Чтение онлайн

Да, Марья влюблена в другого парня, и ей никто больше не нужен. Все это парень понял также быстро, как и то, что эта девчонка безумно ему нравится.

– Не могу признаться, - голос Бурундуковой был грустным-грустным. Не своим, всегда задорным и громким, а потерянным.
– Не могу. Как? А если я ему не нравлюсь? А если он пошлет меня?

– Машка, да ты чего? С чего он должен тебя посылать? Ты - веселая милаха. И вообще, ты сама тупишь... Вчера мы стояли рядом с ним сколько времени во дворе! А ты даже не заговорила с ним, дурочка, - продолжала Марина.

– Да понимаю я все. Мне просто страшно, - вздохнула Бурундукова.
– Я рядом с ним теряюсь. Мне никогда в жизни так страшно с парнями не было, как с Никитой.

– Ох уж этот твой Кларский!
– продолжала выговаривать Лида Машке.
– Что ты в нем нашла? Да, он очень симпатичный и высокий, и очень вежливый и умный, но вокруг много таких парней.

– Вот именно, - поддакнула Маринка.

– Чья бы корова мычала, - тут же попеняла ей сестра, - кому нравятся эти странные личности с длинными волосами и татушками?

– Они нормальные, - мигом надулась ее кузина. А Лида продолжала:

– Ты ведь его не знаешь, как ты можешь его так сильно любить, Маша?

– Могу. И все. Сама не знаю, почему, но могу. Он - лучший, мой Никита. Аааа, как мне хреново, девчонки, я идиотка, - судя по звуку, Машка ударилась лбом о парту. А Дима, понимая, что подслушивание - занятие, в общем-то, низкое, не мог заставить себя двинуться с места. Как это? Маша влюбилась в Ника? В того, кто почти не замечал девчонок, усиленно притворялся хорошим парнем и мог уложить в драке кучу народа? И для Машки он - самый лучший. Какого черта?!

– По-моему, тот же Димка куда лучше, чем Кларский.
– вдруг сказала Лида.

– Ну, Чащин - классный, это точно, - согласилась Бурундукова, и в сердце Дмитрия тут же проникла голубыми искрами Ее Высочество Надежда. А вдруг она скажет сейчас... Что он нравится ей?

– А ты бы хотела с ним встречаться?
– спросила с любопытством Маринка, словно бы услышала мысли Чащина, стоявшего за полуоткрытой дверью.

– Нет. Конечно, нет. Он же мой друг.
– Сказала светловолосая девушка, и ее слова вызвали у молодого человека кривую улыбку. Нет, она же ясно сказала, что любит Никитоса, а это значит, что остальные Марье по боку! И он тоже. Он тупо просто друг.

Искры стали темно-коричневыми, почти как радужки Димки, и навсегда поселились в его глазах. Он ушел с ними вместе, почти убежал, хотя ноги были деревянными, словно он весь день качал их в тренажерке после годовалого перерыва. Странно, но в сердце были те же самые ощущения. И первое время они усиливались, как только Дима видел Ника или Машу, словно эти двое были мощными тренажерами.

Он еще ускорил шаг, а потом и вовсе побежал, как будто сдавал кросс на скорость. По дороге едва не врезался в неспешно идущую по коридору Ольгу Князеву и ее подругу Регину, извинился и помчался дальше. В тот день он первый раз в жизни сильно напился с недоумевающими друзьями, и пару дней не ходил в универ.

Молний стало больше, дождь еще больше усилился, и только грома еще не было слышно, как будто бы он запаздывал, но обещал скоро быть.

– Я никому не рассказал про Ника, не бойся, - сказал Димка мне.
– Это ведь твоя тайна, Маша.

– Спасибо.
– Я не знала, что делать. Переминалась с ноги на ногу.

– Я вел себя также, как и раньше. И с тобой. И с ним. А ведь Ник - мой друг, хотя дружба у нас странная. Но всегда была крепкой. А тут я начинал изредка ненавидеть его за то, что он украл тебя у меня. А это нелегко, Nзапрещено цензуройN, это очень нелегко.

Чащин хлопнул себя по лбу, заставив меня вздрогнуть.

– Что я несу, вот придурок.

– Дим, ты решил встречаться с Олей, чтобы отомстить Нику?
– спросила я внезапно.

– Нет. Нет, я не такая падаль, чтобы так поступать.
– Парень даже испугался этих моих слов, и мне стало стыдно.
– Я стал общаться с Олей еще до того, как он с ней познакомился. В феврале. А он увидел ее в начале апреля. Я сам познакомил их. Мы гуляли с Ником, и случайно встретили Олю. Она ему тут же понравилась. А меня это тогда только развеселило... Кретин. И почти сразу Никита стал оказывать ей знаки внимания. Потом он встретил ее еще раз - когда без предупреждения шел ко мне, а она возвращалась от меня. Увидел пару раз в универе. В общем, подумал, что Оля - его Судьба, гребанный фаталист. Никита не знал, что мы... общаемся. Никто не знал.

