Чтение онлайн

– Чего вам рассказать?
– их слова не привели меня в восторг, а только еще больше разозлили.

– Что у тебя с Дэном Смерчинским? Вы в коридоре чуть ли не обнимались!
– заохала Лида - с ней мы уже третий год подряд общаемся почти ежедневно. Она и Марина были первыми, с кем я познакомились 1 сентября три года назад. А еще они - двоюродные сестры, которых часто принимают за родных – так девчонки похожи. Они постоянно цапаются и частенько ехидничают, называют себя моими «мамочками» и желают быть моей сватьей, конкретно меня доставая но вообще-то я дорожу ими, но иногда эти две девицы конкретно достают меня. Лида обожает давать советы, о которых я не прошу, а Марина прямо мне в лицо говорит, что с Никитой я никогда парой не стану, поэтому я должна найти себе другого парня. Я редко на них обижаюсь, а вот кричу часто - но девчонок это только веселит.

– Машка, у вас что-то есть?
– повисла на локте Маринка.
– Ну, расскажи! Вы так мило обнимались в коридоре!

– Никто не обнимался, отстаньте от меня!

Они явно не верили. Еще несколько одногруппниц-дурочек, окруживших меня, с глупыми улыбочками тут же начали задавать идентичные вопросы.

– Да ничего у нас нет!
– рявкнула я, сама себе напоминая брехающего пса.

– Как так?
– возмутилась Лида.
– Надо, чтоб было. У Дэна как раз девушки нет. Забывай уже кое-кого и становись ею смело! Он ведь такой миленький и такой классный!

– Я смело сейчас вас всех убью, - покосилась я на подругу, прекрасно понимая, кого она имеет в виду под этим загадочным "кое-кем". О том, что я испытываю нехилые симпатии к Никите, знали только они, эти две черноволосые сестрички.

– Кого Машка должна забывать?
– тут же стало интересно остальным, и я вынуждена была отбиваться по новой. Таким вот образом мы и дошли до нужной аудитории на своем этаже, но и там меня не хотели оставлять в покое. Всем было интересно, что связывает нас с Денисом Смерчинским, "с тем самым классным парнем". Недостаток дружной группы - а наша группа была именно такой - в том, что все всё хотят знать про других и постоянно лезут в чужую личную жизнь. Даже наши парни умудрились поинтересоваться, "не стали ли мы с Дэнвом близки, и когда только успели?". В Димку Чащина, задавшего мне такой бестактный и неприличный вопрос, а после дико захохотавшего, я кинула тем самым учебником по философии, умудрившись проорать не совсем приличное "посылательное" ругательство, едва не попала в препода, раньше обычного пришедшего на занятие, за что и получила обидный выговор.

– Вы на Факультете Искусствоведения учитесь, Бурундукова, а ведете себя так, как не всякий физвозник себе позволяет, - сказал пожилой и очень почтенный преподаватель по истории архитектуры.
– И вы собираетесь работать в сфере культуры... Печально.
– Он покачал головой и скорбно отправился на кафедру.

– Извините, Иван Давыдович, - пробормотала я.

Я показала до сих пор хохочущему одногруппнику кулак и уселась на свое место, рядом с Лидой и Мариной, которые косились на меня и тихонько хихикали. Они явно мне не верили, и очень жаждали узнать подробности моих с Дэном отношений. А что могла я сказать им? О том, что мы были знакомы двадцать минут, я успела обозлиться на него, как кобра на Рики-Тики-Тави, разорившего ее гнездо, и что он сделал мне загадочное предложение насчет Князевой и Никита. Да они этому не поверят и напридумывают кучу всего! Кстати, о Князевой... Ее не было на предыдущей паре, и сейчас тоже нет, хотя она довольно-правильная девочка, не позволяет себе прогулы.

– Лида, где Оля?
– шепотом поинтересовалась я у подружки, продолжавшей выразительно коситься на меня из-под длиннющей челки.

– Какая еще Оля?
– явно удивилась она вопросу.

– Князева, какая еще, - проворчала я, - где эту цыпу носит?

– Откуда мне знать? Я же не ее личный пастух, - пожала подруга плечами, настороженно глядя на меня.
– Не было ее сегодня. А зачем тебе Князева?

– Надо спросить кое-что, - не стала вдаваться я в подробности. Мне показалось, они с Мариной переглянулись.

