Чтение онлайн

В двух шагах от школы я резко развернулась и побежала прочь. Кажется, он бежал за мной, что-то кричал, но я успела запрыгнуть в автобус. На учёбу вернулась только через неделю - притворилась больной. Естественно, бабушка никого ко мне пустила, даже любимую ею Алёну.

Две недели после больничного я не общалась с Глебом. Одноклассники гадали о том, что произошло, а Кнесин недовольно хмурился. В итоге наши отношения вернулись на круги своя, что несказанно меня обрадовало.

Кажется, это был конец девятого класса.

"Смотри... время истекает внутри

Сердце умоляет: "прости" и я прощаю,

Пламя догорает... хочешь и его забери..."

Трек Полины Гагариной в пустой комнате заставил вздрогнуть. Вытянув руку из-под одеяла, я взяла смартфон. На экране высветился незнакомый номер. Семь утра. Суббота. Прекрасно.

– Не спишь?
– знакомый со вчерашнего дня хриплый тембр. Твою мать! Кнесина стало слишком много в моей жизни!

– С чего ты взял?!
– возмутилась я: - Вообще-то сплю!

– И со второго гудка взяла трубку, - парировал Глеб, впрочем, быстро исправляясь, - прости за ранний звонок, но иначе забуду. Я посмотрел твои предложения и хотел внести ясность. Приглашаю тебя и Елисеева сегодня, оценить усадьбу.

Я мысленно застонала. Специально ведь переносила и заканчивала дела, чтобы отдохнуть со Снежкой в выходные.

Но этой зимой правило "клиент всегда прав" можно было возводить в рамочку. Золотыми буквами.

– Во второй половине дня. Устроит? Раньше никак не могу, и Мефа надо из кровати выгнать.

– Из твоей кровати?..
– незамедлительно отозвался Кнесин. Сначала я не поняла, а потом ка-а-ак поняла!..

– А ты с какой целью интересуешься?!
– рыкнула в ответ.
– Хочешь сам прийти, попинать?

– То есть, не из твоей. Это радует, - хмыкнул Глеб, - в свою кровать ты бы меня точно не позвала. Ладно, Елисееву я позвоню. До встречи.

Определённо, если он изменился, то не сильно!

Отшвырнув смартфон, я вскочила и распахнула окно. Холодный воздух, лавиной хлынувший в комнату, остудил горящие щёки. Звонок Кнесина поднял в душе необъяснимое волнение, плавно переходящее в злость. Ну как в злость - в привычное хроническое "фи".

Зимний ветер игриво покусывал открытые плечи, но пока не мешал. Вцепившись в подоконник, я глубоко вдохнула и выдохнула. Меньше эмоций - больше дела. Появление Глеба взбудоражило привыкший к рабочему стазису разум. Весь вечер я думала о нём, невпопад отвечая Снежке, всю ночь он мне снился. Ну надо же!.. Я тихо засмеялась. Наверное, это своеобразная реакция на встречу с одноклассниками, как привет из юности. Помнится, Мефу я тоже радовалась, как сумасшедшая.

Особенно когда он предложил мне работу.

Ветер играл со снежинками-гирляндами, надувал тонкие шторы и весело звонил в колокольчики. Мою комнату украшала Снежка, и выходило у неё замечательно. Европейские венки с омелой, декоративные гирлянды, новогодние свечи стройным рядом на полке. Сестра разбиралась в новых трендах и вовсю соотвествовала "красоте инстаграма".

А у меня не получалось.

Вместо красивой пижамы с оленями - старая футболка, вместо суперфудов вроде завтрака с гранолой и черникой - сыр и хлебушек. Вместо остроскулого личика - щёки хомяка и синяки под глазами. В общем, никакой эстетики.

Оценивая мои фото, Снежка грустно вздыхала, но лайки ставила. Родственники же, куда деваться.

Легка на помине.

– О, ты уже встала?
– нарисовалась сестра в проходе.
– Завтракать идёшь? Я приготовила панкейки с кленовым сиропом и чай матча.

Видели?..

Я в семь утра хотела только одного. Большую кружку кофе. А у Снежки уже и панкейки готовы, и комплекс по йоге сделан, и трёхступечатая система по уходу кожей пройдена. Зима ведь! Лицо нуждается в оздоровлении и витаминах!

– Снеж, сделай мне капучино, а?
– взмолилась я, закрывая окно и набрасывая на плечи плед. Просидеть бы в этом коконе все две недели до Нового года!..

Сестра недовольно поджала губы.

– Леса, а как же зубы?.. От твоего кофе они становятся жёлтыми!

– А от слова "матча" у меня изжога!

Сестра вздохнула повторно - что взять с меня, убогой?
– и отправилась на кухню.

– А кто звонил?
– проорала она уже из кухни. Я только закатила глаза. Когда-нибудь плюну и разорюсь на звукоизоляцию. Стены в этом доме картонные!

– Клиент!
– проорала я в ответ. Душ или завтрак? Завтрак или душ?.. Как истинная раба желудка, я отправилась на запах.

Снежка жила у меня почти два года. Отец умер аккурат под новогодние праздники. Мачеха горевала недолго, и через два месяца принялась строить личную жизнь. Она никогда не работала и не планировала - отец женился на милой девочке-студентке. Это случилось через год после смерти мамы. Студенточка, видимо, оказалась настолько хороша, что десятилетнюю дочь от первого брака отец едва не сдал в детдом. К счастью, и он вовремя опомнился, и бабуля со стороны матери вмешалась. Именно она забрала меня и вырастила. Я любила свою бабулю-кремень и изо всех сил старалась не волновать. Но... всегда вылезало это пресловутое "но".

С отцом я общалась мало и редко, а вот с его новой дочкой, Снежаной, мы быстро нашли общий язык. После смерти папы Снежка имела все шансы повторить мою судьбу. Её мамаша никого не любила, кроме себя. Пришлось мне вмешаться и забрать сестру. Благо, условия позволяли. Огромную четырёхкомнатную квартиру, к досаде отца и мачехи, бабушка завещала именно мне. Я разменяла её на двушку недалеко от работы и сделала хороший ремонт. Так что и мне, и Снежке места хватало.

Прикусив губу, я вспомнила о своей возможной беременности. Нет, кое-что у меня осталось, но без работы денег всё равно будет мало. А убеждённый чайлдфри-Елисеев едва ли возьмёт меня обратно с ребёнком.

Он патологически ненавидел "молодых мамаш и их орущих зверёнышей".

– Новый клиент?
– осведомилась Снежка, прихлёбывая ядовито-зелёный чай. Я кивнула.

– Представляешь, бывший одноклассник!

– Ой, фу!
– мгновенно скривилась сестра: - Не хотела бы я видеть наших придурков в клиентах! А что ему надо?

– Что и всем, - улыбнулась я, - он продаёт усадьбу Ярских.

– Усадьбу твоей бабушки?! Ту самую?!

Снежка без сомнения слышала про дом, принадлежащий моей семье. Точнее, не семье, а роду Ярских. Даже бабушка никогда не жила в усадьбе, так что называть её "нашей" было по меньшей мере смело.