– Ну почему, почему, Димка?

– Я надеялся, что смогу быть с тобой.
– Признался одногруппник.
– Если бы у меня появилась девушка, ты бы вообще не взглянула на меня. Никогда. Ведь когда ты подумала, что у меня есть девчонка, ты только прикалывалась надо мной. Когда я захотел, чтобы ты поревновала - ну, в шутку, ты просто смеялась.
– Он вновь с болью улыбнулся.
– Так обидно было.

А я тут же вспомнила, что говорила ему тогда.

– Сегодня я иду на свидание.

– С кем это? С кем, с кем, с кем?

– Не твое дело.

– Кто на тебя клюнул, Чащин? Она что, тупая? Или слепая?

– Я не хотела, - прошептала я, чувствуя невероятный стыд за свои слова. Боже, ну я и сволочь! Как я могла сказать Димке такое? Ведь я, правда, была рада за друга, что он нашел вторую половинку!

– Я знаю, что не хотела, - кивнул он, не глядел на меня - смотрел, не мигая, на лужи, где все продолжали тонуть косые холодные капли дождя.
– Ты - самая лучшая девушка. Просто два года это до меня доходило. А когда дошло, оказалось, я опоздал. Про то, что ты лучшая, пронюхал другой.

– Почему вы с Князевой стали... общаться так близко? Как это случилось?

Он пожал плечами.

– Очень просто. Я приехал в клуб с ребятами, чтобы отпраздновать День рождения Женьки, и встретил ее там.

Той февральской ветреной ночью Димка не сразу узнал в яркой красиво извивающейся посредине танцпола девчонке свою спокойную и даже скромную неразговорчивую одногруппницу Ольгу Князеву. Одета она была не так, как обычно, а в минимум одежды: юбка, топик, шпильки, и сверкала в свете прожекторов не хуже самой настоящей звезды. Тонкая гибкая фигурка, распушенные волосы, рассыпанные по плечам, кокетливый зазывной взгляд, уверенные грациозные движения - все это делало Ольгу похожей на раскрепощенную танцовщицу, а не на студентку факультета искусствоведения. Сначала ее одногруппники просто прошли мимо, весело перекинувшись парой слов по поводу внешности и танца "прикольной девчонки в супер мини". Они почему-то подумали, что эта герла - подружка или мажора или какого-то крутого типа. Ребята не признали в красотке Князеву - к тому же в клубе наступила загадочная полутьма, скрывшая ее лицо. Они прошли мимо, немного потусовались на танцполе, над которым разрывался громкий и ломанный драм-энд-бэйс. Кто-то тут же нашел себе девчонок и свалил куда-то с ними, кто-то был порабощен ритмом музыки и продолжил танцевать, а именинник Женя и Димка отправились к барной стойке. Первый как-то быстро накидался до "синего" состояния и был не совсем вменяем, второй пить не любил, потому как алкоголь заставлял Чащина погружаться в свои невеселые в последнее время мысли. Например, в мысли о том, что Машка влюблена в его друга. Ник об этом даже и не догадывался - на девчонок ему было как-то плевать. Димка даже как-то даже спросил у Никиты, нравится ли ему "вон та" девчонка, показав на стоявшую в конце коридора Марию Бурундукову. Она смеялась над чем-то с совершенно беззаботным видом. Не видела их.

– Нет, не нравится.
– Сказал тогда Кларский, присмотревшись к ней - Не мой тип. И громкая очень. Девушка должна быть женственной и нежной. А не выглядеть пацанкой. И так ржать. Зачем спрашиваешь?

– Просто так. Не могу понять, то ли тебе девчонки вообще не нравятся в принципе, то ли какие-то особенные, - отшутился Чащин.

– Особенные, - серьезно ответил Никита.
– Пошли, скоро лекции начнутся.

Дмитрий кивнул. Марью он как раз и считал особенной. И то, как друг назвал ее, ему не понравилось. Очень не понравилось. Хотя, с другой стороны, он был рад, что Кларкий не заинтересован в Бурундуковой. Он сам себя презирал за то, что иногда начинал испытывать к Нику темное, тягучее, как горячая карамель, неприятное чувство скрываемой ревности и злости: "Почему он, почему этот урод нравится Маше?". Чувство это быстро проходило, но парень осознавал, что оно прочно сидит в глубине его сердца. И ничего не мог поделать. Нику, конечно же, ничего про чувства Машки не говорил, а с ней продолжал общаться, как и прежде, скрепя сердце. Оставался просто другом. Димка научил себя радоваться таким мелочам, как просто прикосновение к ее рукам мимолетом, или дружеские объятия, когда он имел возможность почувствовать ее тепло и запах волос. Да и просто слышать голос Маши было очень приятно.