Чтение онлайн

– Хочешь знать, как?
– с тоской спросила она. Мне захотелось обнять ее, потому что мне вдруг почудился темный океан эмоций Оли.

– Хочу.

– Зачем?

Я подошла к ней и без слов осторожно обняла за плечи. И через секунду поняла, что она плачет - беззвучно, с минимумом слез, но так горько, что у меня защемилось сердце. Я погладила ее по спине, чувствуя, как она беззвучно вздрагивает. Она плакала, а я молчала.

– Как?
– Вновь спросила я жалобно чуть позже.

– Просто. У меня не стало ровно половины того, что верующие люди называют душой.
– Прошептала она.
– Я так скучаю по ней.

Она неловко отстранилась от меня, пряча мокрые глаза и щеки. Я усадила гостью на диван.

– Знаешь, Маш, когда сестры не стало, я пыталась стать ею.
– Вдруг сказала Оля, и ее голос был хриплым и обессиленным.
– Чтобы сохранить ее в себе. Пыталась стать такой же хорошей, перенимала многие ее привычки, манеру поведения и общения. Родители только диву давались. Я всегда хотела короткую стильную прическу, но Инна не стригла волосы, и я тоже не делала этого. Сестренка хотела поступить на искусствоведа, на нашу специальность, и я поступила туда вместо нее. Она была послушной дочерью и успешной ученицей, и я стала такой, какой хотела быть она. Правда, все это случилось не сразу.

Я вновь молча погладила ее - теперь уже по волосам. Мне самой хотелось рыдать и кричать при этом, но я понимала, что если я начну это делать, мы вдвоем захлебнемся в слезах, а мама вызовет нам бригаду скорой помощи.

А Ольга все никак не могла остановиться - видимо, ей нужно было выговориться, выпустить в форме слов свою боль из себя. Она, глотая слезы, все говорила и говорила:

– Первые два года после смерти Инки я просто не могла ничего делать, и мать отвезла меня заграницу, чтобы я там полечила нервы. Я пыталась быть такой же, как сестра. Очень. Правда, моя истинное "я" - а оно стервозно и эгоистично, прорывалось время от времени, и я зависала в клубах и на вечеринках. Откровенно одевалась, глотала экстази или пила алкоголь, отрывалась в компании с альфа-самцам, становилась грубой и наглой девкой. Я не понимала и до сих пор не понимаю, что со мной происходит. Только после того, как я познакомилась с Димой, я стала многое осознавать, Маша, - она судорожно вздохнула, сдерживая рвущийся наружу всхлип. И она зашептала дальше.
– А он как раз увидел меня в "неправильном" образе. Повел себя, как рыцарь. Довез до дома, не приставал, забыл мои ужасные слова. Он меня этим всем поразил. И я стала к нему тянуться, потому что он теплый, очень теплый, умеющий согреть. Правда, Дима сказал, что не может встречаться со мной, потому что любит другую девушку. Я не знала даже, что это ты. И я сказала: "Тогда, может быть, мы будем встречаться тайно? Просто постель и ничего больше". И... уломала его. Это так глупо, когда ты радуешься всем подачкам внимания любимого человека.

– Я знаю, - вдруг вспомнился мне Никита. Я радовалась даже просто тому факту, что видела его вдалеке.
– Я знаю, Оля. Но я всегда думала, что ты очень гордая. У тебя есть гордость, Оля?

– Гордость? Что значит гордость?
– усмехнулась она, вытирая новую дорожку слез, а я делала вид, что не замечаю этого.
– Ты знаешь, какой я гордой была раньше? Какой высокомерной, заносчивой. Меня не зря многие называли просто сукой. И они были правы. А потом... Иногда мне кажется, что жизнь постоянно чему-то учит меня. Словно я когда-то что-то неправильно совершила, а теперь расплачиваюсь за это. Когда умерла Инка, во мне что-то сломалось. Осталась только гордость. А когда я встретила Диму ушла и гордость.

– А ты пробовала стать самой собою?
– спросила я.

– А я и не хотела. Мама пыталась как-то отправить меня к психологу, но я наотрез отказывалась от такого. И Денис отказывался от любой помощи, хотя Лера - ты ведь знаешь его мать?
– за него переживала жутко. Внешне он смог оправиться и вновь стать самим собой уже к началу учебного года, но я точно знаю, что это было и остается всего лишь маской. Ему пришлось сделать это. Чтобы выглядеть хорошо в глазах семьи, не беспокоить мать, отца, деда и всех своих друзей - он всегда о нас заботился.
– Ее голос почти перестал дрожать.
– То, что ты пробудила в нем какие-то чувства - это чудо. Поэтому, пожалуйста, Маша, не оставляй его, ладно?

