Чтение онлайн

– Ненавижу, – стучит зубами, вцепившись в футболку мертвой хваткой. Мэтт лежит в совершенно неудобной позе – его голова упирается в спинку кровати, шея затекла, а от цепкой хватки Ребекки немного давит в груди. Но ему плевать. Ему впервые в жизни катастрофически хорошо, он не собирается жаловаться, даже когда Ребекка повторяет заплетающимся языком. – Ненавижу тебя, Мэттью, как же сильно я тебя ненавижу.

Повторяет и повторяет, а сама притягивает ближе, сжимает сильнее, глотает его запах, утыкаясь носом в шею.

Мэтт не открывает глаз, лишь слепо гладит Ребекку по волосам, осторожно и невесомо. Ему уже удается вытягивать боль – маленькими, крошечными порциями. Это прогресс, потому что его волк определенно снова с ним, и скоро боль уйдет, страх уйдет. Ребекка снова станет собой, Мэтт поможет ей.

– Поспи.

– Заткнись… Нахрен… Ненавижу.

Шершавые губы на ключицах и шее – не целует, а будто наказывает, потому что эти прикосновения, они сродни ударам. Ребекка касается его через отвращение, перебарывает себя, но ненависть никуда не ушла, ее просто приходится отодвинуть в сторону, чтобы выжить, чтобы успокоиться сейчас.

Она близко. Она впритык, она здесь, рядом, ее так много, что по самую глотку. Мэтт готов поклясться, что его сердце не бьется все то время, пока пальцы Ребекки сдавливают ткань на его футболке до побелевших костяшек, пока она всхлипывает, шепча это свое «ненавижу», глотая запах у кромки волос.

Волк возвращается к Мэтту, оживляя его. Он вьется внутри волчком, демонстрируя – смотри, я молодец, я привел к тебе Ребекку. Мэтт пока еще ничего не понимает, но он зол на зверя, потому что едва не умер, зная, что Ребекка испытывает такую адскую боль.

Они засыпают. Эта ночь была убийственной для обоих, и Мэтт проваливается в сон, когда хватка Ребекки на его одежде ослабевает, а ее дыхание, наконец, становится ровным.

Мэтт спит плохо. Он просыпается каждые десять минут, ему нужно быть уверенным в том, что Ребекка в порядке. Он не прикасается лишний раз, только иногда проводит рукой по ее волосам или опускает пальцы на шею, считая пульс.

Наверное, это предел. Вот она – грань его чувств, когда он понимает, что больше не сможет сделать ни шага в сторону от этого человека. Сейчас, когда он пережил все это и чуть не умер от страха – никогда.

Он шепчет:

– Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я знаю.

Ребекка ворочается, прижимается к нему крепче, переплетает ноги и руки, она занимает собой все пространство Мэтта, практически вплетается в него, не оставляя ни единого сантиметра.

Ближе к утру приезжают родители. Мэтт не может проснуться, но он слышит, как мама тихонько подходит к кровати и осторожно целует Ребекку в лоб. От нее пахнет солью.

Они сидят на кухне: Мэтт, доктор Хэнк, мама, отец и Филип. Эстер отправили спать, и она ушла со скандалом. Ребекка тоже еще не просыпалась. За окном уже светло, но солнце еще не встало полностью. Мэтт садится на стул и смотрит во двор – ему кажется, что за эту ночь на улице похолодало в три раза, а еще у него такое чувство, что прошли не часы, а годы. Целая очередь зим.

– Я не ученый, я не могу дать точных объяснений, – Хэнк принимает кружку из рук отца. Он готовит кофе для всех, но Мэтт отказывается.

Он понимает, что Эммы уже нет – видимо, Филип отвез ее домой ночью.

– Может быть, есть теории… – голос мамы дрожит. Мэтт не хочет смотреть на нее, потому что он знает, что она плакала всю ночь, пока летела из Нью-Йорка, пока добиралась до дома и слушала хриплое дыхание Ребекки, едва уснувшей в объятиях Мэтта. Он знает свою мать достаточно хорошо, чтобы понимать – она всегда будет винить себя за то, что им пришлось пережить все это в одиночку.

– Вообще-то, есть, – Хэнк отхлебывает чай, и его губы трогает маленькая улыбка. Мэтт хмурится, пытаясь понять, что его так развеселило. – Как я и говорил – пары – редкое явление, лично я не встречался еще ни с одной до вас. Это очень сложный природный процесс, который запускается в тот день, когда пара волка появляется на свет. Связь почти полностью спит до момента их первой встречи, их первого контакта, а потом просыпается, и волку приходится чувствовать тягу к человеку всю свою жизнь.

Пока ничего нового.

Мэтт снова отворачивается к окну. Ветер сгибает парочку тонких деревьев в глубине сада. Почему он никогда не гуляет там? Этот сад всегда был таким красивым, мама тратит много времени, чтобы он никогда не увядал и всегда выглядел живым.

– Это мы знаем, но что конкретно произошло с Ребеккой? – голос Филипа уставший, он, в отличие от Мэтта, не проспал даже часа, и сегодня его ждет полная смена в больнице. Мэтт думает, что наибольшей благодарностью от него будет отвезти брату кофе во время обеда.

Хэнк поворачивается к Мэтту, и он, чувствуя взгляд на себе, смотрит в ответ.

– Я думаю, что это далеко не самая обычная связь, – говорит он, продолжая улыбаться. Мэтт не понимает, что с этим человеком не так. – Она, возможно, двусторонняя.

Мама охает и накрывает ладонью рот. Филип спешит спросить:

– Что? Что это значит? Это страшно? Плохо?

Мэтт впивается пальцами в воротник своей футболки, словно она вдруг стала его якорем, потому что Ребекка крепко сжимала ее в руке пару часов назад. Ему вдруг становится трудно дышать.

Хэнк улыбается и смотрит Мэтту в глаза, хотя, он вообще-то молчал.

– Наоборот! – восклицает он. Мэтт хочет, чтобы ему помогли начать нормально дышать – у него словно камень застрял в горле. – Двусторонняя связь подразумевает, что не только волк привязан к человеку, но и человек – к волку. Знаете, это поразительно, я читал об этом всего однажды, пару лет назад, в архиве старейших эмиссаров в Лондоне. Тогда я не придал этому значения, но сейчас… Ваш случай… Он удивительный.

– Расскажи больше, – наконец говорит Мэтт. Он заговаривает впервые за утро, и все поворачиваются к нему.

Доктор понимающе кивает.

– В основе теории о двусторонней связи лежит легенда о девушке по имени Хасун. У нее была настолько тесная связь с ее волком, что в какой-то момент она стала перенимать его привычки, его инстинкты, и, что самое главное – его силу. Ее чувства позволили ей не только сблизиться с привязанным к ней оборотнем, но еще и взять частичку его силы. Однажды в полнолуние, когда на их деревню напали, Хасун сумела разорвать разбойников на части, будучи человеком. Ее волк дал ей эту силу, а ее чувства, ее любовь к нему, позволили принять все это, как дар.