» и покупаю всего по одному, что еще осталось на полках. Не сомневаюсь, консервированные киви когда-нибудь очень даже пригодятся.

Заказ на индюшку мне пришлось делать в июне, и теперь не могу вспомнить, что именно я заказывала. Фургончик мясника приезжает после обеда, выходят двое мужчин и, пошатываясь, вносят в дом предмет, напоминающий мертвого страуса. Понятия не имею, что меня заставило заказать такого огромного индюка, не представляю, как он поместится в духовку, но после большой порции джина с тоником моя голова проясняется, и я решаю, что мама мне поможет.

Чарли торопится написать последние указания Санта-Клаусу. Он решил, что станет тайным агентом, когда вырастет, так что теперь мне каждую просьбу приходится предварять словами: «Ваша миссия, соблаговолите принять». Он хочет специальные наручные часы, которые стреляют пулями, и ручку, которая разбрызгивает отравленные чернила, но я ему говорю, что Санта-Клаус не дарит подарки, с помощью которых можно убивать людей, если, конечно, это не роликовые коньки. Мне уже до смерти надоела эта шпиономания. Вчера в магазине чуть с ума не сошла: «Ваша миссия, соблаговолите положить пучок зелени в тележку». Решительно заявляю, что теперь его миссия, соблаговоляет он ее выбрать или нет, — это лечь спать и постараться побыстрее заснуть, иначе Санта-Клаус вообще не придет. Как ненормальная начинаю упаковывать подарки, теряю ножницы, понимаю, что, скорее всего, завернула их вместе с каким-то подарком, но не могу теперь разворачивать их все, поэтому использую маникюрные ножницы, и весь процесс занимает значительно больше времени. Остается надеяться, что ножницы не окажутся в подарке для Чарли, а то он их не отдаст и начнет разрезать все подряд.

Чувствую, что как-то незаметно и быстро я опьянела, потому что после каждого завернутого подарка делала большой глоток вина. В результате едва могу идти, когда попробовала встать и разложить подарки на диване и под елкой. Еще труднее оказалось подняться наверх с рождественскими чулками для Чарли, но все-таки добралась. Проходят, кажется, считанные минуты, после того как я упала на кровать, когда врывается Чарли с криком: «Он приходил, мама, он приходил!» При этом он трубит в небольшую трубу, но я совсем не помню, что покупала ее. Больше никогда не буду покупать такую трубу, разве только в подарок детям тех родителей, которых я ненавижу. Вскоре моя кровать вся покрыта обрывками бумаги, Чарли ест шоколадные монетки и изо всех сил дует в свою трубу, и мне приходится использовать все свое дипломатическое мастерство, чтобы уговорить его полежать в кровати еще часик и поиграть маленькими подарками из чулка. Трубу прячу у себя под подушкой. Теперь я понимаю, что не нужно было покупать воздушный шарик в форме цыпленка, который сдулся просто с неприличным звуком, маленький фонарик, который светит прямо в глаз, и книжку с грубыми стихами.

Все, больше не выдерживаю, и мы встаем. Внизу Чарли находит огромную кипу подарков и впадает в неистовство, разрывая бумагу и вскрикивая от радости. Он хочет одновременно начать играть в свою новую настольную игру, строить космический корабль из нового конструктора «Лего» и смотреть новый видеофильм, отказываясь при этом есть на завтрак что-нибудь, кроме шоколада. Я начинаю чистить брюссельскую капусту, а Чарли «помогает» резать морковку, но делает это маленьким тупым ножом, так что на одну морковку уходит около десяти минут. Затем он не торопясь скармливает очистки Баз и Вуди в качестве праздничного обеда. Мы повесили мишуру на их клетку, и они смотрятся очень нарядно. Прибывает кавалерия, пока в виде мамы с папой. Папа уводит Чарли строить «Лего», а мама, перестав наконец смеяться над размерами индюшки, задумывается, как и сколько времени ее готовить. Она говорит, что после готовки ей придется дать постоять не меньше получаса, так что как раз будет место в духовке для картофеля. Меня очень привлекает идея свободного получаса, прямо сейчас, но мама тонко замечает, что пастернак не чистится сам собой, и, кстати, нельзя ли ей немного шерри.

