Чтение онлайн

– Ангел, ухаживай за девушкой!
– велела тем временем Ангелина Карловна, не совсем понимая, что происходит между этими троими.
– Паша, а ты ухаживай за мной.

– С удовольствием, милая.

Все-таки актриса и режиссер очень друг друга любили, и это, а также все тонкости в общении членов этой семьи, включая взаимоотношения с Кристианом Ланде - настоящим отцом Мики, Марина поняла это спустя некоторое время, когда ей пришлось переехать в двухуровневую квартиру этого творческого семейства, впрочем, это уже совершенно другая история. Сейчас же она пыталась улыбаться, изредка хмурилась в сторону предателя Ланде и мило улыбалась Саше. А после обеда, когда Микаэль вызвался проводить ее, прямо в лоб скала парню, что он все-таки дурак и видеть она его больше не желает: нигде и никогда. Правда, в этот же вечер девушка не сдержалась и написала ему смс-ку, затем долго кружила около телефона, ожидая ответа, а когда он перезвонил, крепилась, чтобы не сразу ответить на звонок, долго-долго не соглашалась на встречу, а потом еще и опоздала на нее почти на полчаса. С тех пор Марина и Ланде стали встречаться, правда, девушка не позволяла ничего большего, чем целомудренное держание за руки и поцелуи, и вообще ни о чем плохом не подозревала еще почти два месяца. Она постепенно все больше и больше влюблялась в молодого человека, не подозревая о том, что он сам все сильнее ею очаровывается. А потом случилось непоправимое - в смысле, это непоправимое случилось в ту самую памятную ночь, а Марина лишь узнала о последствиях.

– Ты готов быть папой?
– почти через два месяц перезвонила она Микаэлю-Ангелу, собирающемуся на генеральную репетицию. Одной рукой она сжимала трубку мобильника, другой - руку Маши, взирающей на подругу большими глазами. В реальность происходящего она верила еще меньше, чем сама Марина, хотя, когда подруги стояли в аптеки, только ржала - говорила, что той только все кажется. Когда оказалось, что ничего Марине не кажется, Маша смеяться, естественно, перестала, и долго успокаивала подругу: у нее от случившегося вообще сначала была истерика - гадалка, гадалка-то оказалась права! Потом, правда, девушка по-взрослому взяла себя в руки, сказала мрачно, что "этот умник сейчас все узнает и поплатиться" и, не думая, позвонила своему парню.

– Кем?
– не сразу понял ее Мика, очень торопящийся в театр.

– Папой, - повторила, как робот, Марина.

– С чего вдруг? Я ближайшие десять лет детей не собирался заводить.
– Сказал молодой человек растерянно. Марина горько рассмеялась. Маша покрутила пальцем около виска и почему-то с большой опаской посмотрела на живот подруги.

– С чего вдруг? Да просто есть у меня одно подозрение... Вернее, даже подтверждение. В общем, готов ты или не готов, но... папой ты точно будешь.
– Сказала она почти спокойно.

– Марина, - отозвался Ланде, уставившись в одну точку - Черри это увидел и удивленно поднял проколотую бровь. Разговор его очень заинтересовал.
– Каким папой? Да у нас было всего один раз и то очень давно.

Уши Саши, украшенные черными "тоннелями" стали больше в три раза.

– Ну, видимо, того раза хватило.

– Да?
– окаменевшими губами спросила Мика.

– Да. Да!!!
– прорвало, наконец, Марину.
– Это ты виноват! Ты! Ты! Все из-за тебя!

– Успокойся, - тут же испугалась еще больше Маша за подругу.
– Мамочка... Тьфу ты! Мариночка, тебе нельзя волноваться! Дай, я сама с ним поговорю!

– Я не хотел.
– Прошептал Микаэль, пребывающий, по авторитетному мнению Черри, знавшего брата как облупленного, в состоянии, близкому к обмороку.
– Милая, я не хотел... Солнышко, ты... Ты точно знаешь, что ждешь ребенка?

– Кого она ждет?
– зачарованно спросил Черри, понимая, что кое с кем произошел его самый большой ночной кошмар.
– Ребенка? NЗапрещено цензуройN. Э, парень, ты в порядке? Дай-ка мне трубочку?

