Чтение онлайн

Теперь вы знаете, о чём будет эта книга. О жизни. И о кино. Потому что «жизнь – это кино», как сказал великий режиссёр Жан Ренуар. И я полностью с ним согласен.

Уникальностью данного издания стала идея, предложенная Вячеславом Новаком: на информационной страничке по фильму, которому посвящена каждая из глав, можно найти QR-код, при наведении на который камеры телефона или планшета вы автоматически сможете перейти по ссылке на выложенный в моём архиве на Яндекс-диске соответствующий фильм «КИНОУРОЖАЯ» с нашей озвучкой. Таким образом, каждый читатель этой книги получает БЕСПЛАТНЫЕ ССЫЛКИ на все 25 фильмов коллекции. Приятного вам чтения и хорошего просмотра!

Работа над озвучкой фильма «То, что нас связывает» нашей творческой группы (слева направо): Алексей Петрушин, Владимир Владимирович Антоник, Лена Напалкова, Дмитрий Напалков, Анна Левина, Аня Напалкова и Володя Попов)

Я начинаю писать первую главу этой книги 1 мая 2022 года, находясь как раз за городом, в парк-отеле «Юхновград». Сегодня воскресенье. Это место мне очень полюбилось и стало символичным – предыдущим летом мы впервые побывали здесь всей семьёй, и в тот, последний раз с нами была моя мама, Наталья Николаевна, которой не стало всего через несколько месяцев после нашей поездки. Тогда я даже не догадывался о её тяжёлой болезни. А ещё сегодня исполнилось бы 103 года моему деду – Николаю Леонтьевичу, воспитавшему меня как сына.

Кто будет водить моей рукой, куда меня заведёт моя синемалогия – я не знаю. Передо мной, как перед главным героем фильма «Воскресенье за городом» месье Ладмиралем, лежит чистый лист, на котором мне предстоит изобразить то, что я любил и продолжаю любить больше всего на свете. У стареющего художника – это был любимый сад, у меня – французские фильмы из моей коллекции, напоминающие о людях и событиях из жизни, к которым возвращаешься в мыслях снова и снова. Откуда во мне эта магическая тяга к жизни за городом? Ведь я, как и месье Ладмираль, вполне себе обычный городской житель…

За городом чувствуется замедление времени. Непонятно почему, но интенсивность жизни уступает место её наполнению. Успеваешь сделать меньше, но то, что делаешь, гораздо объёмнее и чётче врезается в память. Те дни, недели, месяцы, которые проводишь за городом, хотя и проносятся стремглав, оставляют ощущение бесконечности.

В начале фильма родственники приезжают к патриарху семьи в загородный дом на поезде, а в конце отправляются назад в Париж. Железная дорога с самого детства для меня была связана с очень сильными эмоциями. Первое «место силы» располагалось рядом со станцией «Платформа 42 км» (сейчас она называется «Есенинская») Рязанского направления железной дороги. Там с 4-летнего возраста и вплоть до начала подготовки к поступлению в институт на даче, когда-то принадлежавшей академику В. А. Обручеву, проходило моё каждое лето. Многое что позабылось с тех времён, кроме маленького однокомнатного домика, наших игр с моими друзьями Серёжей Туровским и Стасом Стецким и наших походов на станцию. Всего лишь пара километров по улице Академической превращались в настоящую «дорогу надежды». В то время не было мобильных телефонов, поэтому родственники не могли позвонить и сказать, когда точно они приедут. Я по очереди проводил время с кем-то из своих родных – мамой, дедушкой или бабушкой, а ещё один гость (больше трёх человек в нашей комнатушке невозможно было разместить) по будним дням после работы приезжал на электричке. Мы лишь примерно знали, на каком поезде может приехать мама, дедушка или родители моего друга Серёжи, поэтому около пяти часов вечера в хорошую погоду отправлялись в сопровождении опекавших нас взрослых на станцию. То приходилось ждать долго, то на полпути мы встречали чуть раньше приехавших домочадцев, которые шли с толпой прибывших из Москвы, но каждый раз элемент неожиданности щекотал тебя где-то изнутри. Остановившись, электричка, загораживала собой пассажиров. Мы подбегали вплотную к железнодорожному полотну, и по мере того, как отходящий поезд открывал перед нами занавес, пытались выхватить взглядом знакомую фигуру. Серёжа порой радостно перебегал через пути и бежал на станцию. Мне это делать запрещали, и я нетерпеливо ждал своих по эту сторону железной дороги.

