Чтение онлайн

Именно поэтому отцу семейства Сэлмон удалось поймать свою, какую-то особенную связь с Ребеккой.

Джозеф моет тарелки и передает их Ребекке. Та протирает посуду полотенцем и составляет на полку. Они делали так много раз. Еще с детства, когда ей было одиноко и грустно, но она не позволяла себе показывать это другим, именно Джозеф чувствовал ее настроение и звал с собой мыть посуду. Ребекка делала это с удовольствием. Иногда Джозеф рассказывал какие-то смешные истории из жизни или обсуждал с Ребеккой последний просмотренный сериал. А временами они делали уборку молча, и в такие моменты Ребекка пыталась представить на месте Джозефа своего папу. Это заставляло ее чувствовать боль, но и придавало сил.

– Как прошел твой день?

Джозеф передает ей крышку от соусницы, и Ребекка забирает ее, думая, как ответить на этот вопрос.

Они с Мартином обычно тренировались в лесу. В рукопашном бою он ее уделывал за считанные минуты, а вот бегал медленнее. Мартин стрелял из лука, а Ребекка любила ножи. За тот год, что они вместе тренировались, они успели научиться друг у друга многому, но, в целом, это Ребекка училась у Мартина, так как его тренировали с рождения. Иногда им помогал отец Мартина, Доминик – когда не был занят на работе и не ездил по делам охотников в окрестные города. Сегодня же Ребекка стреляла из лука по мишеням, а Мартин читал ей вслух историю противостояния охотников и оборотней. Его голос был полон восторга, и Ребекка заслушалась, как и всегда. Эмма не смогла пойти с ними сегодня, но, если бы пошла, то после третьей прочитанной Мартином страницы, они уже целовались бы, как ненормальные, и Ребекке пришлось бы спасаться бегством. Нет, хорошо, что Эмма не смогла пойти.

– Скучно. Бегали с другом в лесу – мы скоро играем с частным колледжем, нужны тренировки.

Джозеф улыбается ей. У него светлые волосы и глаза, что означает, что их с Натали дети полностью пошли в нее. Если бы Ребекку спросили, кем работает Джозеф, она бы не смогла ответить, потому что не знает. Он постоянно что-то пишет и подолгу находится в кабинете, больше ей не известно.

– Я могу прийти на игру?

– Конечно. Буду только рада.

Ребекка проталкивает застрявший в горле ком далеко в глотку и давит из себя ответную улыбку.

Мэтт поднимает руку, чтобы постучать в дверь, но ему не приходится, потому что Эстер сама подает голос, вероятно, услышав его шаги. Она говорит:

– Входи.

Он помнит ее комнату еще с тех времен, когда она была украшена наклейками с персонажами из мультфильмов, а на розовом покрывале посреди кровати восседали плюшевые игрушки. Сейчас здесь полумрак, потому что верхний свет выключен, но все равно можно увидеть, что картинки со стен исчезли, шторы на окнах стали плотными и темными, а вместо игрушек на кровати теперь ноутбук и бесконечное хитросплетение шнуров от наушников, зарядных устройств и прочего.

Мэтт проходит вглубь комнаты и кладет ладонь на спинку широкого старого кресла. Он пытается не улыбаться, когда говорит:

– Я спал в нем, когда тебе снились кошмары.

Эстер стирает с лица косметику, сидя у туалетного столика. Она бросает на него взгляд в отражении.

– Хотела выбросить его, но оно слишком тяжелое.

Она колючая, но не злая. В ее тоне больше обиды и этого «пожалуйста, заставь меня прекратить». Он скучает по звонкому смеху Эстер и по тому, как ее тонкие ручки обнимали его плечи, когда он катал ее на себе по дому.

Мэтт садится в кресло и складывает руки на коленях:

– Давай поговорим.

Эстер не прогоняет его и не сверкает глазами. Она расчесывает волосы, а потом разворачивается, чтобы посмотреть ему в лицо. Они сидят напротив друг друга, полумрак комнаты и светильник на столе – единственное, что их разделяет. Мэтт знает эту девушку, но он не знает, как с ней говорить.

– Давай, – отвечает она, и это уже похоже на прогресс.

Ему трудно. Внутри него столько всего происходит в последнее время, что мысли о том, что его кровь заражена, действительно кажутся правдивыми.

– Я должен был попрощаться.

– Нет, ты не должен был уезжать.

Если они будут продолжать в таком тоне, то разговора не выйдет. Мэтт вздыхает. Эстер тоже вздыхает, но уже не выглядит такой непробиваемой, как минуту назад.

– Слушай, я была ребенком, ладно? Я была тем ребенком, которому необходимо объяснять что-то, чтобы он не додумывал сам.

Это звучит так, словно Эстар выталкивает из себя слова, которые долгое время пыталась спрятать поглубже.

– Я знаю, и я облажался, но я скучал.

– В последний раз мы разговаривали по телефону, когда мне было четырнадцать, – она разочарованно улыбается, и Мэтт не может сдержаться, когда слово «чёрт» срывается с его губ. – Почти два года назад. Мама позвонила тебе, чтобы поздравить с Днем рождения, а ты спешил к друзьям. И я успела только сказать пару слов, а потом ты сказал коротко «люблю тебя» и повесил трубку. Это был твой День рождения. День, в который я раньше будила тебя, принося тебе апельсиновый сок в постель.

Она заправляет каштановую прядь себе за ухо и опускает взгляд на свои ладони.

Мэтт ненавидит себя всем своим существом за то, что причинил ей столько боли.

– Прости меня.

– Я не злюсь, – она смотрит в глаза, Мэтт верит каждому ее слову. – Вернее, злюсь, но не на того тебя, который тогда уехал. Сейчас я понимаю, как много всего ты пережил, и почему тебе пришлось покинуть город. Я злюсь на того Мэтта, который вернулся.

Наверное, ему стоит прервать ее и успокоить, объяснить что-то, но Эстер говорит, впервые говорит много, и он не может заставить свои губы разомкнуться.

– Когда я перешла в старшую школу, я подумала о том, что ты бы гордился тем, что все мои баллы высшие. Когда я познакомилась с Бреттом, я подумала, что он тебе не понравился бы, потому что он такой же упертый засранец, – она засмеялась, и Мэтт улыбнулся в ответ. – А потом ты вернулся, и Ребекка – это все, что занимает твои мысли, а я даже ненавидеть тебя не могу, потому что читала про пары, и сама влюблена, поэтому понимаю, что это такое.

– Эстер, – он не выдерживает и пересаживается на кровать, откуда легко может дотянуться и погладить сестру по коленке. Она не отталкивает его, не плачет, не говорит больше ничего. – Познакомишь меня с ним?

В ее глазах словно тает огромных размеров озеро – растекается по ярко-коричневой радужке и переполняет.

– Ты его возненавидишь.

– С этим разберемся.

Она пихает его в плечо и смеется, хлюпая носом. Мэтт тоже хохочет, делает попытку проконтролировать свои эмоции, но потом плюет на все и обхватывает Эстер рукой за шею, подтягивая к себе. Он прижимает ее так крепко, как только может, и сил не хватает, чтобы выразить все чувства словами.

– Сходим куда-нибудь на выходных?