В результате вместо заплакавшей Марины и пребывающего в глубоком шоке Ланде, по телефону разговаривали Маша и Черри. Будущие же молодые родители встретились только вечером, в кафе на берегу реки, где несколько часов долго и тихо разговаривали. О чем - так и осталось загадкой для всех их друзей, но когда они вышли на улицу, где гулял теплый сентябрьский вечер, обряженный в сюртук, модную в Имперской России шляпу и помахивающий изящной тросточкой, то уже оба точно знали, что сейчас пойдут к родителям Марины, а потом и к предкам Мики.

– Ты только не плачь, - повторял все время молодой человек, успокаивая свою девушку.
– Все будет хорошо. Я же тебя люблю.

Все-таки он был благородным человеком.

«С твоим связана буква "Д". Хороший человек. Чистый, светлый, надежный. Полюбит - на всю жизнь. Ясно вижу тебя, обнимающую его за обнаженные плечи. Крепко».

Я проснулась первой, и сразу поняла, где я нахожусь. От осознания того, что я сейчас лежу в обнимку со своим любимым, окрыляло.

Этим июльским днем жаркие объятия Дениса чересчур сильно согревали меня, прижавшуюся щекой к его груди. Правда, спину мне приятно холодил утренний ветерок из открытого окна, овевающий широкую мягкую кровать Дэна. Одеяло, похожее на кусок летнего облака, едва прикрывало поясницу, поэтому спине и было прохладно.

Я открыла глаза, вздохнула и осторожно, чтобы не разбудить парня, приподняла голову. В голове тихонько, но мелодично музицировал целый сводный оркестр чувств: каждому головастику вручили по инструменту, фиолетовый умело аккомпанировал на белоснежном фортепиано, а зеленый в крапинку затейливо играл на старинной скрипке. Кажется, сегодня им больше нравилось не писать глупые плакаты, письма и растяжки, а показывать свои ощущения через звуки. Ночью я слышала мелодию полета, танца огня и воздуха, а сейчас - умиротворения и свободы.

Я вновь глубоко вдохнула утренний свежий воздух, который откуда-то принес аромат свежей выпечки и горького кофе, и с немым восхищением посмотрела на молодого человека. Теперь уже точно своего молодого человека. Радостно перевернувшись на живот и, болтая ногами, я принялась пристально рассматривать его.

Мой Смерчик! Это мой Смерчик! Мой Дэн, мой Дэнв, мой Денис, моя прелесть, радость, нежность, головная боль и, кажется, средство от всех проблем, неудач и сожалений. Мой личный восторг и мелодия счастья. Ааааа, он мой! Мой!

Я хотела, как это бывает в любовных романах, со вкусом попятиться на спящего Дениса, и только-только собралась повздыхать над его безмятежно-красивым лицом и погладить по щеке или волосам, контрастно разметавшимся по серебристо-голубой подушке, как он тоже распахнул глаза - то ли еще сонные, то ли слегка пьяные. Мне пришлось спешно отдернуть протянутую руку назад и, перевернувшись на спину, делать вид, что я старательно изучаю звездный потолок. Я так и не рассмотрела ночью занимательную карту светящихся созвездий - все внимание на себя перетянул неугомонный Дэн, и несколько часов для меня существовал только лишь он один, а все остальное скрылось в тумане.

Пару секунд Смерч продолжал меня изучать. А я изредка косилась на него и старалась не улыбаться. Интересно, что он сейчас чувствует? Противное воображение подкинуло мне картинку, как Дэн видит меня, его рот медленно и широко, как у гиппопотама, открывается и издает дикий вопль ужаса, после чего Смерчинский вскакивает с кровати, завернувшись в одеяло, и убегает в неизвестном направлении. Однако реальный Денис только сонно, но очень мило улыбнулся, потянулся - так, что я в который уже раз засмотрелась на его плечи и руки с пропорционально развитыми мышцами - и перевернулся со спины на бок: чтобы лучше меня видеть.

– Малышка, - прошептал он слегка хрипловато, и опять его губы растянулись в улыбке, - очень и очень довольной, - как спалось?

– Нормально, - когда наши взгляды встретились, я вдруг невероятно смутилась.

– Ты хорошо себя чувствуешь?
– осторожно поинтересовался он.

– Да. А ты?
– ляпнула я, прислушиваясь к ощущениям в теле.

– Я?
– у Дэна глаза стали хитрые-хитрые, и он признался.
– Я - просто великолепно. Я полон сил, энергии и должен признать, - тут он мне подмигнул, - что тебя можно не кормить капустой, девочка моя. Ты умеешь компенсировать некоторые вещи сполна.