Я несмело кивнула, чувствуя, что она постепенно успокаивается. У людей столько всего произошло, а я волновалась о собственном благополучии и о своей взаимной любви, проклятая эгоистка. И еще так трусливо отказалась от любимого человека.

– Инки больше нет, хотя она иногда мне сниться в своем красивом платье около какого-то озера. И иногда мне сниться, что когда-то давно мы были братьями, - грустно улыбнулась Оля - я не видела этого, а чувствовала. И она говорит, что нужно жить дальше. И ты живи дальше. Не верю, что это говорю я. И все-таки рядом с тобой, и правда, тепло - ты горячая такая. А мы с Дэном все время мерзнем. И Димка горячий... Очень.

Мне пришлось вновь кивнуть.

– Я пойду. Спасибо, Маша.

– Это... Прости, что так вышло из-за Димки. Он мне хороший друг и не больше, - сказала я на прощание Оле очень смущенно. Вышло все как-то тупо...
– И я хочу, чтобы он был счастлив. Мне кажется, вы друг другу подходите.

Она отошла на пару шагов от меня, кивнула серьезно и не произнесла больше ни слова - только негромкое "пока", когда уходила из квартиры.

Но ее взгляд меня радовал: он перестал быть каким-то безнадежным и чужим, взглядом "правильной девочки", и в нем пока еще очень слабо, но зажглись две звезды, излучающие такой же свет, как и искры глаз Димки. Только у него свет был импульсивным, резковатым, а у нее - мягким и женственно-приглушенным. Если Димка разглядит в Ольге Князевой что-то большее, чем просто девушку на ночь, то они и вправду будут отличной парой.

– Маша, это твоя новая подруга приходила?
– спросила мама, выглядывая из своей комнаты. Там она живо обсуждала что-то "свадебное" с тетей Линой - мамой Насти.

– Нууу, может быть, когда-нибудь мы и станем подругами, - туманно отозвалась я.

– Что-что?
– не расслышала она.

– Да, подруга, - громко отозвалась я.
– Мам, мне сейчас уйти надо срочно!

– Куда это еще?
– неожиданно появился в прихожей братец - он по случаю собственной свадьбы и приближающегося медового месяца пошел в отпуск. Как и Настя, вчера он устроил себе мальчишник - по крайней мере, его не было ночью дома, а утром он пришел не выспавшийся, злобный и голодный, но, правда, трезвый, как стекло.

– Надо мне!

– Куда тебе все время надо?
– рассердился он.

– Куда надо, туда надо, громила.

– Никуда ты не поедешь, - заявил Федька.

– И почему?

– Тебе одной нельзя, - вдруг заявил он и, поняв, что что-то не то ляпнул, добавил шутливо, - ты людей распугиваешь.

Я только головой покачала и побежала в свою комнату одеваться. В мозгах засела только одна-единственная тревожная противная мысль - найти Дэна и сказать ему "прости". И эта мысль громко тикала - как бомба замедленного действия, грозя в само ближайшем будущем взорваться и убить идиотку Чипа. И... вдруг он не простит меня из-за этого внезапного поцелуя с Димкой и из-за того, что я оскорбила Дениса своим никчемным поведением?

В результате брат почему-то не возжелал отпускать меня никуда одну, словно мне было три года, и повез меня к дому Смерчинских на своей машине. Мне очень хотелось, чтобы мой Дэн или хотя бы его мать были дома. Очень. Очень-очень.

Ну пожалуйста! Я очень прошу, Господи!

Ольга вышла из дома Маши в совершено смешанных чувствах. И зачем она выложила этой шумной Бурундуковой все на свете, да еще и не сдержала слез, хотя так крепко запечатала их где-то глубоко еще давным-давно? Правда, стало внезапно легче, как будто бы она, Оля, общалась не с шумной смешливой одногруппницей, а с какой-то феей, забравшей у нее едва ли не половину боли.

Раньше так умела делать только Инка - оттягивать на себя чувства, но ее не было рядом с Олей уже 4 года.

К тому же Бурундукова оказалась не такой уж и дурой - мигом просекла, что виновата перед Денисом, и бросилась его искать. Ольга и правда понятия не имела, где сейчас Смерчинский. И никто из друзей не знал этого, и даже отец - номер его мобильного у Князевой был. Светловолосая девушка понятия не имела, куда вдруг подевался не переносящий одиночества Денис, и что с ним сейчас. Последним его видел все тот же Игорь. По телефону он сказал Ольге, что со Смерчем он общался как раз в тот день, когда тот засек свою Марью в компании с Димой.