Что такого особенного было в этих встречах? Почему нам это никогда не надоедало? Я не помню, чтобы нас кто-то заставлял идти на станцию встречать своих: нам просто говорили, что пора – и мы немедленно бросали все свои игры, садились на велосипеды и были готовы к старту. Сейчас дети не всегда и в прихожую-то выходят, чтобы тебя встретить – всё стало слишком банальным. Наверное, телефоны со своими мессенджерами обезличили эмоциональное общение, сделав информацию о геолокации интересующего тебя человека куда более доступной. «– Ты где? Когда будешь? – Ещё минут 15 до дома, припаркую машину и забегу в магазин». Всё понятно, никакой таинственности, нет интриги. А в моём детстве она была. Нам даже приходилось ездить одну остановку на электричке или ходить пешком чуть более получаса в посёлок Кратово, где неподалёку от станции стоял телефон-автомат, откуда можно было звонить домой в Москву – редкая привилегия! Полчаса, чтобы позвонить своим близким и просто спросить, как дела. А до этого отстоять очередь, и такое «приключение» можно было позволить себе не каждый день. На этом поезде приедут «наши» (как мы их тогда звали) или позже? А иногда мы ждали полчаса, час – и никто не приезжал. Значит, как рассуждали сопровождавшие нас взрослые, мамы-папы-дедушки приедут позже или уже в другой день. Но почти всегда наше ожидание перерастало в радостную встречу. Иногда нам привозили конфеты или свежие фрукты, но не этому мы были рады. Обычно встреча после расставания длиною в один или несколько дней казалась настоящим всепоглощающим счастьем. Много ли нам в детстве нужно для того, чтобы быть счастливыми? Просто, чтобы наши близкие были рядом! Наверное, так мы чувствуем себя менее уязвимыми перед окружающим миром. Понимаем, что нас защитят и спасут, если что-то пойдёт не так. Наш дом согрет и светится ярким светом только тогда, когда все в сборе. А потом мы взрослеем, и, как улитки, начинаем носить на себе свой собственный домик. Сначала подростками, ещё с неокрепшей, хрупкой раковиной. По мере того, как мы становимся старше, раковина затвердевает, и в какой-то момент она уже не может вместить никого, кроме хозяина домика. Ты сам определяешь куда и с какой скоростью ползти, но с годами твоё одиночество внутри раковины, даже самой красивой и уютной, становится особенно пронзительным. Хотя несколько десятков лет назад ты был способен на что угодно, лишь бы заполучить этот свой собственный домик за плечами. А я с тех самых пор обожаю железную дорогу и поезда. Правда, в последние годы чаще езжу на пассажирских, а не на электричках. Современные купе зачастую и выглядят как маленькие «домики на колёсах»…

Месье Ладмираль из фильма «Воскресенье за городом» несомненно испытывал необходимость в общении со своими детьми на закате жизни. Ему было тесно и неуютно в своём домике, хотя загородный дом у него был величественен и прекрасен. Помню, как мой дедушка очень любил, когда я уже обзавёлся семьёй и приезжал в гости лишь ненадолго, просто посидеть рядом со мной. Можно было даже не разговаривать, и моё молчание было ему приятно. Он находился совсем рядом со своим единственным внуком. Сейчас, глядя на то, как вырастают и разлетаются по интересам мои собственные дети, я стал чаще задумываться о надвигающейся старости. Нет, я говорю не про дряхлость с сопутствующими ей болезнями, а про одиночество от того, что твои малыши стали взрослыми и ваши планы по жизни теперь не совпадают. Мы же не растим детей для себя, мы только даём им путёвку в жизнь, а дальше…