Приезжают тетя Джоан и дядя Боб. Понятия не имею, что заставило тетю Джоан подумать, что я буду очень рада получить в подарок передник с надписью «Повара делают это, вставая», но все равно благодарю ее. Маме и папе, похоже, понравился подарок от Чарли: довольно плоское гнездо с птенцами внутри, сделанное из специальной поделочной глины, которое мы потом обжигали в духовке. Я думаю, что что-то перепутала с температурой, потому что оно несколько дней не затвердевало. Птенцы смотрятся уморительно, особенно потому, что Чарли настоял на своем и покрасил их ярко-оранжевой краской. Тетя Джоан связала для Чарли джемпер, который на шесть размеров больше, да еще с изображением почтальона Пэт[23] спереди. Чарли просто в ужасе, однако вежливо благодарит ее, но в кухне он шепотом заставляет меня торжественно поклясться, что я никогда, никогда не заставлю Чарли его надеть.

Обед все-таки готов, хотя и ко времени традиционного послеобеденного чаепития, но все дружно хвалят еду, а тетя Джоан опять начинает рассказывать свою ежегодную длинную историю о том, как однажды на Рождество должны были прийти десять человек в гости, и вдруг отключили свет. Чарли очень нравятся хлопушки, и он настаивает, чтобы все надели бумажные шляпы. Ему также нравятся все шутки. Он забирает себе все сувениры из хлопушек, и от маленькой пластмассовой машинки, которую он забирает у дяди Боба, тут же отваливаются колеса.

— Мама, эти хлопушки — сплошная обманка. Моя машинка сломалась ни с того ни с сего.

— Не расстраивайся, дорогой, лучше поешь спокойно.

— Да, но это обманка, мама! Нужно пойти в магазин и потребовать деньги назад.

— Чарли, не «обманка», а «обман».

— Нет, обманка! Джеймс всегда говорит «обманка».

Папа приходит на помощь, говоря, что обманка — подходящее слово для чего-нибудь такого, что выглядит привлекательно, но оказывается скучным, как, например, фондю. Чарли говорит, что хочет фондю, а что это такое? Пока они не пустились в кулинарные изыски, я решаю открыть бутылку шампанского, которую принес дядя Боб. Это превращается в целую церемонию, потому что все прячут головы под стол, чтобы уклониться от летящей пробки. Мне так и не удалось научиться безопасно открывать шампанское, и все это знают.

Обед продолжается. Я поджарила и очистила каштаны, чтобы порезать и положить в брюссельскую капусту. На это ушла куча времени, а потом мама сказала, что их можно купить уже нарезанными. Чарли смотрит на капусту с подозрением, а потом начинает выбирать орехи, и я говорю ему, что это некрасиво. Глупо, конечно, заводиться из-за этого, но меня заносит, а мама начинает смеяться. Папа объясняет, что я, бывало, делала то же самое с миндалем в бисквите, и просто забавно, что Чарли продолжает семейную традицию злить маму за столом. Я постепенно успокаиваюсь, но долго не могу зажечь рождественский пудинг, а потом оказывается, что я добавила так много бренди, что пламя, кажется, никогда не погаснет. Я съедаю слишком большой кусок и чувствую себя плохо, но все довольны, а Чарли попалась фунтовая монетка, и он очень обрадовался.

Наконец обед подходит к концу. Чарли пытается уговорить всех поиграть в щелчки, но мы стойко отказываемся, а потом приезжают Лизи и Мэт. На обед они ездили к родителям Мэта, не очень веселая церемония: его бабушка уже совсем слаба и никого не узнает. На этот раз она приняла Мэта за грабителя и начала бросаться в него бразильскими орехами. Очередной обмен подарками, и на этот раз Чарли получает меч длиной в десять футов, так что нам всем приходится закрывать голову руками. А еще он издает пронзительный свистящий звук. Лизи просит прощения и объясняет, что Мэт был абсолютно уверен, что Чарли придет в восторг. Мне приходится объяснить Мэту, что если он не придумает, как остановить этот шум, то он пойдет пить чай в сад, вместе с Чарли и его новым мечом. Мэт вступает в продолжительные переговоры с Чарли, а я ухожу на кухню готовить чай.

Рождественский пирог встречается овациями, потому что мы с Чарли украшали его сами. Я до сих пор уверена, что мои олени очень милые. Чарли настаивает на том, чтобы зажечь свечи, чтобы было похоже на настоящий праздник. Звонит Лейла и желает нам счастливого Рождества; Летучий Голландец улетел домой в Амстердам, так что она проводит праздник с друзьями в замке в Шотландии. Она говорит, что это звучит гораздо более привлекательно, чем есть на самом деле, что там очень холодно, и ей приходится спать в носках и шерстяной шапке, но в остальном все замечательно.