– Лучше бы ты нам рассказала, зачем со Смерчем обнималась. Мамочкам же интересно, а ты молчишь!

– Не обнимались мы, идиотина ты эдакая. И какой он Смерч, - фыркнула я, - дебил он редкостный.

Кажется, последнюю фразу я произнесла громковато, поэтому как преподаватель, рассказывающий что-то об архитектуре девятнадцатого столетия, чуть повысил голос и сказал мне укоряющее:

– Марья Бурундукова, тише, пожалуйста, оставьте разговоры. Ведь я объясняю такой важный материал. Неужели вам неинтересно послушать о шедеврах архитектуры?

– Марья Бурундукова не может тише, - бестактно высказался Димка.
– У нее любовь случилась.

Парни (а все они всегда сидели вместе, кучкой, видимо, таким образом защищаясь от девушек) противно заржали, и даже мой красноречивый взгляд, брошенный в их сторону, не помог им заткнуться.

– Любовь?
– поправил сухоньким пальцем очки преподаватель, неожиданно заинтересовавшись.
– Любовь - это прекрасно. Это все, что нужно столь юной особе, даже такой грубоватой, как вы. И кто же ваш избранник, позвольте узнать?

– Да никого я не люблю, чего вы гоните, - стушевалась я, явно не собираясь произносить имя и фамилию человека, по которому три года тосковала. Никита Кларский - это два запретных слова.

– Дэна! Дениса Смерчинского!
– тут же дернуло кого-то сообщить это профессору.

– Он с иняза, вы его не знаете, - добавила громко Марина, пихая меня локтем. Я состроила ей злую рожу, но она все равно лишь довольно улыбалась.

– Почему же, - к нашей неожиданности отвечал лектор, уставившись прямо на меня, - я знаю этого прекрасного молодого человека. Обаятельный, веселый и ответственный юноша. В прошлом году был в университетской команде КВН. И, кажется, выступал на спортивных соревнованиях... И еще где-то... очень активный и коммуникабельный. Знаете ли, декан Иностранных языков постоянно им хвастается, и мне даже немного завидно, что этот талантливый парень учится не у нас на факультете. Похвально, Мария, похвально. Вы сделали правильный выбор!

Я смутилась - как же люди все наизнанку выворачивать умеют. Теперь старикан Давидыч еще и всему профессорскому составу разболтает о нашей с Лаки Боем "любви". А Дэн этот тоже хорош - умудрился засветиться даже в глазах посторонних преподов.

– И не стесняйтесь, - решил поддержать меня профессор, - любовь - чувство прекрасное, в ней нет места сомнениям и нерешительности!

– Спасибо, Иван Давыдович, - покраснела я, застеснявшись еще больше. Приехали, ты меня еще на этом отморозке пожени.

– Даже не мог я представить, что Денис остановит свой выбор на тебе, - продолжал разглагольствовать удивленный преподаватель.
– Как бы то ни было, я понимаю, что вам обоим сейчас не до учебы, дорогие мои, но вы, Машенька, должны брать пример с Дениса - один из лучших учеников нашего университета! Победитель всевозможных Олимпиад, спортсмен и любимец всех! Знает пять языков!

– Вот же загнул, - пробормотала я, поражаясь одновременно многочисленным талантам Смерчинского. И чтец, и жнец, и на дуде игрец. Интересно, а танец живота он танцевать умеет? А чревовещать? А в урну плевком попадать за двадцать метров?

– Ладно, вернемся к нашей лекции по архитектуре, и вы, Машенька, прекращайте мечтать и вместе с нами возвращайтесь в мир искусства, - призвал к порядку расшумевшихся моих одногруппников старичок-профессор.

– Смотри-ка, сразу из Бурундуковой стала Машенькой, - восторженно прошептали сестры, сразу в оба уха, так как сидела я между ними.

– Отвяжитесь, это была всего лишь случайность. Никакая мы не парочка.

– Да-да. Теперь ты, наконец, забыла Никиту?
– полюбопытствовала почему-то Марина. Голос ее был осторожен, как у хитрой лисички. Кстати, ее я всегда с лисой и сравниваю - такая же коварная и хитрая, правда, беззлобная. А вот ее кузина Лидия больше напоминает мне деловую волчицу - независимую и упертую.