Чтение онлайн

– В-третьих?
– лифт остановился, и парень распахнул глаза. – Хочешь знать, Чип?

– Да.

– С тобой я не чувствую потребность казаться лучше, чем я есть, - с этими словами он первым вышел из лифта, оставив меня в легком недоумении. Умеет ошарашить, вонючка этакая.

– Ну, ты и балбес, - вынесла я ему привычный вердикт.
– Хотя... с тобой у меня та же ситуация. При тебе хоть на ушах ходи, меня это не волнует.

– Может, мы родственные души?
– уже возясь с замком, спросил Смерч. Дверь он открыл быстро.

– Моя родственная душа - это Никита, - не согласилась я, отпихивая парня, чтобы первой войти в номер люкс. Первая вошла, первая повздыхала, глядя на эту двухкомнатную красоту, обставленную с неведомым мне раньше шиком, и первая обнаружила единственную на все это пространство, включавшее себя спальню и гостиную, разделенную на кабинет, небольшую кухню с барной стойкой и зону отдыха.

– Я бы так не сказал. Вы непохожи, так же, как я и...

– И Ольга Князева, - колко сказала я, перебив брюнета, одновременно оглядываясь: повсюду светло-коричневые, красноватые тона, паркет, мягкие ковры, картины в тяжелых рамах, квадратные окна на полстены, за которыми скрывается ночной город, дремлющий под сенью ночи, но никогда не спящий.

– Тут одна кровать, Смерчинский, - сделал я вывод, обойдя номер и усаживаясь на небольшой красный диван, сложив ноги на прозрачный круглый столик. Дэн неодобрительно покачал головой, но промолчал. Он дополз умирающим лебедем до кровати и завалился на нее лицом вниз.

– Тебя это не волнует?
– спросила я, подходя к нему и оглядывая взглядом широкую кровать с декоративным пологом

– Нет, - раздался его приглушенный одеялом голос.

– Странно, меня тоже. Вот если бы здесь был Ник, то тогда волновало бы. А ты так, бревно.

– Спасибо. Выключи свет, я ужасно хочу спать, - голосом все тог же знакомого мученика попросил он, не обидевшись.

– А тут бар есть, может, выпьешь?
– ангельским голосом спросила я.

– Мария, отстань...

– Я думала, может, ты водички желаешь?

– Нет, благодарю, - его голос стал едва слышным, кажется, парень действительно засыпал. Я выполнила его пожелание и ушла в гостиную, прикрыв дверь, чтобы не мешать Смерчу. Мне спать не хотелось совершенно. Но только я сделала пару шагов по направлению к широкому окну, как мобильник Дэна громко заиграл, а следом послышалось его выразительное: "Господи, что я тебе сделал сегодня?". Какой хороший, матерными словами не выражается! Правда, он потом объяснил, что все-таки выражается, но не в присутствии меня и мне подобных – Смерч так и сказал.

– Да, - вялым тоном спросил он.
– Дмитрий? Нет, я не Дмитрий, я Денис, вы ошиблись… Ничего страшного.

Я мигом оказалась около парня, приземлившись на кровать, за секунду преодолев пару метров и дверь.

– Кто это был?
– хищно спросила я.

– Женщина какая-то, - отозвался с зевком Дэн.
– Как можно ошибиться номером ночью?

В это время сотовый вновь требовательно зазвонил.

– Кому не спится?
– процедил сквозь зубы мой партнер, вновь протянув пальцы к средству сотовой связи.

– Это моя мама, идиотина, - первой схватила я мобильный телефон и голосом очень послушной девочки произнесла:

– Да? Мама, это ты?

– Это я, - услышала я ее голос, очень сердитый.
– Ты где, дорогая, ходишь-бродишь?

– Я в Музее, - отозвалась я излишне бодро.

– И что же ты мне не звонишь? Обещала ведь, - выразила недовольство родительница. – Что за поведение?

– Я забыла, прости, - покаялась я.

– Господи, Маша! Ты свою голову не забыла? Я волнуюсь, не сплю, между прочим, а мне завтра на работу. Когда дома будешь?

– Это… завтра утром, - произнесла я.

– Почему? Вас же обещал развести папа Дмитрия ночью.

– Здесь столько всего интересного, что мы не хотим уходить!
– еще более бодро ответила я маме.

– К примеру?
– спросила она насторожено. Выставки она не слишком любила, предпочитая изобразительному искусству драматическое.

– Нууу, - мне на глаза попался натюрморт с яблоками и сиренью, и в голове сразу же созрел ответ.
– Вот сейчас мы находимся около... площадки постмодернистов-современников. Тут этот, наш известный художник Радов новые картины демонстрирует. Так интересно, такой полет фантазии! Такая экспрессия! Мы стоим напротив картины "Сероко".

Услышав такое странно название, Дэнни глянул на меня с огромным интересом. Такой картины он не знал

– Какое око?
– не поняла мама на том конце провода.
– Серое? Серое око?

– Се-ро-ко, - по слогам произнесла я, придумав концепцию якобы новой картины этого чудного дядьки.
– Это утонченная картинаы сирени и яблоко, сокращено "сероко". Три первые буквы слова «серень» и три последние «яблока». Тут это, японские мотивы, и такая игра звков и слов получается интересная - соединяешь наши сирень и яблоко, а получается японское слово. Чувствуешь по звучанию?

– И что оно значит? Звучит как-то непристойно, - продолжала допытываться мама.

– Мама, оно значит... эээ...
– Я посмотрела на Дэна, с большим вниманием глядевшего на меня - мимоходом скорчила ему рожицу, а он скорчил точно такую же рожу с потрясающей точностью в ответ. Зато ко мне в голову пришел "перевод" нового японского слова, только что придуманного. – Красавчик, вот что оно значит. У яблока и сирени появился сын-красавчик, плод их любви. "Сероко" - это красавчик. Яблоко – это архетип мужчины, а сирень – женщины.

– Чтооо? Кто это тебе сказал? – Хорошо, что мама в искусстве не разбиралась и в психологии тоже – только если в криминальной. И от психоанализа далека.

– Это сказал наш преподаватель, а ему, в свою очередь, Юнг. Ну, тот самый, ученик Фрейда.

Дэн засмеялся в открытую и даже похлопал мне.

– Кто это там ржет?
– услышала это мама тут же. Я бросила на партнера уничтожающий взгляд и зло покрутила пальцем у виска. Смерч молитвенно сложил ладони, прося прощения за шум.

– Это не кто, а что.

– Что? Маша, как же неодушевленный предмет смеяться может?
– рассердилась мама, почувствовав, что я вожу ее за нос.
– У тебя не галлюцинации ли? Может, ты в наркопритон поехала, а не в Музей?

– Мама! Ну, это же авангард! Понимаешь? А-ван-гард!
– тоном завсегдатая бомонд-тусовок воскликнула я.
– Тут все не такое, как в общепринятой культуре. Это контркультура. А смех издает Сероко.

– Да ты что! Оно что живое?

– Для Радова - да. Он наряду с художественными техниками использует и современную электронику. Смех - это сущность Сероко. Это… Веселовский, Бахтин, Рабле – все они писали о смехе. Ты знаешь, какое внимание они уделяли смеху, как общекультурному явлению?
– начала нести дикую чушь я. Теперь Дэн сидел на кровати, согнувшись пополам. А все из него это приключилось! Не поперлась бы я в клуб, спала бы сейчас себе дома спокойно. – А Радов, как человек, объединяющий в себе все пласты культуры, …эээ… чтит предшественников.