Мне кажется, месье Ладмираль был очень мудр, поскольку не стал привязывать детей к себе. Если его сын считал необходимым проведать отца пару раз в месяц и находил в этом ритуале какую-то поддержку для самого себя, то дочь Ирен (в ком я всё больше узнаю свою старшую дочь Анну, которая и озвучила на русский язык эту барышню) была слишком спонтанна. Мечтать удержать рядом её как можно дольше, насладиться лишней минутой совместного времяпрепровождения и, в то же время, быть готовым отпустить любимого человека в любой момент, потому что в его жизни возникает что-то важное – вот эта родительская черта, действительно, достойна «Ордена Почётного легиона» куда больше, чем вклад в искусство. Когда чувствуешь, как жизнь ускользает, когда всё больше и больше пытаешься надышаться любимыми ароматами и насмотреться на любимый пейзаж, всё более пронзительным кажется обычное расставание в воскресенье вечером. Потому что в любой момент оно может трансформировать «до встречи» в «прощай».

А что же дети? Уверен, что после смерти отца они будут приезжать в его дом в надежде что-то почувствовать и понять, уловить то, что утеряно навсегда. Точно так же и я в начале мая этого года приехал в «Юхновград», где мы последний раз проводили время на отдыхе вместе с мамой. Я занял её комнату, сидел там, где сидела за книгой она, мы смотрели фильмы, как и почти год назад, когда были здесь вместе с ней. У меня никогда не было собственного загородного дома, но это воскресенье за городом воплотилось здесь, в симпатичном парк-отеле в Калужской области, в уютном двухэтажном домике номер 14 по улице Рябиновая. Всё это время после её ухода мне было очень неспокойно, но, похоже, именно здесь и сейчас мы незримо встретились. Она будто благословила меня жить дальше и передала мне бразды правления семьи, поскольку теперь я стал самым старшим в семье Напалковых. Я знаю, что «Юхновград» лишь временно будет для меня местом обретения силы, а потом я обязательно найду или создам что-то другое. А пока, глядя на то, как балуются и дурачатся мои повзрослевшие дочери, как мы катаемся с ними на велосипедах и вместе усаживаемся за обеденный стол, я вспоминаю двух девочек в белых платьях из фильма «Воскресенье за городом». Мы видим их и на афише фильма. Что это за девочки? Почему только месье Ладмираль их видит? Почему в этот момент его лицо озаряет грустная улыбка? На эти вопросы у меня нет ответа. Как и на многие другие. Я просто пытаюсь записать (а месье Ладмираль – нарисовать) то, что мне дорого и важно.

Как, например, вот это… Вполне возможно, что дочь месье Ладмираля вполне бы могла в стиле своей эпохи написать отцу письмо вроде того, что я получил в день рождения от своей старшей дочери Анны в 2020-м.

Краткое содержание фильма. Каждое воскресенье в 1912 году, старый художник приглашает детей в гости в свой загородный дом. Серьёзность его сына резко контрастирует с авантюризмом его дочери, живущей полной жизнью. Он не понимает их, а они больше не слушают его… Он чувствует себя старым, очень старым…

Режиссёр – Бертран Тавернье. Авторы сценария: Коло Тавернье и Бертран Тавернье по роману Пьера Боста «Месье Ладмиралю скоро умирать». В главных ролях: Луи Дюкрё, Мишель Омон, Сабина Азема, Женевьева Мниш и Моник Шометт. Премьера во Франции – 11 апреля 1984 г. Для коллекции «КИНОУРОЖАЙ» на русский язык фильм озвучивали: Геннадий Новиков, Дмитрий Напалков, Анна Напалкова, Анна Левина и Лена Напалкова. Режиссёр озвучания – Алексей Петрушин. Перевод с французского и продюсер проекта – Дмитрий Напалков.

«…У меня своя собственная музыка… Но, в конце концов, она же моя… Я пишу, как я это чувствую, совершенно искренне. И если я и не преуспел, то, по крайней мере, я знаю, чего бы я мог достичь…»

Почему кино быстро завоевало популярность в конце XIX века несмотря на то, что братья Люмьер задумывали его всего лишь как «балаганное шоу»? Почему до сих пор многие ищут это самое «своё кино», чтобы подпитаться мыслями и эмоциями? По-видимому, кинематограф вобрал в себя всё лучшее, что могут предложить различные виды искусства, которые человечество бережно несёт с собой через века.